Глава 33

Болеть – не круто. Втроем, в одном пространстве, – отстой. Всю неделю мы «наслаждались» звуками кашля, сморканья и усталыми стонами. Соня была пободрее нас с Каем, что меня порадовало. Так как нас с Ромашовым скрутило сильно. Открылся он за эти семь дней достаточно. Вечно причитал, как ему плохо, просил погладить, помять плечи, накрыть пледом при каждой возможности. И хоть я знаю, что все это отчасти было притворством, наблюдать было интересно. Подыгрывать тоже. Наступили следующие выходные. Мы съездили к врачу, получили справку для Сони и отвезли ее к бабушке. Было о чем поговорить. Оставив его сестру у бабули, которая минуту моего присутствия разве что не сварила меня в адском котле, мы решили поехать в кафе, чтобы на обратном пути зайти в супермаркет и закупить продукты бабушке. – Итак, – Кай переплел пальцы и положил руки на стол, когда официантка ушла с нашим заказом. – Документы будут готовы на будущей неделе. Наверное, поэтому твой отец активировал все свои активы. – Ага, активы, – фыркнул он, на что я поджала губы. Говорить об этом человеке было неприятно. Но он держался как мог. – Кай, я переживаю, что в итоге ему удастся до Сони добраться. – Думаешь, я нет? – Я не об этом. Ты переживаешь за нее больше моего, это безусловно. Но я клоню к смене школы. – Осталось две недели до последнего звонка. К сентябрю я подзаработаю и по месту жительства определю ее в школу. Острые когти царапали изнутри с каждой буквой все сильнее. Ревность, боль, уважение к нему и страх. Он уже не учитывал меня в их жизни к сентябрю. И это было правильно. Откуда тогда взялись эти эмоции? Но разбираться с этим я буду одна. Позже, когда все закончится. – Тогда хорошо, – сразу же сбавляю напор. – У тебя есть хотя бы примерный план? – Будет, – он задумывается и начинает стучать подушечками пальцев по столу. Хочется уже сорваться и сказать, что я могу быть его планом частично. Не раз говорила же, что готова помочь с переводом в школу. Но, быть может, он поступает правильно, а я исключаю разум намеренно? – Точно, – вспыхивает он будто спичка. – Мама моего бывшего нанимателя как-то упоминала о подруге – директоре школы. Попробую через нее узнать, что и как. – Ты о Фетисовых? Нам приносят кофе, и я хватаюсь за чашку из-за нехватки кофеина. – Да, – он невозмутимо, с одной стороны, но с огоньком в глазах радуется, что вспомнил о какой-то там даме. – То есть речь о частной школе, видимо? Кай останавливает свой возбужденный мыслями взгляд на мне. – Да, – повторяет уже медленнее. – Стоить будет недешево. – Я заработаю сестре на школу. В голосе слышится ярость. – А кто с этим спорит? – возмущаюсь. – Просто продумай все до мелочей. И вообще, – я резко ставлю чашку на стол. – С квартирой можешь не спешить. Я в городе не останусь. Да и... у меня есть еще одна. Его брови удивленно выгибаются. – А, ну да. – Что «ну да»? Стеснять вас с Соней не стану. Живите сколько угодно. – Как мило, – он улыбается зло. А лицо такое, словно кофе не корицей посыпали, а ссорой. – Знаешь, – устав искать щадящие его эго слова, говорю как есть. Потом себя пожалеет. – Так вышло, что ты со мной застрял. Благодарности не жду, но хотя бы сделай вид, что терпишь мое присутствие, не наступая себе на горло. Опека в твоих руках, один повод для радости у тебя уже есть. Держись за него. Все время моего искрометного монолога он смотрит заинтересованно. Но ничего не говорит. Ни во время. Ни после. Я делаю еще один глоток и встаю из-за стола. Лезу в сумочку, но, передумав платить за свой кофе, разворачиваюсь и ухожу из кафе. Машина, на которой мы приехали, припаркована почти у входа. Дядя Олег сидит внутри и говорит по телефону, но, заметив меня, вылезает и заканчивает разговор. – А где Кай? – Допивает кофе. По резкости моего голоса он сразу все понимает. Прислонившись к машине, поднимаю голову к небу. На мне солнечные очки, но солнцу удается выхватить участки кожи на лице и мигом их согреть. – Стряслось чего? – Мужское эго стряслось. Дядя смеется и облокачивается на машину рядом со мной. – Молодость такая, да. – А, по-моему, дело в характере и многом другом, что не меняется с годами. Упрямство, например. – Тут ты права, – он деловито качает головой. – С тобой это тоже не сработало. – Агр, – злюсь. – Так и знала, что вы за него. – Я ни за кого. Кай – парень хороший. «Сама знаю», – хочется пробурчать, но я лишь складываю на груди руки и смотрю на вход в ресторан, откуда выходит тот самый «хороший парень». Но на меня он не смотрит. Его глаза прикованы к телефону, который начинает звонить, и он тут же отвечает. – Привет, Милана. – О-о, я в машине подожду. Резко срываюсь и сажусь на заднее сиденье. Мне точно неинтересно стоять и слушать его