36

— Чёрт, ну куда они запропастились, а-а-а? — расстроенно хнычет Василина, стоя на четвереньках возле развороченного стеллажа. — Точно же помню, что тут лежали. Вот куда я в новую жизнь без своих любимых туфель?

— Может быть, они в квартире у твоих родителей? — предполагаю я, подбирая с пола её свитер и по привычке аккуратно его складывая. — Вспомни, может, Миле давала поносить?

— На лапищу Милы они не налезут. Может быть, когда-то в «Родене» оставила.

С тяжёлым вздохом Вася встаёт с пола и пинает забитую одеждой сумку, очевидно, чтобы выместить на ней своё расстройство пропажей. Я тоже вздыхаю, но уже по другому поводу. Василина почти закончила паковать свои вещи, а это значит, что скоро она насовсем съедет из нашей квартиры и я останусь одна. И пусть я вот уже месяц готовлю себя к тому, что это произойдёт, сейчас всё равно грустно. Словно важный отрезок жизни подошёл к концу, а дальше ждёт неизвестность.

Несмотря на то, что большую часть нашего совместного проживания убираться и готовить приходилось за двоих, с соседством Васи у меня связаны очень тёплые воспоминания: совместные завтраки с обсуждениями планов на день и вечерние просмотры фильмов, перебиваемые шутками и сплетнями.

— Мы ведь по-прежнему будем видеться, да? — спрашиваю я, глядя, как она устало плюхается на диван.

— Ну конечно, Тань, — фыркает Василина в своей излюбленной манере. — Я же не в другую страну уезжаю. Будем на завтраки с тобой встречаться и по магазинам вместе ходить. Главное, не вздумай снова засесть дома, как раньше.

В этот момент вдруг становится жаль, что мы не проводили вместе так много времени, как могли бы. Я действительно могла бы поменьше сидеть в своей комнате выбираться куда-нибудь с Васей и Милой и не отказываться от прогулок по магазинам. Жаль, что время не повернуть вспять и изменить ничего нельзя. Хорошее напоминание о том, что жить нужно здесь и сейчас, потому что завтра обстоятельства могут навсегда измениться.

— Ты сегодня ещё со мной ночуешь ведь? — ласково уточняю я.

Василина делает трагичный взмах рукой.

— Да, надо в ванной кучу косметики собрать. Завтра Карим бригаду вызовет и они всё отсюда вывезут. А ты? — кивает она на рюкзак, висящий у меня на плече. — Куда собралась?

— Записалась в спортзал. Точнее, на пилатес.

— Ого! — Брови Василины взлетают вверх в неподдельном удивлении. — Вот это ты умница! Я уже столько времени собираюсь, и каждый раз становится так лень.

Неделю назад я и сама не предполагала, что решусь заняться спортом, так как со школы привыкла думать, что физические нагрузки — это не моё. Но всё меняется. Пять дней, потраченные на переосмысление своей жизни, привели меня к необходимости её разнообразить. И не только привычными выставками и походами на кинопремьеры, а тем, что внесёт лепту в раскрытие меня как женщины. Отражение в зеркале мне стало нравиться, но я не хочу останавливаться на достигнутом, чтобы точно не вернуться к старому образу жизни. Пилатес, плавание, новые места для завтраков, первая в жизни фотосессия с профессиональным фотографом — всё это входит в мои планы.

Это мамин пример заставил меня поспешить. Стало вдруг страшно очнуться в один день и понять, что половина жизни прошла, а я так и не узнала, кто я есть, и не успела стать счастливой.

— Может быть, соберёшься со мной? — предлагаю, подумав. — Будет повод почаще встречаться. Зал находится недалеко отсюда. Всего одна станция на метро.

— А такой ты мне нравишься, Танюша, — тянет Василина, с любопытством оглядывая меня с ног до головы. — Такая решительная, вдохновлённая. Может, и правда с тобой пойти, а? — Она корчит жалобную гримасу. — А то Исхаков кормит меня как на убой. Скоро задница ни в одни джинсы не влезет. Ладно, ещё немного подумаю и, может, соберусь.

— Ну я пойду, — улыбаюсь я, наблюдая за сменой Васиных настроений. — Вернусь часа через два и расскажу, как прошло.

— Да, точно, расскажи, — догоняет меня в прихожей её голос, прерываемый зевком. — А то вдруг тебе не понравится. Чего я заранее буду дёргаться?

***

— Сильно, да? — понимающе фыркает девушка в розовых шортах, глядя, как я тщетно пытаюсь привести дыхание в порядок. — Вроде ничего сложного, но устаёшь так, что на ногах не стоишь.

Киваю и предпринимаю попытку улыбнуться. Сегодня я полностью оправдала звание неспортивного человека, потому что спустя час незатейливой, на первый взгляд, тренировки икры попросту отказались меня держать.

— Я спортом вообще не занималась, поэтому очень тяжело, — поясняю не без смущения, промокая лоб предусмотрительно прихваченным полотенцем.

— Я танцами занималась пять лет и всё равно еле дышу. Но это даже и хорошо, наверное. Быстрее результаты тренировок увидим. Я, кстати, Катя.

