Глава 21

Тук-тук-тук! Поверить не могу, что эта чертовка поменяла замок. Тук. Тук! Костяшки начинают болеть, но я не останавливаюсь, пока дверь наконец не открывается. — А, это ты! — фыркает Зинка. — Кто тебе разрешил поменять замок? — Хозяин. Я потеряла свой ключ, а ты не брала трубку. Прохожу в свою комнату, подмечая царящий в квартире беспорядок. — Ты вернулась? — кузина застывает на пороге. — Где твой чемодан? — Из-за тебя, — тычу пальцем в засранку, — я вынуждена притворяться другим человеком. Вместо того, чтобы сконцентрироваться на работе, я разыгрываю какой-то глупый спектакль. Про фотосессию, где я буду практически голой, вообще молчу. — Что тебе мешает рассказать правду? — Всё! — выкрикиваю. Зина следит взглядом за каждым моим движением, пока я иду к шкафу и начинаю перебирать вешалки. — Где ты ночуешь? — У Жданова дома. — Ого. Вот это новость. — На самом деле это ужасно. Марк скоро заедет за мной, чтобы отвести на светский ужин, а я не представляю, как вести себя, чтобы он меня не узнал. — Вы будете целоваться? Кажется, у меня из ноздрей идёт дым. — Зина! Причём здесь это? — Ну не знаю. Он ведь тебе нравится. — Я не целуюсь с каждым мужчиной, который мне нравится. — Зря, — складывает руки на груди. — Давно уже пора начать. Живёшь как монашка. — Зина! — Когда ты вернёшься? — Я не буду больше с тобой жить. — Отлично. Тогда собирай свои вещи и съезжай. Я сдам комнату какому-нибудь красавчику. — Да, пожалуйста. Я вернусь в выходные за вещами. Через час я уже стою перед зеркалом в спальне, и собственное отражение кажется мне чужим. Настолько непривычно видеть себя в этом красивом вечернем платье. Глубокий изумрудный цвет подчёркивает оттенок кожи, а лёгкий блеск ткани при каждом движении рассыпает вокруг крошечные искорки. Волосы уложены в элегантную причёску, лишь несколько небрежных прядей обрамляют лицо. Когда я провожу рукой по гладкой ткани, в дверь стучат. Два чётких удара — так может стучать только Марк. — Я сама открою, — бегу в коридор, чтобы опередить кузину. — А ты живо к себе и не выходи, пока мы не уйдём. — Да больно надо, — бурчит пышка, что-то жуя. Делаю вдох и открываю дверь. Камера. Мотор. Поехали. — Привет. На мгновение лицо босса теряет привычную сдержанность. Глаза широко распахиваются, губы приоткрываются — он явно не ожидал увидеть меня такой. — Зина, — Марк делает шаг вперёд, — Вы… просто великолепны. Я чувствую, как жар приливает к щекам. Смущённо опускаю взгляд, но тут же заставляю себя посмотреть на него. — Спасибо. Вы тоже выглядите… впечатляюще. Босс одет в классический чёрный смокинг, который сидит на нём идеально. — Может, уже на ты? — он подходит ближе, и осторожно касается моего запястья. От этого простого прикосновения по телу пробегают мурашки, словно крошечные электрические разряды. — Хорошо. В зале, где проходит приём, царит атмосфера изысканного праздника. Мягкий свет хрустальных люстр отражается в бокалах с шампанским, звучит негромкая музыка, перемежаются вежливые разговоры и смех. Марк ведёт меня под руку, и я чувствую себя как за каменной стеной. Его уверенная походка, спокойный взгляд, лёгкая улыбка — всё это создаёт вокруг нас невидимый щит, ограждающий от суеты и чужих взглядов. — Позвольте представить вам Зину, — говорит он, останавливаясь рядом с группой людей в дорогих нарядах. Все взгляды тут же обращаются ко мне. Я замечаю восхищение в глазах мужчин и лёгкий прищур женщин, оценивающих мой наряд и причёску. Но вместо привычного напряжения я чувствую странное спокойствие. Впервые в жизни я не пытаюсь спрятаться, не ищу пути к отступлению. Присутствие Жданова действует на меня крайне необычно. — Вы просто очаровательны! — восклицает дама в жемчугах. — Марк, где вы нашли такую красавицу? — У меня работают только лучшие кадры, — с лёгкой улыбкой отвечает он, и его рука незаметно касается моей талии. Мы перемещаемся от одной группы гостей к другой. Марк знакомит меня с бизнесменами, политиками, представителями прессы. — Не устала? — тихо спрашивает он, когда мы ненадолго остаёмся одни у окна с видом на ночной город. — Нет, всё в порядке, — отвечаю с улыбкой. — Сегодня ты сияешь ярче всех бриллиантов в этом зале. Я смеюсь, чувствуя, как тает последнее напряжение. — А ты умеешь делать комплименты. — Только тем, кто их действительно заслуживает. Кстати, заметила, как наш главный конкурент не сводит с тебя глаз? Думаю, он уже обдумывает, как переманить нашу новую модель к себе. — Тогда тебе стоит повысить мне зарплату, — шучу в ответ. — С завтрашнего дня ты получишь премию за неотразимость. Позднее мы выходим на террасу, чтобы немного передохнуть от шума и суеты. Ночной воздух прохладен, но мне тепло то ли от шампанского, то ли от его близости. Марк закрывает за нами дверь, отсекая гул вечеринки, и на мгновение мы остаёмся наедине с тишиной и звёздами. Он прислоняется к каменным перилам, слегка поворачиваясь ко мне, и я чувствую близость его присутствия, словно меня окутывает невидимая волна. — Здесь так спокойно, — выдыхаю я, вглядываясь в ночной пейзаж. Вечерний холод бежит по коже тонкой дрожью, и я обнимаю себя за плечи. — Вот, держи, — босс снимает свой пиджак и накидывает его на меня. — Думаешь, он идёт мне больше? Марк начинает смеяться моей нелепой шутке. Его смех ласкает слух. — Однозначно. Улыбку мужчины можно с лёгкостью использовать как обезболивающий препарат. Я смотрю на его счастливое лицо, и все мысли пропадают разом. Наши взгляды встречаются, но мы оба молчим. В этой тишине слова кажутся лишними, и я всё же нахожу силы произнести: — Марк, я … — замолкаю, не зная, как закончить фразу. Босс медленно поднимает руку, и его пальцы легко касаются моей щеки. Это прикосновение как разряд, как вспышка, от которой по коже бегут мурашки. Я задерживаю дыхание, боясь нарушить волшебство мгновения. — Зина, — его голос звучит ниже, мягче, — ты даже не представляешь, как ты прекрасна. И то, что я к тебе чувствую… Он не заканчивает, но я понимаю. Понимаю без слов, по тому, как дрожат его ресницы, как напряжены пальцы, всё ещё лежащие на моей щеке. И тогда я делаю шаг вперёд — крошечный, почти незаметный, но решающий. Наши тела почти соприкасаются, и между нами остаётся лишь пространство для вздоха, для последнего колебания. Его губы находят мои осторожно, будто пробуя на вкус, будто спрашивая разрешения. И когда я отвечаю на поцелуй, мир действительно останавливается. Время растворяется в тепле его рук, в лёгком касании губ, в биении двух сердец, сливающихся в едином ритме. Я обнимаю Марка за шею, чувствуя, как напряжение последних недель уходит, оставляя лишь чистое, безграничное ощущение счастья.