разговоры с какой-то там девицей. Разговор затягивается на десять минут. В это время, чтобы не терзать себя улыбающимся лицом Кая, я просматриваю детские магазины одежды в поисках платья для последнего звонка. Судя по тому, что Соня всегда одета опрятно, в школьную форму с большим разнообразием блузок, юбок и прочего, что мы с ней накупили, у нее нет школьного сарафана. Подобный я хочу купить ей. Тем более в эту школу в сентябре она не вернется, а за ссоры по поводу ее материального состояния мы не до конца поквитались. Она делилась со мной по секрету, что те девочки отныне не смотрят в ее сторону с превосходством после нашего набега на магазины. К тому же я заказала букеты, которые привезут к школе, для каждого учителя, который работал с Соней на протяжении этого года. Мы вручим их после торжественной линейки на классном собрании. Кай об этом не знает, но признаваться я не стану до последнего. А потом пусть дуется хоть раздуется. Они с дядей Олегом вернулись как раз тогда, когда я закинула в корзину очередное платье к аксессуарам и шикарным бантам. Демонстративно не смотря на Ромашова, я стала листать раздел с женской одеждой. – В магазин? – спросил дядя Олег, и ему ответил Кай. В салоне образовалась напряженная тишина. Затем я почувствовала, как моего плеча коснулось мужское плечо. – Ты была неправа, – шепнул он и снова сел ровно. – Мгу, – отозвалась, делая вид, что в телефоне мне интереснее. – Мне не нужно тебя терпеть, – снова заговорил он. – Очень мило, – снова без интереса, и он взорвался. Кай резко отстегнул мой ремень безопасности, отбросил его и схватился за талию. Затем так же резко закинул на свои бедра прямо лицом к своему наглому лицу. – Ты что творишь? За спиной послышался смешок дяди, и мои щеки раскраснелись. – Пусти, – ударила его в грудь ладошкой, но Кай перехватил руки и завел за мою спину. – Ну? Выслушаешь, может? – Выслушаю, когда не буду зажата варваром. – Жаль, потому что я не отпущу тебя, пока не выскажусь. – Тогда говори, – шиплю ему прямо в лицо. Кай перехватывает мои руки своей, а вторую поднимает к моему лицу. Он аккуратно убирает волосы за ухо и гладит щеку. – Планируешь упрямиться до конца? – Я не упрямлюсь. – Игнорировать происходящее тоже не планируешь прекращать? – Кай... – предостерегаю его. – Просто говори. Я стараюсь игнорировать тепло его бедер, которое просачивается в мои клетки и напитывает их. И близость губ. И... – Происходящее между нами я не отрицаю. – И что же происходит, по-твоему? – Влечение. – Неплохо, – хвалит он, аккуратно проведя большим пальцем по скуле. – Что еще? – Симпатия. Влечение без нее невозможно, иначе это был бы простой инстинкт. – В точку. Это все? – Да. – То есть то, что ты мне нравишься действительно, что мы женаты, – это для тебя формальности? – Я тебе нравлюсь, потому что мы спим вместе и живем. Это естественно. Возможно, это еще симпатия из благодарности. – Хм... интересно. Выходит, я тебе тоже нравлюсь? – Кай... – Ты не думала остаться, Арина? – Остаться? Где? Он продолжает смотреть на меня, но не отвечает на мой вопрос, дав время догадаться самой. – С тобой остаться? – С нами, Арина. – Нет, – тут же отвечаю. – Это исключено. Снова пытаюсь выбраться из его рук. Но он лишь крепче меня сжимает, усмиряя. – Как много эмоций для одного «нет». Думала, значит, – он хитро улыбается, поднимая мой уровень злости до максимума. Потому что прав или потому что просто раздражает своими вопросами – неважно. Я просто злюсь, и все. – Господи, да что ты в своей голове вообразил? – пытаюсь хоть как-то отбиться, но он уже будто все понял и для себя решил. – Вообразил лишь то, что ты стерва несговорчивая, – я открываю рот, обалдев от этого заявления, но закрываю, ничего не сказав. – А еще чертовски упрямая трусиха. Кай смещает руку на затылок, пропуская пряди моих волос между пальцев, и резко сжимает ладонь в кулак. Немного больно. Я бы сказала, что меня будто отрезвили внезапно. Но дрожь, пронесшаяся по моей коже и взорвавшаяся словно сотня пузырей шампанского внизу живота, дает четкое понимание – мне понравилось. И нравилось каждый раз, когда он был со мной чуточку груб. Сволочь! – Скажу просто для справки, Арина, – он приближается к моему лицу. Я уже решила, что он меня поцелует, но он смещает губы в сторону моего уха и шепчет прямо в него, касаясь ушной раковины. – Я тебя хрен отпущу, что бы ты там себе ни вообразила. Слова протеста, согласия или чего-то там еще застревают в горле. Там сейчас почему-то саднит. Его слова и действия – будто заявление: «Я буду бороться за тебя!». Но это не может быть правдой. К сожалению. И все же, обомлев и растекшись от перспективы, я упускаю момент, когда машина уже остановилась. Лишь когда Кай