16
Я выбираюсь из кровати раньше, чем успевает проснуться Дан. Ступаю осторожно, предварительно пробуя пол кончиками пальцев. Кажется, будто в любую минуту он может обвалиться и картина этого утра исчезнет. Когда открыла глаза, мне потребовалось несколько минут, чтобы убедиться в реальности происходящего. Я проснулась в роскошной квартире роскошного мужчины, с которым этой ночью случилась моя первая близость. Мир совершенно точно больше не будет прежним.
И вновь начинается полоса препятствий.
Первая проблема, с которой я сталкиваюсь, едва захлопывается дверь ванной, — это остатки косметики на лице. Их нужно смыть, потому что тени и румяна давно перестали выполнять возложенную на них функцию и сейчас скорее работают против меня, придавая коже схожесть с пергаментом.
Выдавив на ладони немного мыла, пахнущего сандалом и ветивером, в нерешительности застываю. Умыться — означает выйти к Дану ещё более обнажённой, чем была вчера. А я ведь помню, что далеко не красавица.
Хорошо, что на помощь приходят включившиеся мозги. Надо умыться и не думать. Во-первых, со следами вчерашнего макияжа я буду выглядеть глупо, а во-вторых, тональный крем пагубно сказывается на состоянии кожи. Наверняка в нём содержится диоксид титана… Да и вообще. Нужно умыться, как бы страшно ни было. Точка. Даже если велик шанс разочаровать Дана бледным цветом лица и невыразительными глазами.
Промокнув щёки полотенцем, я снова смотрюсь в зеркало и замечаю удивительное. Лицо не претерпело шокирующих изменений и выглядит очень даже милым. Губы по-прежнему яркие и распухшие, вчерашний лихорадочный блеск в глазах сменился взволнованным сиянием, а на щеках играет лёгкий румянец. Мне даже хочется потрогать отражение. Это из-за секса? Так теперь будет всегда? Я всегда буду себе нравится?
Расчёски не нахожу и поэтому в течение нескольких минут орудую пальцами, смоченными в воде, чтобы привести волосы в более-менее приличный вид. Поправляю полотенце на груди, выпрямляюсь. Всё, теперь можно выходить.
— Доброе утро, — первым здоровается Дан, который успел проснуться и теперь сидит на кровати.
Моя недавняя удовлетворённость своим внешним видом улетучивается, сменяясь желанием прикрыть лицо волосами и потупить взгляд. Всё же насколько проще мужчинам. Они не пользуются косметикой, а значит по утрам над ними не довлеет клеймо обмана за изменившийся внешний вид. Над Даном — так точно. Даже с заспанными глазами и всклокоченными волосами он выглядит потрясающе красивым — как с какой-то рекламной картинки. Наверное, из-за мускулистых плеч и загорелой кожи, контрастирующих с белизной постельного белья. Кстати, постельное бельё у него тоже потрясающее… Наверняка египетский хлопок, потому что спалось так сладко. Просто провалилась в сон, и всё — нет меня.
— Здравствуй, — смущённо улыбаюсь я. — Я снова ненадолго заняла твою ванную…
В этот момент из недр квартиры доносится знакомое треньканье, напоминающее о том, что мой телефон так и остался лежать на кухне, и я робко заканчиваю:
— Заберу мобильный, ладно?
Мои щёки вспыхивают, потому что в этот момент Дан сбрасывает с себя одеяло и встаёт с кровати. У мамы когда-то был массажёр: такие тоненькие спицы, которые при соприкосновении с кожей головы провоцировали мурашки по всеми телу. Так вот, ощущения от взгляда на Дана идентичные. Просто он и его тело… Они завораживающие.
— Я не буду отвечать на это вопрос, хорошо? — говорит он с лёгкой усмешкой. — Тебе не нужно разрешение, чтобы перемещаться по квартире и тем более забрать свои вещи.
Окончательно смутившись, я киваю и, развернувшись, несусь к двери. Сердце снова колотится как ненормальное. Да что такое? Почему нельзя вести себя спокойно и не испытывать приступов тахикардии всякий раз, когда Дан со мной заговорит? Мы, в конце концов, переспали вчера, а наутро я снова не могу связать и пары слов.
Свой телефон я нахожу на лежащим на столешнице, возле которой и началась прелюдия к этой ночи. В очередной раз порозовев от накативших воспоминаний, разблокирую экран и невольно расплываюсь в улыбке. Василина.
«Так, я дома, а тебя до сих пор нет. Супом не пахнет, кровать заправлена. Скажи, что это ОНО!»
Следующее сообщение, отправленное спустя минуту:
«Ну и чего ты молчишь? Дрыхнешь? У Дана-Балана мягкие простыни?»
И ещё одно:
«Нет, ну разве так можно?! Я тут вся на иголках, а она молчит!»
