Глава 28

Очередной понедельник начал раздражать с первой секунды, как позвенел будильник. Когда я вышла на кухню, стал раздражать еще и Кай. Он суетливо носился по комнате. Гремел посудой и что-то все время переставлял. – Что с тобой сегодня? – Ты серьезно? – он замер и впечатался в меня взглядом с размаху. – Я все равно не понимаю. Просто ответь. – Сегодня опека поедет к отцу. – И? Кай не ответил и глаз не отвел. – Как ты можешь на это повлиять? – задаю очевидный вопрос. Что толку нервничать? Да и… опека придет к отцу и матери Сони, увидит все своими глазами, и это многое решит для суда, если он вообще состоится. Я не теряю надежды, что есть возможность обойти этот момент стороной. Но, по словам Майи, для начала они должны лишить родительских прав законных родителей. А я не знаю, как происходят такие дела. – Знаешь, просто не обращай на меня внимания, – он отмер, выводя меня из мыслей, и ущипнул себя за переносицу. Татуировки будто ожили, пока он совершал эти действия, и я почти упала со стула, когда нога соскользнула с перекладины. – Просто сделай вид, что меня здесь нет, окей? О да, это же проще простого! Он передо мной в футболке с коротким рукавом. Пахнет как бог. Выглядит еще лучше, тем более вот так – переживая, со взлохмаченными волосами, которые мне хочется вырвать. Самое время делать вид, что я не заведена. – И как? Ты мельтешишь по кухне, будто пчела, – я указываю пальцем из угла в угол. Кай снова посмотрел на меня агрессивно, и его стало жаль. – Ладно-ладно. Я скоро поеду по делам. Оставайся дома и строй свой улей, – усмехаюсь, вдыхая нотки ароматного напитка. – Если бы, – ворчит он мило. – Я поеду на работу. – Работу? – мой кофе чуть не пролился на столешницу, когда дернулась рука. – Стой! Ты нашел работу? Его брови смешно изгибаются, пока он какой-то тряпкой протирает поверхность кухонного острова. – А ты думала, я буду жить на твои деньги? Нет уж. Спасибо, – в его голосе слышится обидное для меня пренебрежение. – Мои сбережения закончились, Арина. Я должен думать о сестре и бабушке. Тем более для опеки мне нужна работа. Закончится вся эта судебная фигня, а сложности начнутся. И тут я вспомнила, что провела последние дни в своем доме и была слишком занята, поэтому забыла поговорить о работе. У меня так же появились кое-какие планы… Черт. Похоже, придется все выдать как на духу. – Слушай, – начала я, но Кай перебил в весьма грубой форме. – У меня нет времени, Арина, – казалось, будто он на меня кричит. – Я должен иметь хоть какой-то заработок. Если начнется суд… – он переводит дыхание. – Ты для себя все решила. Я для себя – тем более. Наши планы не сопоставимы друг с другом. Я тебе и так достаточно благодарен за помощь. И как только его пламенная речь закончилась, этот ураган унесся с кухни. – Что это такое было? Я встряхнула головой и слезла с барного стула. Кай шуршал где-то в своей комнате, и я пошла на звук. Мы столкнулись в дверях, но я не позволила ему выйти. Я толкнула его в грудь, загоняя обратно. – Серьезно? – усмехнулся он, поддаваясь моей скромной силе. – Это ты мне? Что еще за молитва, которую ты сейчас пропел и сгинул, как святой дух? – Да блин, – Кай запрокинул голову и застонал. Я не спешила. Пусть доиграет роль великомученика, очень уж ему она нравится. И, когда его взгляд столкнулся с моим, я пошла в наступление. – Во-первых, ты меня не выслушал. Во-вторых, мне твои благодарности не нужны. Я здесь распиналась перед этой стервой и поняла, что на следующий день после оформления опеки уйти не смогу. Иначе все разрушится, и Соня окажется в