бесцеремонно шлепает меня по бедрам и снимает с себя, я вздрагиваю, а он вылезает из машины, перед этим поправив джинсы в области ширинки. «Ну хоть какой-то дискомфорт я ему тоже доставила», – улыбаюсь и вылезаю из машины следом. В магазине мы проводим достаточно времени, чтобы заполнить багажник машины. Кое-что покупаем себе, остальное – бабушке. Вернувшись домой, Кай, как и планировал, сажает Соню на диван и по новой объясняет, как нужно себя вести и что делать в случае визита ее родителей в школу. И не приведи господь, если они проникнут внутрь. Она кивает и со всей детской серьезностью заявляет, что поняла его. Затем ее забираю я. – А что мы будем делать, тетя Арина? – Ты же можешь говорить просто «Арина», забыла? – Разве это неправильно? – И да, и нет. Я просто напомнила. – Хорошо. – Мы будем выбирать тебе кое-что. Кай тут же встает, протянув: «Началось», и, не забыв закатить глаза, уходит. – Такой ворчун, – комментирую я шепотом, и Соня, хихикнув, устремляет взгляд на планшет, где я открыла тот же магазин со своего аккаунта. – Вау! – визжит она, и мы начинаем онлайн-шопинг. Две недели до окончания учебного года на удивление все идет тихо. В один из дней нас вызывают в опеку, чтобы сообщить о полной передаче прав на Соню. И хоть Кай до сих пор отказывается это признавать, я точно знаю, что видела в его глазах слезы, когда мы выходили из кабинета. Следом мы сразу сдали другие документы на переоформление, и, так как нужна была новая регистрация, прописали Соню в моей квартире. Отмечали в ресторане с Майей, и даже бабуля почтила нас своим присутствием, чему я удивилась. Хоть и пришла ненадолго. Мы планировали навестить ее дома на следующий день, но были рады встретиться в ресторане. Так и наступил последний звонок, а с ним и ощущение, что, возможно, молчание этих двоих было слишком... молчаливым. Они не появились у школы ни разу. Телефон Кая тоже молчал, а Сонин номер родители не знали. Пока ехали в школу, напряжение просочилось в каждый кубический сантиметр пространства тесной машины. И я, и Кай ждали очередного «концерта» от этого пьяного дуэта. Хотя я все еще надеялась, что они и туда не придут. Нам просто нужно пережить эти пару часов, забрать нашу девочку и уйти навсегда. Потом они вряд ли найдут Соню. Спустя полчаса поездки в почти полной тишине мы припарковались на стоянке. И стоило выйти на улицу, как облегчение обрушилось на мои плечи. Их там не было. Майя приехала сразу после нас. Поправила прическу Сони, ради которой я позвала стилиста на дом, чему был не рад Кай. На ней были белые, изумительные гольфы, школьное платье с белоснежным воротничком на фоне темно-синего сарафана. И лучшие французские косы, которые решила заплести Соня. С бантиками и заколками-жемчужинками по всей длине. Я надела льняной комбинезон с широкими брюками цвета слоновой кости. Кай – черную рубашку и светлые брюки. – Вы только посмотрите, – улыбнулась Майя. Я поцеловала ее в щеку и поблагодарила за комплимент. Сама она была не хуже. Стиль мачехи всегда безупречен. Думаю, я научилась этому у нее еще до того, как окончательно полюбила моду. Мероприятие было немного скучным. Для меня. Кай не забывал ворчать по поводу букетов и мини-презентов, которые я решила подарить в последний момент. Всего лишь карточки в парфюмерный магазин на небольшую сумму, подумаешь. Он еще не в курсе, что в классе Соня подарит всем одноклассникам на прощание подарки. Тоже мелочь, но они вряд ли снова встретятся. Хотелось, чтобы у них был еще один повод помнить ее и скучать. Выходить из школы пришлось под мягкое всхлипывание Сони. Слезы потекли лишь тогда, когда мы вышли из класса. Я понимала ее расстроенные чувства. Даже слишком хорошо. Менять школу вот так внезапно – всегда стресс. Но и оставаться там было просто невозможно. Страх из-за родителей-пьяниц и расстояние от дома и работы создавали слишком много проблем. Она это знала, разумеется. Но чувства не сотрешь и не отключишь. Домой мы, кстати, не отправились. Было принято решение погулять по главной площади, поесть мороженого и просто... просто насладиться этим днем. Было в итоге не только мороженое. Был тир, дартс, лопающиеся шарики, уточки и карусели. Выигранные игрушки, купленные безделушки, гелиевые шарики и много фотографий счастливых лиц брата и сестры. Мы праздновали не только окончание школы. Это было началом новой жизни. Ее лучшим стартом, в финале которого слезы не сдержала уже я сама. Когда эта невероятно нежная и стойкая девочка обняла меня за шею и сказала: – Я люблю тебя, тетя Арина. Возможно, меня тронули ее чистые, искренние чувства. А может... я любила ее так же сильно в ответ. Их обоих. Но вероятнее всего, я просто осознала, что пришло время уйти.