Глава 31

Кай Я сел на пассажирское сиденье, Арина – сзади. Но лучше бы я был за рулем. Все казалось, что водитель медлит. Хотя я понимал, что это у меня нервяк долбит в висках. «Куда он ее повез?» – этот вопрос был основным. Разумеется, я проверю сначала квартиру. Но я не уверен, что они там. Меня грызет вина. Как я мог быть таким дураком? Как мог решить, что все закончится вот так просто? В очередной раз сжав кулаки, я психую и прошу водителя Арины ехать быстрее. В следующую секунду чувствую, как на плечо ложится ладонь и мягко сжимает его. Не уверен, что это помогает снять напряжение или избавить от разъедающего чувства собственной немощности. Но она определенно заставляет выдохнуть. – Давай я позвоню Соне? – Черт, – рычу я от собственной тупости. – Я и не подумал. Позвони. Она убирает руку, и я прислушиваюсь к тишине салона. Только бы ответила. – Алло? Соня? Да, солнышко. Как ты?.. – у меня все внутри обрывается. – Где они? – Я поняла. Конечно. Арина протягивает руку и отдает мне свой телефон. Схватив гаджет, тут же прижимаю его к уху. – Кай? – голос сестры напуганный, но лишь слегка. Если честно, я рад, что она не позвонила в истерике или… даже не знаю. – Привет, мелочь, – пытаюсь не выдать тревожность и говорю легко. – Ты в порядке? – Да, – она отвечает тихо, и это наводит на плохие мысли. – Сонь, где вы? Куда он тебя повез? – Домой. Я в комнате, – уточняет. – Мама с папой что-то обсуждают. Кричат. – Ты закрылась? – торопливо спрашиваю. – Замка больше нет. – Тв… – затыкаюсь на полуслове. – Я понял. Тогда сиди там тихонько, хорошо? Потерпи немного. – Хорошо. А что… – она словно заикается. – Я же… думала, что я с тобой. Ничего не получилось, да? – и теперь ее заикание слышится как всхлип. Кто бы знал, как сильно я зол сейчас. Кулак второй руки невольно сжимается. Но когда я снова говорю, кажется, словно я само спокойствие. – Ты со мной. Просто… твои родители решили помочь мне получить опеку быстрее. Ты главное не бойся, ладно? Я уже еду. – Ладно. – Телефон заряжен? – Да. – Тогда звонок не отключай. Я буду слушать, что там происходит. – Угу. Я чувствую, что кровь закипает в венах, и с трудом сдерживаюсь. – Кай, – зовет Арина. – Что? – поворачиваю голову и смотрю в ее спокойные глаза. Весь ее вид собранный, умиротворяющий. – Давай я буду слушать? Поговорю с ней немного. – Ладно, – соглашаюсь после секундной заминки. Знаю, что она хочет помочь. Благодарен ей за это, на самом деле. И лучше пусть она говорит с сестрой, чем я. Протягиваю телефон, и Арина на мгновение накрывает мои пальцы своими. Кидает в мою сторону одну из своих милых улыбок, совсем не походя на прежнюю дикую амазонку, и тут же принимается что-то обсуждать с Соней. Кажется, платье для последнего звонка, который будет черт знает когда. Мы подъезжаем вместе с машиной полиции. Я вызвал их, потому что были основания. Опека подтвердит опасность для ребенка. Процесс уже идет, даже если они все еще официальные опекуны Сони. Иначе им бы не пришлось буквально красть ее из школы. Наряд осматривается. Когда я к ним подхожу, обрисовываю ситуацию. И что удивительно, во дворе останавливается еще одна машина. – А это кто? – Опека. Мы не можем действовать, если есть риск вреда ребенку. Я узнаю в одной из женщин помощницу той главной, что была в квартире и беседовала с нами. Это, наверное, плюс, да? Арина встает рядом со мной и обхватывает предплечье холодной рукой. – Соня еще на связи? – Да. Я ей сказала, чтобы не боялась ничего, когда будет входить полиция. – Хорошо. Женщина подходит к нам и немногословно кивает. – Вы ведь были у