32

С момента получения той СМС прошло два дня, и больше Дан мне ничего не написал. И даже если бы написал, я бы вряд ли ответила, но почему-то это ничуть не мешало ждать.

Вот так я в который раз прихожу к выводу, что голова у меня никакая не светлая, а обыкновенная. И ведь было время, когда я мысленно критиковала непоследовательность Василины в отношении Карима. Быть выдержанной и умной легко только при отсутствии чувств — теперь я в этом убеждена. Можешь быть хоть мировым светилом точных наук, но, влюбившись, превратишься в самого обычного человека, которому чужды рациональность и логика. Надо перестать ждать сообщение от Дана, но я всё равно жду — чтобы на него не ответить. Как ещё это назвать, если не идиотизмом в чистом виде?

— Может, по магазинам со мной пройдёшься после работы? — предлагает Василина, наблюдающая, как я, стоя в прихожей, наспех крашу губы помадой.

Макияж наношу уже по привычке, для себя. Всё-таки ощущение, что ты хорошо выглядишь, не даёт окончательно скатиться в уныние.

— Не знаю. Не уверена, — бормочу я, перекидывая через плечо сумку.

— Ты, может, скажешь наконец, что случилось?! — громогласно рявкает Вася. — Бесишь!

Не хочу говорить. Боль попала в самую чувствительную точку, и мне нужно немного времени, чтобы восстановиться. Оказывается, я так мало знала о себе, так мало… Вовсе я не покладистая, не добрая, да к тому же ещё и скрытная. Как можно было дожить до двадцати четырёх и настолько себя не знать?

— Всё нормально, — отрезаю я, отворачиваясь к двери. Тяну на себя ручку, но застываю при звуке звенящего обидой голоса Василины.

— У меня свадьба на носу, и я хотела, чтобы ты помогла с выбором платья. Но тебе, конечно, дела до этого нет, потому что ты снова ушла в свой мир. Краситься сама научилась, так для чего тебе теперь Вася, да?

Я даже не сразу решаюсь обернуться — настолько хлёстко ударили меня эти слова. Хочется защитить себя, возразив, что всё не так, но слов подходящих не находится. Разве что выкрикнуть: неужели не видишь, как мнеплохо? Но это вряд ли сойдёт за оправдание. Василина и рада бы помочь, только я её к себе не подпускаю.

— Извини, — выдавливаю еле слышно, заставляя себя обернуться. — Просто не думала, что тебе может понадобиться моя помощь и…

Вася скрещивает на груди руки и по-детски надувает губы.

— Ты просто забыла о том, что у меня никах скоро. Я, конечно, и без тебя справлюсь, но подумала, вдруг ты захочешь провести вместе время. Если ты не заметила, я уже неделю дома ночую. Потому что скоро съеду, и как раньше уже ничего не будет. Зря, наверное, ведь ты на меня внимания не обращаешь.

— Извини, — выпаливаю я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы вины. А у меня теперь тушь, мне нельзя. — Я с удовольствием пройдусь с тобой по магазинам. Во сколько встретимся?

Несколько секунд Василина делает вид, что ещё обижена, но потом всё же начинает улыбаться.

— То-то же. Есть у тебя совесть, значит. Давай у входа в «Спутник» встретимся в семь.

Очутившись на улице, вновь погружаюсь в пучину самоанализа. Это из-за слов Василины, что я закрываюсь в своём мире. К прискорбию, она права. Я снова превращаюсь в человека, у которого окружающим нечего забрать. Так сильно стараюсь оградить себя от взаимодействия с внешним миром, что перестаю жить. А существовать как раньше, оставив главной целью покупку квартиры, я больше не хочу. Только где взять столько смелости, чтобы жить по-настоящему, если настоящая жизнь, помимо радостей, включает в себя боль и разочарование?

Я машинально смотрю на экран телефона. Ничего. Пожалуй, напиши Дан прямо сейчас — я бы что-нибудь ответила. Он ведь хотел поговорить? Я бы могла, наверное. По крайней мере, постаралась бы его выслушать.

***

С возвращением Риммы Радиковны и офисная жизнь вернулась в своё обычное русло. Работы значительно поубавилось, и сейчас это меня почти удручает. Появилось слишком много свободного времени для раздумий, рефлексии. Слишком много пространства для одной разрушительной мысли: а что, если на этом всё и закончится? Смогу ли я вынести осознание того, что сама от всего отказалась? Настолько ли сильна моя боль, чтобы навсегда перечеркнуть шанс на отношения с Даном? И у меня снова нет ответа. Я словно попала в игру на выживание, где заперта в клетке с самой собой. И такая компания, увы, не гарантирует, что к утру не будет обнаружен мой труп.

Не знаю, что становится поводом к тому, чтобы внезапно выйти из кабинета. На моём рабочем столе всё ещёстоит неостывшая чашка с кофе, да и в туалет совсем не хочется. Просто в одну минуту будто стало не хватать воздуха и я почувствовала необходимость пройтись.

И стоит мне только очутиться в офисном коридоре, как в ноздри проникает знакомый аромат мужского одеколона, от которого сердце словно по команде начинает колотиться сильнее. Застыв, я кручу головой по сторонам. Где он? На ресепшене Дана нет.

Убедив себя, что это воображение выдаёт желаемое за действительное, я иду на кухню. Просто так, без цели. Медленно пью воду из кулера, а потом с особой тщательностью протираю стол, на котором кто-то нерадивый оставил хлебные крошки. Пора бы уже свыкнуться с тем, что в последнее время я веду себя странно.

