33

Как мне ни хотелось попросить Василину помочь со сборами к предстоящему пятничному вечеру, подумав, решила обойтись собственными силами. Не хочу, чтобы она считала, будто я использую её. Платье на никах мы, к слову, так и не выбрали, потому что все увиденные показались Васе слишком скучными. Правда не знаю, о каком веселье в наряде может идти речь, с учетом того что по татарским обычаям открытыми должны остаться только кисти и шея.

А ещё, слушая возбуждённые разговоры Василины о будущей свадьбе, я в очередной раз поймала себя на неприятной мысли. Не верю, что когда-нибудь у меня получится так же. Что наступит тот день, когда я буду беззаботно порхать по магазинам, выбирая свадебное платье и прикидывая список возможных гостей. Кажется, то, что у других выходит легко и играючи, мне по какой-то причине недоступно. Василина бы сейчас непременно сказала, что пора перестать забивать голову ерундой и считать себя эксклюзивно неправильной, но что я могу поделать? Моё моральное состояние не отличается стабильностью.

Мероприятие «Итоги года» проходит в фойе роскошного пятизвёздочного отеля, сутки проживания в котором равны моей месячной зарплате. Я даже упросила Римму Радиковну встретиться на парковке, чтобы не входить туда одной. Почему-то кажется, что без неё меня непременно остановят и отправят восвояси.

— Извини, немного опоздала. — Начальница по-свойски берёт меня под локоть и тянет к дверям. — Старший сын с температурой слёг. Пришлось мужа с работы дожидаться, чтобы Сёму одного не оставлять.

Риммой Радиковной я откровенно восхищаюсь. У неё двое детей-погодок, но это не помешало ей сделать блестящую карьеру. Она много работает, но при этом выглядит великолепно: всегда безупречная укладка, модные костюмы, умопомрачительные оправы и сумки, которые даже мне, при всём равнодушии к вещам, хочется потрогать. Если бы к сорока годам мне удалось добиться всего, что имеет она, — я бы могла с уверенностью заявить, что жизнь удалась.

— Мероприятие неформальное, так что веди себя раскованно, — наставляет Римма Радиковна, пока мы идём по вестибюлю. — Ты девушка свободная, привлекательная. Общайся, заводи новые знакомства.

На слове «привлекательная» вспыхиваю от удовольствия. Сколько раз мне нужно его услышать, чтобы окончательно поверить? Сейчас, когда начальница это сказала, кажется, что так и есть — уж Римма Радиковна точно не стала бы льстить. Правда потом что-то происходит, и эта уверенность бесследно исчезает. Бесит, как говорит Василина, честное слово.

Мы приходим на полчаса позже назначенного времени, поэтому застаём веселье в полном разгаре. Под звон бокалов ведущий со сцены с энтузиазмом приветствует гостей, в глазах немного рябит от улыбок. Кажется, список приглашённых, присланный на почту, оказался неполным, потому что народу здесь куда больше, чем я представляла. Возможно, многие пришли не одни, а с парой. Я машинально поправляю свое неброское чёрное миди и нервно откашливаюсь. Когда перед выходом оглядывала себя в зеркале, то была полностью удовлетворена, однако сейчас, в окружении изысканных дизайнерских нарядов, платье кажется слишком простым.

— Ты как, сама освоишься? — уточняет Римма Радиковна, поднимая руку вверх, чтобы поприветствовать первых знакомых.

Я с фальшивой уверенностью говорю, что да, освоюсь, хотя оставаться одной совсем не хочется. Обилие гостей, которым нет до меня дела, и общая атмосфера неожиданно подавляют.

Поблагодарив подошедшего официанта за шампанское, делаю спешный глоток и оглядываюсь. Можно сколько угодно убеждать себя в том, что высматриваю Дивеева или Глеба Алексеевича, но на деле ищу я Дана. Рядом с ним ни в одном, самом помпезном обществе не бывает неловко и одиноко.

Спустя секунд тридцать нахожу его стоящим по центру зала. С его ростом и причёской, выделяющейся своей небрежностью, у Дана нет шанса остаться незамеченным. Сердце по обыкновению реагирует, начиная качать кровь быстрее, но потом, будто споткнувшись, сбивается.

Потому что Дан стоит в компании девушки. Очень красивой. Из тех, чьи фото можно повстречать в модных пабликах и потом слабовольно убеждать себя, что настолько идеальной человеческой внешности не существует и, скорее всего, на снимках используются фотошоп и фильтры. Вот только эта девушка не нуждается в фильтрах, потому что и без них выглядит безукоризненно.