них? – Были. Давайте заберем отсюда Соню, все разговоры потом. Она уходит вслед за полицией. Но нам вмешиваться запретили. Поэтому мы с Ариной стоим на том же месте. – Господи, – вздыхаю я и начинаю расхаживать взад-вперед. – Кай, угомонись, – Арина пытается меня остановить, но я чертовски взвинчен. Эти идиоты могли задумать что угодно. Если бы не позвонила учительница, то… Мой мыслительный процесс прерывают руки, которые обнимают сзади, и теплое стройное тело, прижимающееся к спине. – Все, успокойся, – шепчет она и не позволяет больше пошевелиться. Замирает, сцепив руки в замок. – Успокойся. Вряд ли прошло много времени. Но мне казалось именно так. Однако, когда дверь подъезда распахнулась и я заметил маленькую фигурку сестры, выбегающую из подъезда, сердце ухнуло вниз. Она была одета в школьную форму, с рюкзаком за спиной и распахнутой курткой. На лице не было испуга или слез. Она была счастлива и неслась на нас с Ариной как торпеда. Столкнувшись с нами, она стала подпрыгивать и смеяться. – Наконец-то! – только и кричала она. Возле нас остановились женщины из опеки и с улыбками наблюдали за Соней. Но я был уверен, что нам нужно поговорить. – Так, мелочь, Арина, идите в машину, ладно? Кивнув, она взяла мою сестру за руку и села в салон автомобиля, а мы отошли на несколько шагов в сторону. – Протокол полиция составила, и мы тоже сделали соответствующую запись. – Протокол? – Когда прошла встреча с родителями Сони, мы четко дали понять, что ребенка из семьи изымаем. Они настаивали не на обратном, а на том, чтобы ее поместили в детдом, нежели отдали вам. Я скрипнул зубами. – Я передам Таисии Федоровне протокол полиции и передам все, что произошло. Думаю, суд пройдет быстро. Лишение родительских прав. А дальше уже оформление опеки. Готовьтесь еще к одной или двум проверкам. Это будем уже я с Таисией Федоровной. Может быть коллегия из опеки. В любое время. – Я работаю. – Просто знайте, что будет дальше. Мы будем держать вас в курсе. Родителям к ней приближаться нельзя. Школа теперь в курсе дел, но не теряйте бдительности. – Хорошо. И спасибо за сегодня. – Позаботьтесь о ребенке, Кай. Мы здесь ради ее благополучия. Хотелось сказать, что я уже несколько лет беспокоюсь о благополучии сестры, а всем было наплевать, но не стал. Сейчас все шло правильно и вело к главному итогу во всей этой истории. Попрощавшись с ними, я сел в машину третьим на заднее сиденье. Соня сидела между мной и Ариной. И когда автомобиль тронулся, я протянул руку и обнял их обеих, заработав еще одну милую улыбку от моей дикой амазонки. Арина С того дня мы с Каем жили в режиме ожидания. В школе оповестили обе смены охраны и учителей, чтобы Соню не отпускали ни с кем, кроме Кая или меня, а еще водителя, когда он работает, а я, например, занята. На случай, если родители Сони узнают, где она сейчас живет, мы предупредили и консьержа. Номер отца Кай по моему настоянию не заблокировал и решил фиксировать каждый его выпад. К сожалению, фиксировать было что. Тот писал мерзкие, грубые и даже угрожающие сообщения. Создавалось впечатление, что он даже не в курсе, что Кай – его сын, с которым так общаться попросту нельзя. Когда я вспоминаю своего папу, то даже не могу представить, чтобы он повел себя со мной даже вполовину так, как тот человек, которого отцом было называть кощунством. Самым большим плюсом во всей этой ситуации стала реакция Сони. Она испугалась, но, когда мы ее забрали, выдохнула. Ее волновал факт того, что она останется с родителями и у Кая ничего не выйдет. А когда узнала, что все по-прежнему в силе, выдохнула