Глава 27

Кай Уже час я наблюдал за тем, как Арина суетится. Она носилась с одеждой, детскими книгами. Переложила мои вещи в свою комнату. Причем, когда я спросил, почему именно я должен «переехать» к ней, ответ был аргументирован. – Потому что твоя комната не вместит и половину моего гардероба. Потому что моя комната главная. Не выдержав, я задал еще один вопрос: – И потому что ты главная? Она одарила меня одной из своих фирменных улыбок, смахивающих на оскал, и не стала отвечать. С того момента прошел час. Мы ждали опеку. После того как документы были сданы и приняты официально в работу, нам позвонили. Оказалось, что некоторые вещи даже деньгами не решить. Сегодняшний визит может быть настоящей проверкой или банальной формальностью. Судя по тому, как серьезно отнеслась к звонку Арина, нас ждет проверка. Но она переходила границы и сходила с ума. А это уже плохо. – Может, хватит? – стону, когда она несет привезенную водителем из квартиры какую-то толстую энциклопедию к стеллажу. Точнее, это уже шестая, кажется. – Ты прав. Хватит бездельничать и принимайся за работу, – в меня полетела тряпка, но я увернулся и рассмеялся. – Мазила. – Этим, – она поднимает книгу в семьсот страниц и выгибает брови, – я точно попаду. Не провоцируй, Ромашов. Я встал с дивана, убрал тряпку с подушки, подкинул и поймал ее на лету. Затем обернулся к Арине и снова попытался ее образумить, пока она ставила книгу на полку к остальным. – Они не будут заглядывать в стеллаж и проверять, на какой странице ты положила закладку. А еще им плевать, что наши полотенца с инициалами. Даже на то, что мои домашние тапочки, которые я, кстати, не ношу, валяются у кровати, никто не обратит внимания. Медленно развернувшись, она пригвоздила меня сердитым взглядом и стала надвигаться, словно скала. – А что, по-твоему, важно для опеки? – Из моего опыта… – начал я философствовать. – Из моего, более обширного опыта, – перебила меня Арина, – им важна каждая деталь. Потому что им важно быть теми, перед кем стелются приемные родители. Они хотят найти то, за что можно наложить штрафные санкции и поиметь денег. А еще, в некоторых случаях, им очень хочется помучить людей, которые всего-навсего хотели подарить ребенку дом. Когда она закончила, мы стояли друг напротив друга и будто задыхались. Арина, может, и думала, как придушить меня быстро и эффективно, потому что я ее достал. А мне, если и хотелось что-то сделать с ее шеей, так это оставить цепочку поцелуев. И отнять кислород одним-единственным, лучшим способом. Ее зрачки резко расширились, когда я поднял взгляд с губ на глаза. Ноздри стали раздуваться. И атмосфера окончательно накалилась до наивысшего градуса. Но все резко остудил ее прищуренный взгляд и такой же резкий толчок в мою грудь. Я упал на диван, расхохотавшись. – Трусиха. – Так и знала, что ты нарочно меня провоцируешь, – проворчала она и пошла дальше создавать видимость семьи. Прошел еще час, и я с неохотой оторвался от обеда. – Арина? – позвал я ее, вытирая руки бумажным полотенцем. Обойдя кухонный остров, я бросил бумажный комок в мусорку и вышел в гостиную. – Я в спальне, – отозвалась она, и когда я открыл дверь, была сосредоточена на чем-то в ноутбуке. – Мне жаль, если я опоздаю к приезду опеки, но я должен забрать Соню из школы. – Я могу послать за ней водителя, – говорит и тут же хватается за телефон. – Думаю… будет лучше, если я приеду сам. Подумай еще и о том, что приехавшие из опеки люди застанут сестру с водителем, который забирает ее из школы, а не с братом, который хочет забрать ее к себе. – Многие дети ездят в школу с водителем. Я училась так и не вижу проблемы. Наоборот, это даст им понять, что ребенок будет в идеальных условиях жизни. Возможно, это действительно было бы тем, что пустит пыль в глаза. Хотя с условиями я был согласен. Быть со мной Соне гораздо безопаснее и правильнее, чем