Дан о чём-то рассказывает, а она кивает в знак согласия, не предпринимая даже секундной попытки скрыть идеальную белизну зубов. Третьего участника беседы я замечаю не сразу. Приземистый мужчина в смокинге стоит немного поодаль, пьёт шампанское и участия в разговоре не принимает. Не будь я так раздавлена увиденным, наверняка бы ему посочувствовала. При всей моей непредвзятости к внешности, до Дана он не дотягивает и, кажется, чувствует себя лишним.

Хочется вернуться домой. Ещё на входе, в фойе, посетило ощущение, что на этом вечере я чужая, и сейчас это ощущение лишь усугубилось. Не знаю, куда делась лёгкость, сопровождавшая меня в прошлые выходы в свет. Может быть, я переволновалась, а возможно, встала не с той ноги…. Не знаю.

Не доношу бокал до губ, потому что в этот момент Дан вдруг отрывает взгляд от собеседницы и смотрит прямо на меня. Рука с шампанским дёргается, и несколько капель проливаются на грудь. Зажмурившись от досады, я отворачиваюсь. Ну что за вечер такой? Всё происходит не так. Теперь ещё и невежливо отвернулась. Получилось не специально, исключительно от растерянности и нервозности.

Я делаю большой глоток, отчаянно желая, чтобы алкоголь возымел своё волшебное действие и за секунду стало плевать на всё. На собственные скованность и неловкость и на то, что Дан, которого я так сильно хотела увидеть, стоит в компании девушки, которой я в подмётки не гожусь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Однако сегодня удача мне отказала, потому что шампанское не производит нужного эффекта. Голова становится легче, зрение чётче, но поселившаяся в груди тяжесть не желает уходить. Я думала, что всё будет по-другому. Думала, Дан будет стоять один и мы сможем поговорить. Может, правда лучше уехать домой, пока не поздно?

— Напомни, в обычаях каких стран отвернуться — означает вежливое приветствие? — вдруг раздаётся прямо за мной его ироничный голос. — А то я в голове весь список африканских государств перебрал, и пока ни одно не подошло.

***

По нервам волной прокатывается неконтролируемая радость, стирая даже картинку красавицы, стоявшей рядом с ним. В данный момент моему сердцу всё равно: оно просто счастливо от того, что Дан подошёл.

— В Буркина-Фасо, — шучу я, сильнее сжав бокал. — Так принято в их столице Уагадугу и крупнейшем городе Бобо-Диуласо.

Оборачиваюсь. Даже по выдуманной африканской традиции стоять спиной к тому, кто пытается завести с тобой диалог, невежливо. Вспыхиваю. Дан так близко, что ничего не стоит разглядеть в его золотистых глазах две крошечные кляксы-крапинки — особенность, которую я давно заприметила и успела полюбить.

— Такой ответ могла дать только ты, — медленно произносит он, раздвигая губы в иронично-тёплой улыбке.

Вот ещё одно определение в копилку моего образа. Непостоянная. Я, оказывается, такая непостоянная. Несколько дней назад гадала, как пережить тот факт, что у Дана были другие женщины, а сейчас просто стою и млею от его близости. Я так хорошо знаю его лицо: цвет кожи, две горизонтальные линии, пересекающие лоб, остро заточенные скулы, густые брови — они у него гораздо темнее волос и одна пересечена шрамом. Губы… Выглядят жёсткими, но я прекрасно помню, что при поцелуе они горячие и мягкие. Есть хотя бы один шанс, что спустя пару лет все эти детали навсегда исчезнут из моей памяти вместе с чувствами?

— Я просто шампанское на себя пролила, — говорю я и машинально кошусь на то место, где Дан недавно разговаривал с той красивой девушкой. — Растерялась и потому отвернулась.

Дан кивает, давая понять, что принимает моё объяснение.

— Так как твоё настроение сегодня?12727c

Я неловко пожимаю плечами. Ещё минуту назад его можно было назвать разбитым и подавленным, но сейчас так уже не кажется. Близость Дана изменила всё.

Невольно встречаюсь глазами с красавицей, стоящей на том же месте, где Дан её оставил, и быстро отвожу взгляд. Какие между ними отношения? Они просто знакомые или же пришли сюда вместе? Может, Дан предупредил её, что отойдёт поздороваться?

— Хорошее. Приятно быть в числе приглашённых. Немногие из коллег удостоились такой чести, поэтому возможность стоять здесь для меня вдвойне ценна.