руках государства. Так что притормози и послушай. – Арина… – пытается он меня перебить, но я его сильнее толкаю, и Кай падает задницей на кровать. – У меня тоже мало времени до приема, так что вкратце. Ты не ищешь работу. Ты разрабатываешь план на давнюю мечту. – Эм… – Ресторан. – Что? – Все оформим официально. Я не буду дарить тебе миллионы за яичницу и пару оргазмов. Деньги вернешь, как только дела пойдут в гору. Можем открыть его вместе, но я буду капиталовложением, а ты – остальной его частью. Я не имею понятия, как все это… Кай резко поднимается с кровати, перебивая меня на полуслове. Обхватывает мои плечи, сурово вгрызаясь глазами в мое лицо. Затем, будто я тумбочка, отодвигает в сторону и без слов уходит. – Эй… – опешив, оборачиваюсь и смотрю в его напряженную спину. Быстро семеню за ним в надежде, что он хотя бы пошлет меня ради приличия. Но нет. Кай идет к выходу. Надевает куртку. – Я с тобой говорю, – пытаюсь снова получить что-то помимо грубого молчания. Он обувается и хватает рюкзак. – Ты что, не можешь мне даж… Рывком открывает дверь и хлопает ею, когда покидает квартиру. Занавес. – Серьезно? – пыхчу я в негодовании, глядя на прихожую. – Он что, просто ушел? Я жду еще несколько секунд, будто он передумает и вернется. Но за дверью тишина. А в квартире – только стук моего сердца отдается в ушах монохромным набатом. Не желая даже мысленно комментировать произошедшее, я возвращаюсь на кухню. Пью свой кофе. Ем вкусный завтрак и еду на прием к врачу. *** Когда врач закончил, мы вышли из смотровой. Он сел за стол, а я – напротив. Было стойкое ощущение, что надо мной нависла туча и вот-вот грянет гром. Неприятное ощущение. Будто я подросток и должна вынести нагоняй от отца. – Вижу, у нас с вами не складывается диалог, – первое, что сказал врач. – Правда? Он слегка наклонился вперед и оперся на предплечья, переплетя пальцы. – Воспаление кожи не спадает, что отвечает на мой вопрос: «А лечились ли вы вообще?». Будто пойманная на крючок, я сдаюсь. – Я старалась. Но у меня были неотложные дела, и, если честно, они будут появляться снова и снова. Вдаваться в подробности не имело смысла, но я не лгала. Ближайшие месяцы макияж будет нужен мне как никогда. – Я заметил, – он кивнул на мою правую руку, которую я положила на стол. Пальцы невольно сжались, и золото блеснуло под светом ламп. – Это в том числе. – Поздравляю, – улыбнулся он. – Спасибо. Я взяла паузу, но хирург заговорил сам. – Арина, рубцы еще не до конца сформировались, но имеют отечность, и процесс не останавливается. Придется ждать времени, когда все процессы снова завершатся, а вы не помогаете. С августа прошло не так много времени, но, если бы вы придерживались моих советов, мы бы уже могли готовиться к операции. – Я до недавнего времени вообще отказывалась от операции, – напоминаю, что, в сущности, не имеет никакого значения. Это настоящее ребячество, и я это знаю. – Есть еще одна важная деталь, которая меня беспокоит. – Какая? – Ваше психическое здоровье. – Что? – Подготовка к операции и восстановительный период – это энергозатратный промежуток жизни, не говоря уже о физическом аспекте. Все взаимосвязано на тончайшем уровне, и любые срывы могут негативно повлиять на все приложенные усилия. – Я не собираюсь после операции нарушать постельный режим и остальные правила. Какие срывы вы вообще имеете в виду? На этот раз врач отстраняется от стола и откидывается на спинку кресла. Кожа неприятно скрипит так, что хочется стиснуть зубы и поморщиться. – Неврологические срывы, – отвечает он на мой вопрос, припечатывая