с родителями. Но есть и вторая причина, которую она не понимала – мы разведемся рано или поздно. Учитывая, как Арина сопротивляется нашим возможным отношениям. И что тогда? Нет, я не хочу, чтобы Соня привыкала к водителям и прочему. Достаточно такой квартиры – с консьержем и шлагбаумом на въезде. – Я поеду, – сказал и направился на выход, чтобы не услышать очередное «за» и «против». – Обед уже готов. Только выключил плиту, – кинул уже на выходе, обуваясь и натягивая на плечи куртку. – У меня работа. Поем, когда вернетесь, – так же криком ответила она, и на мгновение стало слишком тихо. Поэтому я поспешил выйти из квартиры и здания в целом. В школе ждать Соню долго не пришлось. Она вышла, сияя ярче апрельского солнца. – Кто-то в хорошем настроении? – Очень. Мы писали контрольную. – И ты так сильно радуешься двойке? – говорю я с притворным ужасом. – Я написала на пятерку, – смеется она, схватила меня за руку и треплет ее. – Ого, целая пятерка? – Я очень-очень умная. А математика очень легкая. – Моя сестра – будущий Менделеев. Эй, я твой фанат. Она скромно улыбается и аккуратно берется за ладошку. – Как дела? Я поставил машину за углом, так как парковка оказалась занята. Поэтому мы неспешным шагом прогуливались по улице. – Все хорошо. Мы делали поделку. Коробочки для украшений, – она начинает жестикулировать руками. – Она в рюкзаке. Хочешь покажу? Хватается за лямку, но я ее останавливаю. – Не стоит. Я посмотрю дома. Хочу разглядеть все детали, – щелкаю ее по кончику носа. – Хорошо. А где тетя Арина? – она подпрыгивает, стараясь разглядеть, где стоит наша машина и не ждет ли нас Арина где-то там. – Дома. У нее работа. Кстати, сегодня важный день, – открываю заднюю дверь и жду, пока сестра сядет. Затем наблюдаю, как она пристегивается, и быстро оббегаю машину. Заняв водительское кресло, я тут же оказываюсь погребенным под вопросами. – Почему важный? Мы куда-то пойдем? Или мы будем что-то делать? Ну скажи-скажи! – умоляет Соня. – Нет, к нам придут, – завожу двигатель и трогаюсь с места. – О, – воодушевляется не меньше Соня. – Я так люблю, когда тетя Майя у нас дома. Она мне так нравится. – Сонь, это не тетя Майя. Это люди из опеки. – А-а-а… ясно, – она кривит лицо и делает его скучающим. – Тебе не нужно рисоваться перед ними. Выражай свои мысли. Отвечай на вопросы. Покажи свою комнату. Это все, что от тебя требуется. Сестра кивает, но по ней видно, что в девятилетней голове идет мыслительный процесс. – Они будут решать, что делать? – Скорее, они составят мнение о твоей жизни с нами и с родителями. Взвесит перспективы. Ее глаза становятся огромными. – Значит, я могу вернуться обратно? – Нет, – заявляю я строго и безапелляционно. – Вот этого точно не произойдет. – М-м, ясно. – Послушай, – прошу ее вернуть взгляд на меня в зеркало. – Я обещаю, что ты не вернешься к матери и отцу. Сомнение на ее лице такое сильное… Но раньше я не давал обещаний. Сейчас ведь даю. – Знаешь, мне от тебя кое-что нужно. – Что? Она заинтересованно смотрит в зеркало заднего вида. – Это очень важно. Хочу, чтобы ты дала мне обещание, что выполнишь просьбу. – Ну какую? Говори. В нетерпении Соня елозит по бустеру. – Ладно. Готова? Активно кивая, она улыбается. – Хочу, чтобы ты верила в меня. До конца верила, что я тебя заберу навсегда. Тонкие губы выпячиваются вперед. Становится смешно от того, как серьезно она воспринимает этот разговор. Хотя не могу не отметить, что мне это реально нужно. Я даже женился ради опеки, должно же это хоть что-то значить. – Я верю, – заверяет она твердо. – Больше веры. Взрослым иногда нужно, чтобы в них верили от всего сердца. Иначе не считается. – Правда? – удивление потрясающе отражается на детском лице. – Да. Так что, если не уверена, что сдержишь обещание, то-о… – Я буду, буду, – перебивает она. – Клянусь. – Ты поклялась, а это кое-что значит. Когда я оставляю машину