И дальше:
«Таня».
«Таня!»
«Таня!!!»
«Ну просто напиши, было или нет?!»
Прикусив губу от необъяснимого удовольствия, быстро печатаю «Было» и гашу экран. Кажется, будто Василина сможет подсмотреть мою глупую улыбку и начать дразнить.
Телефон незамедлительно тренькает снова, но я решаю пока в него не смотреть. Нужно успеть одеться, покаДан находится в ванной, потому что не представляю, как смогу снова оказаться перед ним голой.
Он застаёт меня за вознёй с молнией, некстати закусившей ткань платья. Покраснев от неловкости, я посылаю Дану виноватую улыбку и с остервенением дёргаю замок. Только не сейчас, пожалуйста, а? Можешь хоть навсегда сломаться, когда доберусь до дома.
— Давай помогу, — предлагает Дан, глядя на мои потуги.
— Нет-нет, не нужно. — Для убедительности я даже отшагиваю назад. — Я сама… Просто немного заело…
Почти выдыхаю от облегчения, когда он не пытается настаивать и вместо этого раздвигает створки шкафа, который на деле оказывается гардеробной, и скрывается внутри. Мысль о близости Дана и о том, что его дыхание вместе с пальцами будут меня касаться, вызывает приступ неконтролируемого смущения, сродни панике.
— Слава богу! — шёпотом выговариваю я, когда замок наконец начинает двигаться вверх.
— Будешь завтракать? — доносится следом голос Дана.
Непроизвольно застываю, пока воображение быстро рисует нужную картину: Дан с чашкой кофе опускается за стол напротив меня и разглядывает так, что я начинаю теряться. Протест вспыхивает за мгновение. Сегодня со мной нет ни одного союзника: ни косметики, ни допинга в виде бокала шампанского. Вряд ли у Дана есть привычка по утрам предлагать гостям просекко.
— Нет, спасибо большое! — говорю я вслух и дёргаюсь от противных фальшиво-бодрых нот в собственном голосе.
— Почему? — Дан выходит из гардеробной в спортивных штанах, на ходу натягивая футболку. — Не хочешь?
Такой простой и одновременно сложный вопрос: почему? Предполагалось, что Дан, как и другие адепты формальной вежливости, не станет его задавать и удовлетворится «спасибо». А он задал, и теперь я не знаю, что ответить. Потому что ни одно из объяснений не подходит под непринуждённый утренний разговор.
— Василина меня ждёт, — бормочу, опуская взгляд. Ну не давать же заднюю.
— Ладно, — отвечает Дан после короткой паузы. — Позвоню Саше и скажу, чтобы он тебя отвёз.
— Нет-нет! Не нужно его дёргать. Я доберусь на такси.
— Это его работа, — отрезает Дан и прикладывает телефон к уху. — Подъезжай, Саш. Таню отвезёшь, куда скажет.
Через пятнадцать минут мы вдвоём стоим в коридоре. Я почти ненавижу себя за нервозность и скованность: не знаю, что говорить и куда смотреть. Поэтому слишком долго надеваю туфли, слишком увлечённо расправляю подол платья, которое по приезде домой всё равно отправлю в стирку. Начинает казаться, что своим отказом позавтракать я всё испортила, а что с этим делать — не имею ни малейшего понятия.
Остаться? Нет, точно не могу. Мне нужно время с самой собой… Чтобы восстановиться. Столько всего произошло, и необходимо это переварить. Вряд ли я смогу полноценно поддержать диалог за завтраком, преследуемая мыслью, что Дан разглядывает моё лицо без косметики… К тому же я не смогу быть такой лёгкой и остроумной, как после пары бокалов алкоголя, и ему станет со мной скучно. Просто не хочу, чтобы он во мне разочаровывался.
Надёжно фиксирую на лице улыбку и изо всех сил напрягаю колени, чтобы передать им часть своего волнения.
— Ну я пойду. Спасибо тебе… За вечер и за то, что попросил Сашу отвезти меня домой. Всё было очень… — Запнувшись, я опускаю глаза на уровень его шеи. — Большое тебе спасибо, Дан.
— У тебя точно всё хорошо? — спрашивает он, прищурившись.
— Да-да, конечно! — заверяю я и, крутанувшись так, что едва не врезаюсь носом в дверь, дёргаю ручку. — Ещё увидимся!
— Обязательно, — провожает меня в спину.
В подъезде мне не сразу удаётся найти лифт по причине абсолютного эмоционального раздрая. Вчера вечеромбыло так хорошо, а утро… Утро стало провальным. Я вела себя как непроходимая дура… Ну почему, почему? Бормотала чушь, отказалась от завтрака и едва могла смотреть Дану в глаза. Скорее бы оказаться дома и всёрассказать Василине. У неё всегда найдётся ответ.