Глава 22

Я сижу в машине Марка, и тёплый свет уличных фонарей рисует на стекле причудливые узоры. Он что‑то рассказывает. Кажется, очередную забавную историю про нашего бухгалтера, который перепутал отчёты, чем поставил его в крайне неловкое положение перед партнёрами, но я едва слушаю. Просто любуюсь тем, как Жданов улыбается, как загораются его глаза, когда он смеётся. — Ты даже не слушаешь, — он бросает на меня короткий взгляд, усмехаясь. — Слушаю, — поспешно возражаю, — просто… ты очень смешно рассказываешь. — Смешно — это комплимент или приговор моему чувству юмора? — припарковав машину у моего подъезда, красавчик-миллиардер поворачивается ко мне всем телом. — Однозначно комплимент, — улыбаюсь я, чувствуя, как внутри всё трепещет. Мы выходим из машины. Ночной воздух прохладный, свежий. Как раз то, что нужно после шумной вечеринки. Марк идёт рядом, и я ловлю себя на том, что подстраиваюсь под его шаг. У двери подъезда он останавливается первым. — Зина, спасибо за прекрасный вечер. Боюсь пошевелиться. Что он скажет дальше? Поцелует ли меня ещё раз? А хочу ли я этого? — Тебе тоже спасибо. Марк просто обнимает меня. Крепко, уверенно, так, что все мысли рассыпаются вдребезги. Я прижимаюсь к нему, вдыхаю запах мужского парфюма с нотками бергамота и понимаю: никогда ещё мне не было так хорошо. В голове — ни одной чёткой мысли, только ощущение тепла, надёжности и чего‑то нежного, о чём я даже не догадывалась, а оно уже существует внутри меня. Но тут же приходит другая мысль. Холодная, отрезвляющая: а что, если его привлекла только моя внешность? Ведь по сути Жданов почти ничего не знает обо мне. О моих страхах, мечтах, о том, как я люблю пить чай с лимоном по утрам и терпеть не могу брокколи. Он медленно отпускает меня, но руки ещё пару секунд задерживаются на моей талии. — Пока. — До встречи? — спрашивает мягко. — Да, до встречи. Он отходит на шаг, а я поворачиваюсь к двери, чтобы скрыть смущение. Нажимаю на ручку, открываю её, но не спешу заходить. — Спокойной ночи, Марк, — говорю, не оборачиваясь. — Сладких снов, Зина, — его голос звучит так близко, будто он всё ещё рядом. Закрываю дверь и, прислонившись к ней спиной, закрываю глаза. Внутри — ураган чувств, но главное — это странное новое ощущение: будто я наконец нашла то, что искала. Хотя где‑то на краю сознания всё ещё шепчет осторожный голос: «А вдруг это просто иллюзия?» Наскоро переодевшись в длинное платье, я хватаю телефон, вызываю такси и уже через час буквально влетаю в пентхаус, надеясь, что Марк спит и не увидит меня. В гостиной царит полумрак, и рассеянный свет бра рисует на стенах причудливые тени. В этом приглушённом сиянии я замечаю тёмный силуэт. Всё же Марк ещё здесь. Расслабленно сидит на диване. В одной руке — бокал с рубиновым вином. — Нелли, вы ещё не спите? Чёрт! Попалась! Вдох-выдох. Никакой паники. У меня есть запасной план. — Простите, если побеспокоила вас, — машинально поправляю очки на переносице, будто они могут стать щитом от его взгляда. — Вы сказали, что я сегодня могу отдохнуть, и я встречалась с подругами. Босс слегка приподнимает бокал, и приглушенный свет играет на гранях стекла. — Это ваше личное время, и совсем не обязательно передо мной отчитываться. — Конечно, извините, — киваю, уже делая шаг к двери, но любопытство, этот неугомонный чертёнок, хватает меня за подол и тянет обратно. — А как прошёл ваш вечер? — спрашиваю, оборачиваясь. Голос звучит чуть выше, чем хотелось бы. Марк делает неторопливый глоток, не сводя с меня взгляда. — Обычно. — Зина звонила мне и сказала, что ей очень понравилась вечеринка. Его бровь чуть приподнимается. — Так вы теперь общаетесь? Он делает ещё один глоток. Я словно заворожённая наблюдаю, как дёргается его кадык, когда он сглатывает. — Да. Помирились сегодня. Марк медленно ставит бокал на столик, его пальцы чуть задерживаются на стекле, будто он взвешивает каждое слово