на уличной парковке и мы поднимаемся на верхний этаж, я почти чувствую отчаяние Арины. И стоит войти в квартиру, понимаю, что был прав. На коврике у двери стоят две пары обуви, а из гостиной доносятся голоса. – Хэй, – шепчу сестре. – Что? – отвечает, повторяя за мной, тоже шепотом. – Еще кое-что, – я наклоняюсь ближе. – Арине тоже нужна твоя вера. – Я поняла, – улыбается мне Соня и, скинув обувь, идет вперед, а я – за ней. Арина Кто бы сомневался, что именно в этот момент опека пожалует в гости? Я – нет. Благо звонок раздался не сразу после того, как уехал мой муж. Значительно позже. Но все же я здесь одна, и мои нервы на пределе. Открыв дверь, я встретилась лицом к лицу с двумя женщинами. Одной из них была та самая, с которой я встречалась без Кая. По-прежнему надменная и стервозная. Надеюсь, ей хватит ума понять, что ребенок будет обеспечен со мной и Каем, и она не станет препятствовать оформлению опеки. Жадных до денег людей я встретила на своем пути достаточно, чтобы грезить, будто она беспокоится о судьбе чужого ребенка. Вторая, видимо, была ее помощницей. – Добрый день. – Здравствуйте. Входите, – открываю дверь пошире. – Кай поехал за Соней в школу, но они скоро будут здесь. – Все в порядке, – она повертела головой, едва переступив порог, и остановила взгляд на мне. – Мы можем пока что проверить условия для ребенка. Вторая женщина вошла, и я закрыла дверь. Они сняли куртки и обувь. Пространство заполнил сладкий аромат парфюма, который я не оценила и поспешила отойти подальше. – Или выпить чаю, – предлагаю альтернативу. – Мне бы хотелось, чтобы Соня сама показала вам свою комнату. На эту реплику стерва смерила меня взглядом. Но я не поддамся и не позволю ей нарушать личные границы ребенка. Если ей и наплевать, то мне – нет. А вот вторая… ее лицо выдало странную эмоцию. Я могу ошибаться, но это было похоже на одобрение. – Хорошо, – наконец сказала она, поняв, что я не шучу. Оставив их в гостиной, куда они шли так медленно, словно прогуливались, я поспешила на кухню и загремела чашками. – Боже, – выдохнула и включила чайник. Мне кажется, я не нервничала так со времен первого показа. Подготовив поднос с напитками и закусками, я проверила телефон в надежде увидеть уведомление с посланием от Кая. Но, увидев пустой экран, расправила плечи и вышла к гостям. – Я не узнала, как вас зовут, прошу прощения, – остановилась у столика и опустила на него поднос. – Я Таисия Федоровна. Ну вы и так знаете. Я не знала. Она сказала это так, будто я знакомилась со звездой эстрады. Кто бы сомневался, что у нее будет простое имя. – Анна Юрьевна, – добродушно произнесла женщина номер два. – Теперь гораздо проще вести беседу. Поставив для каждой чайную пару, я села в кресло. Зазвенели чашки. Зашуршали обертки закусок, затем наступила тишина. Как долго они будут есть? Или делать вид, что это посиделки книжного клуба? Хотя… полагаю, в клубе была бы общая страсть между участниками и приятная обстановка. Сейчас эта гостиная напоминала поле битвы. – Что ж, должна признать, что условия на первый взгляд более чем приемлемые. Но есть одна проблема. – Проблема? – я зацепилась взглядом за Таисию Как-ее-там. Она была похожа на статую инков – холодная, мрачная глыба. Но на этот раз заговорила Анна Юрьевна. – Я проверяла документы, прежде чем прийти к вам, и подкрепляла новые, получив ответы из разных ведомств, – я кивнула со знанием дела. – Проблема состоит в том, что ваш муж не работает. «Вот же черт!» – чуть не вырвалось у меня. Из всех видимых проблем я не рассматривала подобную. Кай проработал на меня недолго. И это был эксклюзивный договор найма с кучей оговорок. Меня охватила паника. Буквально на секунду. Пока я не сообразила. – Вы ведь оцениваете доход семьи, а не конкретно Кая? – По большей части. Но не стоит забывать, что Кай выступает в роли опекуна для сестры. Ситуация неоднозначная