— Кажется, будто в конце вечера тебя пригласят на сцену и специально к этому моменту ты заготовила речь, — усмехается Дан. — Я ведь спросил, как ты.

Вместо ответа я издаю глухой смешок. Не знаю, какое у меня настроение, отсюда весь этот поток бездушных слов.

Впервые в жизни я влюблена и при этом чувствую тоску по тебе и обиду, из-за того что надежды на взаимность не оправдались. Я счастлива тебя видеть, но не могу не задаваться вопросом, кто та красивая девушка, которая в данный момент так пристально смотрит на нас. Не могу не думать, было ли между вами что-то и есть ли сейчас.

— Всё в порядке… — Я опускаю взгляд, собираясь с духом, чтобы произнести слова, которые собиралась.

Если Дан всё ещё хочет поговорить — я согласна его выслушать. В последнюю встречу новость о других женщинах слишком шокировала, но сейчас я готова выбросить белый флаг. У меня просто нет выбора. Дни идут, обида понемногу стирается, а мои чувства, увы или к счастью, нет.

— Ты хотел поговорить…

— Привет, Дан.

Голос, обволакивающий, грудной, глубоко интимный, опережает мою фразу, без остатка стирая возникшую недосказанность.

Рядом с нами останавливается женщина. Почему-то именно так мне хочется её назвать, хотя на вид ей едва ли больше тридцати. Женщина в самом лучшем смысле этого слова: в ней нет точёной худобы «красавицы», которая до сих пор высверливает нас взглядом, но от этого незнакомка ничуть не проигрывает. Её формы, подчёркнутые длинным шёлковым платьем, округлые и очень женственные. Тёмные блестящие волосы волнами лежат на загорелых плечах, пышные губы подрагивают в улыбке. Яркая, броская, завораживающая, сочная — такие эпитеты против воли стучатся в голову при одном лишь взгляде на неё.

Изящным жестом она касается плеча Дана и слегка поглаживает. Естественно, без всякой пошлости. И пусть трогает она не меня, я будто чувствую мягкость её ладони и гладкость кожи.

— Уже час как тебя заприметила, но ты постоянно занят разговором, так что я всё равно решила подойти.

— Здравствуй, Эльза. — Лицо Дана озаряет улыбка, и она совершенно точно искренняя. — Выглядишь замечательно. Как твои дела?

— Да отлично, отлично. Я здесь проездом на пару дней. Сергей пригласил по старой памяти. А ты… — Она, не скрываясь, оглядывает Дана с ног до головы, словно пытается отметить изменения в его внешности. — Всё-таки решил вернуться?

— Можно и так сказать. — Повернувшись, Дан смотрит на меня. — Давайте я вас представлю. Это моя давняя подруга Эльза. Эльза, это Таня.

Женщина переключает внимание на меня и улыбается, источая тонны доброжелательности. Может себе позволить. Думаю, Эльза в любом месте небезосновательно чувствует себя королевой. Ей нет нужды думать о том, что её платье выглядит слишком скучным и что кто-то из присутствующих будет не рад её обществу. Она источает концентрированную женственность и убеждённость в собственной неотразимости, на фоне которых моя неуверенность увеличивается в размерах, а я сама становлюсь бледнее и незаметнее.

Приветствую её в ответ и ёжусь от того, как резко и неровно звучит голос.

Эльза вновь смотрит на Дана:

— Может, пока я здесь, пообедаем или поужинаем? Я завтра с утра сестру навещаю в роддоме… Ой, ну кому я говорю… Ты же мою Анелию тоже знаешь. Так вот, она вчера девочку родила.

— Быстро время летит, — отзывается Дан. — Это ведь она замуж за посла Франции вышла?

Эльза смеётся. Её смех бархатистый, выдержанный.

— Ирландии, Дан. Что случилось с твоим знаниями по географии?

— Извините, пожалуйста, — бормочу я, делая первый шажок назад. — Я отойду ненадолго. Разговаривайте…

Ловлю на себе взгляд Дана, но ответить на него не в силах. Энергетика этой женщины совсем сломала меня, вытеснила. Нужно уйти, пока я окончательно не превратилась в пыльное облачко от внезапного осознания того, с каким уровнем женщин он привык общаться. Сейчас я чётко понимаю, что не тяну и вряд ли когда-нибудь дотяну, даже если собью в кровь колени. С тем, что я сейчас увидела, необходимо родиться.