— Я Таня, — отвечаю, спохватившись. — На самом деле занятие мне понравилось. Каждую мышцу сейчас чувствую. У меня ещё работа офисная, сидячая, поэтому это то, что нужно.

— Вот и мне, — подхватывает Катя, и приходится отвести глаза, потому что в этот момент она избавляется от майки, оставаясь стоять в спортивном бюстгальтере. — Тоже в кресле сижу по восемь часов в день. Ты кем работаешь? Я бухгалтер.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Почти коллеги, — улыбаюсь я. — Я юрист. Точнее сказать, помощник юриста.

— Ну вот и познакомились, — резюмирует моя собеседница. — Ты уж тогда не бросай ходить, хорошо? Вдвоём же веселее как-то.

Я не могу не заулыбаться шире. Неожиданно первая же вылазка в спортзал обернулась новым знакомством. Вдвоём и правда веселее, и к тому же Катя кажется очень компанейской и приятной. Хороший получается день.

На выходе из спортзала меня настигает ещё один сюрприз. Дверь близко припаркованной машины открывается, и из неё выходит Стас — тот самый парень, который познакомился со мной в кофейне и с которым я однажды ходила на свидание.

Машинально отвожу взгляд, мечтая вновь очутиться внутри здания, чтобы его не видеть. Потому что очень стыдно. Стас дважды звонил после нашей встречи и приглашал в кино, а я, не найдя в себе силы признаться, что видеться с ним больше не планирую, придумывала нелепые отговорки и обещала, что обязательно наберу его сама. Не хотелось обижать его отказом, потому что сама я отказы воспринимаю очень болезненно, а деликатного способа сказать: «Нам не стоит с тобой видеться, потому что все мои мысли заняты другим», я так и не придумала.

Прятать глаза и отворачиваться поздно, потому что Стас меня заметил. У него просто не было выбора, потому как я стою на крыльце, а он собирается подняться.

— Привет, Стас! — здороваюсь первой, таким образом незатейливо извиняясь за своё поведение. — Вот это сюрприз.

— Привет, Тань. — Стас быстро окидывает меня взглядом.

Сложно сказать, злится он на меня или нет. Его тон этого никак не выдаёт, но при этом Стас не пытается улыбаться.

— Тоже в этот спортзал ходишь?

— Да… Но встретиться с тобой раньше мы вряд ли могли бы. Сегодня состоялось моё первое занятие.

— Ясно. — Стас, как и Вася недавно, кивком головы указывает на мой рюкзак. — Качалка?

Требуется несколько секунд, чтобы понять, что он подразумевает под этим словом, и, поняв, я не удерживаюсь от смущённого смешка.

— Нет, я не в тренажёрный зал хожу, а на пилатес. Боюсь, со штангой и гантелями не подружусь.

— Ясно, — повторяет Стас, и его взгляд, как и лицо, становится скованным и напряжённым. — А в целом как у тебя дела? Всё нормально?

Складывается ощущение, что он предпочёл бы поскорее уйти, и лишь желание оставаться вежливым не даёт ему оборвать разговор. Его можно понять. Я повела себя с ним действительно некрасиво.

— Да, у меня всё хорошо. — От волнения неловко шаркаю кроссовкой по прорезиненному покрытию. — Работаю. А ты?

— У меня тоже всё хорошо. — Резким движением одёрнув сумку на плече, Стас смотрит мне за спину, на дверь. — Слушай, я пойду, ладно? Тренировка через десять минут начнётся.

— Да-да, конечно. — Практически вжимаю себя в перила, чтобы он не подумал, будто я имею намерение обижаться и тем более его задерживать. — Рада была увидеться, и хорошо тебе позаниматься.

Уже в следующую секунду Стас скрывается внутри спортивного комплекса. Я же продолжаю стоять на месте, несмотря на то что после физической нагрузки тело усиленно требует возмещения потерянных калорий. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя от неожиданного столкновения. Ясно, что Стас на меня обижен, может быть, даже разочарован. Увы, винить в этом, кроме себя, мне больше некого. Желая сделать как лучше и не желая его обижать, в итоге выставила себя лгуньей. Выходит, лучше было всё сказать ему прямо? Так было бы менее болезненно?

У меня снова нет на это ответа.

Наша встреча не даёт покоя до самого вечера. Я не привыкла, чтобы на меня обижались. Ломаю голову над тем, как было бы поступить правильно, до тех пор, пока не понимаю, что идеального решения никогда не найду. Стасу в любом случае было бы неприятно просто потому, что он хотел со мной видеться, а я с ним нет. У меня ведь есть такое право — не хотеть. Разница состоит в том, что заяви я ему раньше, напрямую о своём намерении не встречаться — сегодня была бы избавлена от необходимости виновато отводить глаза.

Именно эта встреча становится катализатором, чтобы наконец сделать то, что я откладывала последние три дня: позвонить Дану. Наш разговор я обдумала от и до, но встретиться с Даном по какой-то причине не решалась. Вру. Мне отлично известны причины промедления. Они всё те же: страшно обнажать душу и подставлять сердце.