В тот момент, когда собираюсь вернуться к себе, из кабинета генерального выходит Дан и, не глядя по сторонам, идёт в сторону приёмной. Слышится вопросительный голос Лены, его короткий ответ и звяканье подъехавшего лифта.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Когда секунд через десять выхожу в приёмную, его уже нет. Наверное, в глубине души я должна порадоваться, что Дан не остался по обыкновению пить кофе, но не получается. Потому что и ко мне в кабинет он не предпринял попытки зайти.

— Тань, а я тебе по внутреннему звоню, — голос Лены возвращает меня на землю. — Сергей Борисович попросил зайти.

Я бормочу «спасибо» и иду в противоположную от его кабинета сторону. Просто мои мысли сейчас не здесь. Дан был в офисе, но ко мне не зашёл, хотя раньше всегда заходил. Это и есть то, чего я боялась? Конец всему?

Дойдя до запертой двери конференц-зала, я разворачиваюсь и бесцельно бреду обратно. Соберись. Помнишь, что сказала Лена? Дивеев просил к нему зайти.

— Сергей Борисович, вызывали?

— Да, Татьяна. — Отодвинув увесистый ежедневник, с которым, если не соврать, он не расстаётся с первого дня моей работы, Дивеев изучающе смотрит на меня. — Самочувствие у тебя нормальное? А то выглядишь расстроенной в последнее время.

— Да, всё хорошо, — отвечаю я и для убедительности придаю тону максимальную лёгкость, которая почему-то звучит как вызов.

Дивеев задерживается на мне взглядом и, будто решив не продолжать расспросы, кивает.

— Ладно. В общем, ситуация такая. В конце этой недели состоится рекламное мероприятие от нашей компании. Будут присутствовать крупные клиенты и несколько человек из офиса. Римма Радиковна, как старейший сотрудник «Кристалла», тоже будет, и в этом году я настоял, чтобы вместе с ней пригласили и тебя.

От удивления моргаю. Я знаю про это мероприятие. Все в офисе знают. Раз в год компания арендует роскошный банкетный зал, куда приглашают представителей крупнейших российских компаний. На подготовку выделяется куча денег: помимо закусок и алкоголя, программа вечера включает в себя сопровождение ведущего и обязательное выступление звезды современной эстрады. Всё это мне рассказывала Римма Радиковна, одна из немногих коллег, которые удостоились чести там присутствовать. И вот теперь Сергей Борисович говорит, что они хотят пригласить меня.

— Спасибо, — сиплю я, потому что от неожиданности голос сел. — Но… вы уверены? То есть…

— Глеб Алексеевич моё предложение поддержал. Ты достойно заменила главного юриста в её отсутствие, так что будет справедливо пригласить вас двоих.

— Спасибо, — повторяю я, не найдя, что ещё добавить.

— Пожалуйста, — отвечает Дивеев. — Теперь можешь идти.

Нащупав ручку, я выхожу за дверь и там замираю, чтобы насладиться эхом услышанной похвалы. «Достойно заменила… Будет справедливо пригласить вас двоих».

Хочу вернуться к себе, но невидимая сила останавливает. Я так долго относилась к Дивееву с немой неприязнью, а он оказался… Взял и предложил генеральному меня пригласить. И даже о самочувствии справился. Не хочу закрываться в своём мире. Пусть люди видят, что у меня есть что забрать.

С колотящимся сердцем я снова распахиваю дверь и в ответ на недоуменный взгляд Дивеева выпаливаю:

— Сергей Борисович! Огромное вам спасибо за приглашение. Знайте, что я очень его ценю. И ваши слова[N7], что я достойно заменила Римму Радиковну, тоже. Они много для меня значат.

Кажется, Дивеев немного смущён, потому что его ладони, покоящиеся на столе, неловко дёргаются.

— Всё заслуженно, Татьяна. Иди уже.

В кабинет я возвращаюсь, улыбаясь впервые за последние пару дней. Радость и предвкушение закручиваются внутри по спирали и заставляют сердце стучать в том самом «правильном» ритме. Это то, что мне сейчас нужно, чтобы воскреснуть: признание заслуг и призрачный шанс, что на этом мероприятии я могу встретить Дана.

— Вернулась пободрее, чем была, — замечает Римма Радиковна, приспустив на кончик носа свою стильную металлическую оправу — давний предмет моего восхищения.

— Да. — Я прячу глаза, но потом снова их поднимаю. Она ведь всё равно узнает. Надеюсь, только не подумает, что я выскочка, которая пыталась занять её место. — Сергей Борисович пригласил меня на рекламное мероприятие компании вместе с вами.

— Я уже в курсе, — невозмутимо отвечает начальница. — Только что получила на почту список приглашённых. Поздравляю. Дивеев тебя очень хвалил.

— А мне, получается, тоже список прислали? — спрашиваю я, уцепившись за нужную фразу.

— Должны были. Посмотри.

Стараясь не двигаться слишком быстро, я опускаюсь в кресло и разворачиваю окно корпоративной почты. Есть. В длинном списке писем чернеет одно непрочитанное под темой: «Вечер подведения итогов 2020. Программа. Участники».

Открыв его, быстро пробегаюсь глазами по интересующей меня колонке. И это не программа вечера. Гавронов, Глуховский… Споткнувшись на знакомых буквах, я сильнее сжимаю мышку. Громов Д. А.

Сердце стучит радостно и громко. Да, Дан тоже будет.