к тому месту, где я сидела. – Мой совет – пройти курс работы с психологом. Поговорить. – Вы сделали этот вывод из своих наблюдений или вам подсказали? Я сомневаюсь, что Майя приложила к этому руку, но тогда откуда эти разговоры? Не из воздуха же. – Я профессионал, Арина. И могу отличить некоторые поведенческие, характерные новым обстоятельствам вещи, от закрепленных здесь, – врач медленно постукивает указательным пальцем по своему виску. Хочется съязвить. Очень. Но я не делаю этого. Я делаю глубокий вдох. – Насколько все плохо? Доктор не выглядит победителем. Но улыбки не скрывает. Следует длинный разговор об этапах восстановления, подготовки к операции и оценке работы. – Я так понимаю, месяца три? – делаю заключение, сопоставляя свои новые планы. – Это навскидку. Если вам потребуется время и придется отложить операцию, то это будет легко осуществимо. Главная задача на данный момент – убрать воспаление. Я запишу для вас новый план лечения. – Спасибо. – Главное, – улыбается он, делая пометки в карточке и на листочке с назначением, – чтобы вы не были беременны. По остальным показателям все отлично. Никаких отклонений, если не считать состояние кожи. Я усмехаюсь. – Тогда все пройдет строго в срок, – заявляю уверенно, забрав новый план лечения. Кай Вытолкать из себя ярость удалось бы, пожалуй, с помощью боксерской груши, если бы я был боксером. Или хотя бы походом в тренажерку. Но времени не было. Когда я был там в последний раз, уже и не вспомню. Однако Арина разозлила. Недавно я презирал себя после слов отца, проданных им вещей сестры. Презирал и за то, что живу у девушки. На последние накупил продуктов, так еще и кредитную карту активировал. По-другому никак. На бензин просить у Арины? Нет уж, увольте. Кольца тоже нужно было купить. В общем… работа нашлась быстро, осталось в штат устроиться. Иначе беда. Пережить это удалось. Дождаться бы результатов похода опеки к родителям Сони и поскорее узнать, что они там увидели. Теперь она со своими подарками. А по-другому это можно назвать? Решила купить мальчика? Приплатить и свалить потом? Передернуло от злости, пока парковался у ресторана. Шефа я знал издалека. Все же кручусь в этой среде не один год. Оплату обещали вполне сносную. Теперь осталось показать, на что способен. Поздоровавшись с персоналом, недолго веду беседу с шефом. Мужик интересный. Знаток. Отзывы о ресторане меня тоже успокоили. Устраиваться было не стыдно. И график обещали удобный. – Значит, вы принимать решение будете? – А что, боишься, не справлюсь? – усмехнулся он, похлопав по плечу. – Не только я. Приготовь вкусный ужин. Красиво подай. Не забудь про десерт. Директор ресторана не я, но мое слово учитываться будет. Все понял? – Абсолютно. – Приступай, парень, – подбодрил он меня и ушел. Меню, которое попросили приготовить, было простым. Точнее, состояло из того, что готовил я не раз. Гребешки во французском масляном соусе с шалфеем и пюре из горошка – классика. Стейк – все же здесь мясо готовят отменное. Ну и банальное мороженое. – Проще простого, – улыбнулся я и принялся за дело. Да и как иначе, если продукты высшего качества, рука набита. С мороженым повозиться пришлось. Но через сорок минут я уже был готов подавать. Доводил до ума тарелки для подачи. Украл у кондитера веточку мяты. И поставил тарелки на тележку. – Удачи, – су-шеф этой смены поднял большой палец и указал на дверь. Я не самодовольный засранец, но готовить умею. Поэтому, услышав похвалу, знал заранее, что меня примут. – Три дня на изучение меню, структуры кухни и всех рабочих