и имеет массу исключений. – Я понимаю. И у него… эм… есть план, – сочиняла я на ходу. – Поэтому на данный момент наш доход – это моя забота. Вы ведь проверяли данный факт, не так ли? На мне словно удавкой сомкнулся взгляд ведьмы. – Конечно, – Анна посмотрела на свою начальницу. «Первая точно не в курсе, а вот вторая – да», – догадалась я. – Я глава компании, которая перешла в мое владение после смерти отца. Уверена, этого хватит, пока Кай не встанет на ноги со своим проектом. – Хорошо, – женщина тут же стала писать что-то в папке. Но Таисия «будь-она-не-ладна» Федоровна затянула удавку еще сильнее. – И все же ваш муж должен быть трудоустроен. Это не шутки, – последнее прозвучало как угроза. Дверь открылась, и я выдохнула второй раз за эти короткие пятнадцать минут, что они здесь. Видит бог, я была на грани вцепиться ей в волосы, а ведь я дралась в последний раз в выпускном классе. – А вот и Кай с Соней, – улыбнулась я, услышав шепот и короткий бег. Девчонка влетела в комнату как ураган и прыгнула ко мне в кресло. – Тетя Арина! – зазвенел ее голос, и маленькие руки сомкнулись вокруг моего напряженного тела. – Привет. Как дела? – Хорошо. Здравствуйте, – повернулась Соня к органам опеки. Через мгновение за спиной стали слышны тяжелые, длинные шаги, которые замерли где-то рядом, а на плечи легли крепкие ладони и сжали их. «Наконец-то», – расслабилась я. – Это Анна Юрьевна и Таисия Федоровна. Мой муж Кай и наша Соня. – Добрый день, – раздался глубокий мужской баритон, от которого у меня побежали мурашки по коже. – Рады, что вы пришли к нам. Разговор плавно потек в правильном направлении. Вопрос-ответ получился идеальным. – Соня, покажешь нам свою комнату? – предложила я, чтобы не затягивать момент гостеприимства. – Конечно! – подпрыгнула она. Когда мы встали, Анна Юрьевна обратила внимание на стеллаж. «Я так и знала». Поэтому победоносно посмотрела на Кая. – Так много энциклопедий. В моем детстве были такие же. – Энциклопедии? – взвизгнула Соня и подбежала к полкам. – Ты их привезла? – Я же обещала, – ответила и повернулась к Анне. – Это мои энциклопедии. Отец покупал мне их. Сохранились в отличном состоянии. Теперь передаю их Соне. И снова на ее лице была та самая эмоция. Одобрение. – Спасибо, – меня снова обхватили детские руки. – Не за что. А теперь покажи свою комнату. Хорошо? – Ага. Показывать Соне было что. Комната у нее была идеальной для девчонки. Рабочий стол, удобное кресло, кровать немаленького размера и большой гардеробный шкаф. – У меня еще есть уголок для чтения. Это место она действительно любила больше всего. У окна стоял бежевый диванчик с подушкой в форме элегантной туфельки, уникальный торшер и столик. Кай был против данной покупки, но я не планировала слушать его мнение. Соне я хотела подарить многое и сделаю это, даже если ему сложно принимать мои подарки. – А эта дверь? – Здесь у меня ванная комната. – Своя ванная, – впервые за пятнадцать минут отозвалась стерва. – Я сама выбрала эту комнату, – гордо посмотрела на нее сестра Кая и открыла дверь. Когда мы вышли из ее спальни, Соня шагнула к двери брата. – А здесь комната брата. – Кладовая. Комната Кая, – быстро уточнила я и махнула рукой в сторону приоткрытой спальни. Мы накидали туда всяких вещей лишь потому, что я была в панике. И не зря. – И гостевая, когда мы разберем все это после окончательного переезда и смены кое-какой мебели. Моя неестественная улыбка была такой же фальшивой, как и улыбка Таисии. Кай внезапно подошел ближе, и тепло окутало мое вытянувшееся струной тело. Затем он меня еще и приобнял. Мягко положил ладонь на талию и притянул к себе. – А-а-а, – вместо всех отозвалась Соня. – Круто. Все медленно потянулись в гостиную, и, когда я дернулась со всеми, он меня придержал. – Моя кладовая, да? Остроумного ответа у меня не было. Поэтому в его ребра пришелся удар моим