и расслабилась. Еще одним изменением стало переселение моего мужа в мою комнату. Снова. После слов опеки, что к нам придут «гости», стало даже смешно постоянно переносить вещи. К тому же мы все равно занимаемся сексом. Первые два дня он приходил ко мне. Оставался почти до утра, затем бесшумно крался к себе. Затем мы задались вопросом: «От кого он прячется?» – и ответить на него не смогли. Только посмеялись. Теперь наш распорядок был отлажен уже как две недели. С утра Кай везет Соню в школу, затем сам отправляется на работу. С последним мы, кстати, так ничего и не решили. Сейчас было не время заводить разговор о ресторане, когда нервы ни к черту, но долго я молчать не планирую. Пока муж и Соня отсутствовали, я занимаюсь делами дома. Благо мои дела не зависят от посещения офиса. Главное, чтобы были ноутбук и интернет. По настоянию большого друга отца и помощника я его бизнес не продала. В завещании папы были четкие инструкции, которым я и последовала. Все, что мне нужно было делать, – это с юристом проверять активы и… что-то там еще. Плюс отвечать на письма, которые мне отправляла секретарь управляющего компанией. В общем, работы хватало. Буря в интернете первое время была масштабной. Но должна признать, Соня так и не появилась в новостных сводках и в сплетнях тоже. Фигурировали только мы с Каем. Затем фокус неожиданно сместился на само агентство Марины Робертовны. Скорее всего, этому поспособствовали мои юристы. Но, признаться, я не была готова ко всему, что узнала. Вылезла масса грязи, от которой она принялась отмываться. Новости удаляли за считаные часы, порой и минуты, но интернет слишком многолик. Прочитанное мной о ее деятельности вызывало омерзение. И должна признать, наличие богатого и влиятельного отца меня в некотором роде спасло от участи некоторых девушек-моделей. Ответив на последнее письмо, я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Затем, почувствовав слабость, убрала с колен ноутбук и легла. На выходных, когда Соня дома, я искала тишины и работала в основном в спальне. Но, оставаясь одна, меня одолевало желание работать именно в гостиной. Потому что мне отчего-то хотелось видеть вернувшихся Соню и Кая именно там. Окончательно сдавшись, я стала проваливаться в сон, но внезапно раздался звонок. И я не сразу поняла, откуда он шел. Телефон или дверь? Прислушавшись, звук повторился, и я встала с дивана, чтобы открыть дверь. Заглянув в глазок, я с неохотой провернула ключ. – Сейчас даже нет десяти, – ворчу, возвращаясь в гостиную и сразу же занимаю прежнее место, накрывшись пледом. Ворвавшись сразу за мной, Майя цокнула и отправилась на кухню. – А я уже хотела спросить, почему ты такая помятая. Ее смешок раздался словно возле моего уха. – Развратница, – крикнула ей вслед. Послышался хлопок холодильника, затем звякнул стакан, и шарканье возобновилось. – Что, хочешь сказать, что вы не хм-хм-хм? – поиграла она бровями. – Боже, я не говорила с тобой о сексе в семнадцать и сейчас не стану, – хватаю подушку и бросаю в нее. – Правильно, – Майя наливает воду в стакан, который принесла для себя. – Им заниматься надо, а не говорить о нем. Пока она пьет воду, я открываю глаза и смотрю на мачеху. Внезапно… мне становится больно в районе груди. Я ни разу не задумывалась о том, как она живет. Чем? Майя любила моего отца так же сильно, как его любила я. В смысле, по-своему, но самоотверженно, безусловно. Прошли годы с того момента, как он умер, а она ни разу не была ни на одном свидании. Порой у меня создавалось впечатление, что она теперь вовсе не замечает мужчин. Видит, но