процессов, – отрапортовал шеф. – К концу недели я буду ждать от тебя предложение от су-шефа. Эта позиция у нас давно пользуется популярностью. А через неделю полноценной работы мы поговорим. На данный момент ты в команде. – Спасибо. Пожав ему руку, я вышел с кухни и направился в раздевалку. Сегодня у меня еще был день вне ресторана. Завтра – полноценный выход. Переодевшись, услышал, как телефон завибрировал. Затем снова. И еще раз. Вытащив его из сумки, нахмурился. Это было около десяти сообщений от сестры. И последнее начиналось с: «Про тетю Арину говорят нехорошие вещи…» – Это еще что такое? Схватив свои вещи, покинул ресторан через выход для персонала и на улице открыл чат с Соней. «Брат, ты знаменитость». «Ух ты, тетя Арина и правда звезда». «Вы стали почти парой года». Дальше были сообщения с кучей смайликов типа звезд и большого пальца вверх. А вот и последнее: «Но не все рады». «Про тетю Арину говорят нехорошие вещи. Тебе лучше посмотреть». Сев в машину, набираю номер сестры. – Ты видел? – О чем вообще речь? Что за ерунда? – Я читала форум. Ну, про звезд. И наткнулась на новости о твоей жене. Ты знал, что она была очень-очень крутой моделью? – Соня, дай мне ссылку и, ради бога, иди учись. – У нас перерыв большой. – Повтори уроки. Давай ссылку быстрее, и я отключаюсь. – Угу, – буркнула она, и на телефон упало еще одно сообщение. – Все, приеду за тобой в три. Беги учиться. – Давай. Пробежавшись по страницам сайта, я, в общем-то, не удивился человеческой наглости, глупости и сволочизму. Откуда у людей вообще столько времени, чтобы обсуждать чужую жизнь? Или копошиться в чьем-то браке? Однако таких было больше тысячи. Комментарии превысили десятки тысяч. Ветки утекали на сотни сообщений вперед. – Охренеть. Меня пригвоздило к автомобильному креслу. Ее осуждали за жизнь после трагедии. Осуждали за тихую жизнь. Даже за то, что она не жаловалась, тоже ненавидели и даже презирали. За свадьбу, за улыбку, серьезное лицо и одежду в день свадьбы. Словно они ненавидели ее за саму жизнь. О себе читать мне было неинтересно. Я искал угрозы – мало ли. Ну и информацию о Соне. Прочитать все было нереально. Быстрее осилю «Войну и мир» без сокращений. Листал в начало. Ничего. – Слава богу. Но Арине стоило быть осторожнее. Как от нее все это скрыть и имеет ли смысл? Гудки были длинными и раздражающими. Я ехал на квартиру, а она мне все же не ответила. Зато Майя – с первого гудка. – Ты уже все узнал, не так ли? – Значит, и вы знаете? – Уже пару дней как знаю. Ох, Кай, она не отвечает. На подъезде к квартире репортеры. Не попадет она домой. – Блин, Арина не ответила. – Нужно ее куда-нибудь… – Майя, она звонит, я все решу, не переживайте. – Я на тебя надеюсь. Отключившись, нажимаю «ответить» жене. Ну и ну. Присвоить кого-то таким образом – интересный опыт. В моем случае вдвойне. Это же надо – у меня фиктивный брак. Усмехнувшись, слышу пыхтение в трубке. – Звонил? – Чуть-чуть. Ты сейчас где? – Еду домой. Тут пробка страшная возле клиники. Водитель говорит – ремонт дороги. – Нам нужно кое-что сделать. Скажи водителю изменить адрес. – А я могу узнать, что конкретно сделать и для чего… – Арина, просто попроси водителя ехать не в квартиру, а на Выхино. – Выхино? – Пришла пора познакомиться с моей бабушкой. Наш брак может и фиктивный, но получить нагоняй, если не расскажу ей о тебе и не представлю, придется настоящий. И чтобы у нее не было шанса отказаться, я сбрасываю вызов. – Туда хотя бы не последуют журналисты и любопытные звери, – усмехаюсь, выкручивая руль, чтобы перестроиться на нужную мне полосу.