локтем. – Ауч, – застонал выпендрежник, а я пошла ко всем, победоносно виляя бедрами. Задерживаться надолго опека не стала. Нас пригласили для ответного посещения отделения и подачи документов, которые еще не были переданы вовремя. И намекнули на визит к родителям Сони. Насколько я знала, Каю все еще писал отец. Угрожал той самой опекой. Отправив Соню в комнату делать уроки, мы пошли провожать «гостей». – Думаю, вы понимаете, что Соня живет у вас… – Потому что ей грозила опасность с родителями, – перебил Кай. – Вы ведь это хотели сказать. На этот раз стервозный взгляд был направлен не на меня. Но Каю было совершенно плевать. Он знал, за что боролся и с чем. – Ваши переживания мне понятны. Но есть правила и закон, которым мы обязаны следовать. – Но пока ваши правила и законы отказывали мне в опеке, моя сестра подверглась в школе буллингу из-за антисанитарии в доме и отсутствия заботы со стороны матери и отца. Отсутствие режима как вред здоровью и реальная опасность. Если, конечно, для закона посторонние и пьяные, агрессивные – что немаловажно – люди в доме, где живет ребенок, это опасность. – Ваш сарказм… – Сарказма не было ни в едином моем слове, – снова перебил ее Кай. Я встала к нему ближе. Положила ладонь на середину спины, но вместо того, чтобы ущипнуть, как планировала сначала, погладила. Его снова трясло. – Я уважаю законы, правила и следую им. Но я не могу ждать, пока случится беда. Она почти случилась. Моя сестра теперь получает психологическую помощь. Вы ведь планируете наведаться в школу? Вместо ответа последовал обоюдный кивок. – Отлично. Вы все узнаете не от предвзятого меня. Вам обо всем расскажут учитель, директор и завуч. Надеюсь, что после того визита вы поймете. Мне хоть и понравилась отвага Кая, я боялась, что ее не оценит Таисия Федоровна. Как ни крути, мы были от нее зависимы. И она это точно знала. Когда они вышли за дверь, просто попрощавшись и попросив быть на связи, я прислонилась к стене спиной и посмотрела на Кая. – Только давай без нотаций, – он выставил руку и закусил щеку изнутри. – Ты считаешь это разумным? – Не скажу, что не боюсь сейчас, когда выплеснул на них все это. Но ты-то точно знаешь, что я прав. С этим не поспоришь. Поэтому я решила промолчать. На что Кай отреагировал в своем репертуаре. Он подошел и прижал меня бедрами к стене. А руки расставил по обе стороны моих плеч. – Это что, бунт? – А это, – я указала на место, где соприкасались наши бедра, – нарушение договора. Он усмехнулся и словно толкнулся вперед. Низ живота тут же заныл. – Может, мы нарушим договор этим вечером? – Этим вечером? – спросила я шепотом и приблизилась к его уху. Он почти замурлыкал, когда я коснулась губами мочки. – Этим вечером ты, мой дорогой муж, будешь занят кое-чем поинтереснее. – Всем, что пожелаешь. – Будешь переносить вещи обратно в свою комнату. Он резко подался назад, и я выскользнула из захвата. – Арина, – возмутился он мне в спину. – Сразу после ужина, – крикнула я, ускоряя шаг, услышав, что он идет за мной. – А что будет после ужина? – выскочила Соня из спальни. – Твой брат будет послушным мужем. – Это как? – Поклонение женской логике, сестренка. Пообедаем? – Ура! Я как раз сделала математику. Его сестра поскакала вперед, а на мою задницу легла ладонь с мощным шлепком. – Ты… – Комар на попке моей непослушной жены. Он мог улететь, а я не хочу рисковать. Давай-давай, за стол, – похлопал он по ноющей ягодице, подгоняя вперед. – Что-то упало? – спросила Соня, когда мы вошли на кухню. Кай рассмеялся, а я смерила его убийственным взглядом. – Надежда. – Хм, – нахмурилась она, не понимая, о чем я говорю. – Так бывает. Есть надежда на что-то, а потом – бах, и глупый юмор все рушит. – Так надежда была? – он выгнул бровь. – Ты об этом уже никогда не узнаешь. Что там с обедом? – Язва, – проворчал он, но я лишь широко улыбнулась так ничего и не понявшей Соне.