не обращает внимания. – Май? – тихо позвала я ее. – М? Она оторвалась от стакана и вытерла губы. – Я так запарилась. Сегодня жуткая жара. И это начало мая. Хотя я слышала, что в Красноярске выпал снег. Боже, мне плохо от одной этой мысли. Ты почему на меня так смотришь? – заметила она наконец мой взгляд. – Хотела спросить. – Спрашивай. И поскорее. У нас уйма дел, милая. Широко улыбаясь, она положила руки на подлокотники и посмотрела мне в глаза. – А ты не думала сходить на свидание с каким-нибудь мужчиной? Наверняка же есть те, кто проявляет к тебе интерес. Или нравится тебе. – Мне нравится Кай, – тут же отвечает она. – И я считаю, что он отличный мужчина. О, а еще он проявляет ко мне интерес. Что скажешь? Она начинает хихикать, а я закатываю глаза. – Ну я серьезно, – ворчу, поднимаясь, чтобы сесть. Мачеха перестает смеяться, и теперь ее улыбка другая. Милая, нежная, из тех, что появляются на губах, когда мы думаем о любимых, которых с нами больше нет, – грустная. – Я не думала о свиданиях, Арина, – отвечает она. – Быть может, однажды я почувствую, что готова к этому. Но на данный момент нет. Слишком сильно я люблю Женю. Другие в сравнении с ним… Другие. – Знаешь, – задумываюсь я, – несмотря на то, что мы говорим о твоих чувствах к моему папе, и я рада, что ты к нему так относишься, такая любовь меня пугает. – Почему? – Потому что, когда теряешь такую любовь, половины себя разом лишаешься. – Это так, – не раздумывая, подтверждает она. – Что ж, а теперь работать. Я снова открываю свой ноутбук, она – свой, и мы приступаем к решению вопросов. На все у нас уходит больше трех часов с перерывом на перекус. – Боже, я так устала. Мы с ней разом застонали и потянулись. Затем рассмеялись от совпадения. – У меня есть еще один вопрос. Думала обсудить чуть позже, но можно и сейчас. – Слушаю. – Как бы ты отнеслась, если бы я открыла ресторан? Майя на мгновение пронзает меня острым, подозрительным взглядом, затем возвращает деловую женщину. – Прежде чем я отвечу, что думаю, задам свой вопрос. «Ну разумеется!» – усмехаюсь. – Вы решили превратить брак в жизнь? – Что? Конечно же нет. – Почему так бурно реагируешь? – Потому что это абсурд. Я подскакиваю и начинаю расхаживать перед диваном. – Я и Кай? Это весело, но брак? Мы начали это как фикцию, закончим тоже. Как ты могла подумать, что мне нужен брак и… отношения? – Окей, я тебя услышала. И зачем тебе ресторан в таком случае? – А что, я не могу взять и открыть ресторан? Я богата. Я больше не планирую выходить на подиум. Заниматься благотворительностью я могу анонимно, а дела в фирме ведут знающие свое дело люди. Чем я, по-твоему, должна заниматься? – Ну, ответ на этот вопрос был, да сплыл. – Ясно. По твоей логике, я гожусь только на то, чтобы стать чьей-то женой и воспитывать детей. Спасибо. – Раз такая умная, тогда подумай обо всем этом снова. – Умная, – язвлю ей в ответ. – Поэтому понимаю четко, что Кай… Входная дверь открывается и резко захлопывается, так что мы с Майей вздрагиваем. – Ты не закрыла ее? – Я забыла. С опаской мы смотрим на вход в гостиную, где появляется Кай со странным выражением лица. Он несется на меня словно танк. И я не успеваю издать даже писк, как он хватает мое лицо своими ладонями и жестко прижимается губами к губам. – Эм… – пытаюсь сказать хоть слово, когда он отрывается от моего лица и позволяет сделать вдох. – Это случилось? – Что? – спрашиваем с Майей в один голос. – Их лишили родительских прав. Осталось оформление документов и все. Сообщив новость, он не дает и мне порадоваться, как следует. Он снова целует. И снова.