перед тем, как произнести: — И что ещё она вам сказала? — Ничего особенного. Хотя… — Хотя? — Она просила меня узнать, как бы невзначай, понравилась ли она вам. Мои щёки мгновенно становятся пунцовыми. Я опускаю взгляд, но тут же заставляю себя поднять его снова. Марк слегка усмехается. — Зина — очень красивая девушка, это бесспорно, — говорит он, и его голос звучит ровно, почти бесстрастно. — Вряд ли она может оставить хоть кого-то равнодушным. — Да, вы правы. Это её дар и проклятие одновременно. Босс наклоняет голову, его взгляд становится пронзительным, будто он пытается прочесть мои мысли. — Раз уж я ответил на ваш вопрос. Позвольте задать встречный? Такого поворота я точно не ожидала. — Что, простите? — мой голос опускается до писка. Марк чуть подаётся вперёд, и в этом движении есть нечто хищное, завораживающее. — Что она сказала обо мне? — Да… вообще‑то ничего… такого… — собственный голос звучит жалко, словно оборванная струна, которая ещё дрожит, но уже не может издать чистого звука. Марк вновь берёт бокал и залпом выпивает остатки вина. Резко, будто это не напиток, а лекарство от чего‑то мучительного. В его движениях мне мерещится раздражение. Или это только моё воображение? — Нелли, — босс поднимается и подходит ближе, — ваша кузина — красивая девушка, но меня не интересуют отношения. Вы сами видели мою бывшую жену. Любые отношения только всё усложняют. Пячусь назад. Вот тебе, Нелли! Вот! Размечталась! Думала, встретила любовь всей своей жизни. Ха! Судьба — дама коварная. Она преподнесла мне красивый торт со сливками, а потом с холодной усмешкой окунула в него лицом. «Просила — получи», — будто шепчет она, наблюдая за моими тщетными попытками сохранить достоинство. Боже, какая же я наивная дурочка. — Думаю, вам лучше сказать об этом Зине. Потому что она могла подумать иначе. Доброй ночи. Заперев дверь своей комнаты, падаю на кровать. Подушка холодная, как и реальность, которая ударила меня наотмашь. Я сжимаю её края, будто пытаясь удержаться за что‑то, что не ускользает. Ну а реветь‑то зачем? Умом понимаю, что не надо, но предательские слёзы всё равно текут. Они оставляют на коже соленые следы, как напоминание о том, что даже самые осторожные сердца иногда забывают о броне. На следующий день я стараюсь держать лицо и полностью посвятить себя работе. За окном — серое утро, капли дождя стекают по стеклу, рисуя причудливые узоры. Я смотрю на монитор, но мысли то и дело возвращаются к боссу. — Марк у себя? — слышу незнакомый голос и поднимаю голову. Перед моим столом стоит высокая грудастая брюнетка. Её взгляд скользит по окружающим с ленивым превосходством. Я прочищаю горло: — Простите, у вас назначена встреча? Она смотрит на меня, чуть приподняв бровь, затем переводит взгляд на свой маникюр: идеально отшлифованные ногти, покрытые перламутровым лаком. — Скажи, что пришла Вики, — произносит она с томной небрежностью, будто каждое слово даётся ей с трудом. — Вики? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри поднимается волна отвращения. — Да, — тянет она противно, растягивая гласные, — Ви‑ки! — Не нужно докладывать, — вмешивается Анна Валерьевна. — Виктория, вы можете пройти. Марк Александрович у себя. Брюнетка грациозно разворачивается и направляется к кабинету босса, покачивая бёдрами. Я смотрю ей вслед, и в груди разрастается ядовитая ревность. Как только дверь за ней закрывается, я оборачиваюсь к Анне Валерьевне, широко раскрыв глаза: — А кто это? Секретарь улыбается. — Одна из девушек Жданова, — понижает голос до шёпота. — Он так много работает, ему как мужчине иногда нужно расслабляться. Её слова ударяют меня, как спаринг-партнер, пока ты зазевался. «Одна из девушек…» — мысленно повторяю я. В голове крутится калейдоскоп образов: Марк, смеющийся моим шуткам. Марк, смотрящий на меня с тем особым выражением восхищения. Марк, обнимающий эту грудастую стерву. Боже, почему так больно?