Глава 26

Нервно поправляю манжету блузки и бегу в машину, чтобы не сталкиваться с боссом в гостиной. Сегодня должна состояться фотосессия, и я искренне надеюсь, что Марк там не появится. Хотя, может, лучше, если он будет там, тогда не узнает, что его помощницы Нелли не было на месте. Интересно, что за важная встреча у него на полдня? Утром Анна Валерьевна отправляет меня отвезти документы каким-то особо важным партнёрам. Быстро заканчиваю задание и, притворившись, что застряла в пробке, еду на фотосессию. Осталось только переодеться. Забегаю в ближайший бутик класса «люкс». Потому что поблизости больше нет ничего подходящего. Едва переступаю порог, как на меня обрушивается волна ледяных взглядов продавщиц. Первая — блондинка со вздутыми губами, будто только что из кабинета косметолога. Её идеально выгнутые брови ползут вверх: — Девушка, магазин секонд‑хэнд через квартал отсюда. Я сглатываю неприятный ком, но стараюсь держать лицо: — Я… хотела воспользоваться примерочной. В разговор вклинивается вторая — брюнетка с такими же гипертрофированными губами и скрещёнными на груди руками: — Примерочные только для примерки наших вещей. «Вот стервы», — мысленно фыркаю я. Но вслух лишь улыбаюсь и хватаю две вешалки с платьями: — Тогда я примерю вот эти. Продавщицы превращаются в двух кобр, готовых выпустить яд. Перешёптываются, но возразить не могут. Лишь цедят сквозь зубы: — Смотрите не запачкайте. Иначе придётся оплатить. Задвигаю шторку, открываю сумку. Минута, и одежда летит в сторону. Ещё тридцать секунд, и я смываю грим. Парик отправляется в сумку. В последний момент спохватываюсь: чуть не забыла про линзы. Готово. Можно бежать. Раздвигаю шторку, и протягиваю платья продавщицам: — Спасибо. Не мой фасон. Их лица вытягиваются от шока, будто они увидели живого йети. Блондинка открывает рот, но не находит слов. Брюнетка просто хлопает глазами. Я выхожу, стараясь не рассмеяться. На мне теперь идеальное платье, туфли на невысоком каблуке и ни следа от дурнушки. — Здравствуйте, Зина, — приветствует меня визажист, усаживая на мягкий стул перед огромным зеркалом в серебристой раме. В студии царит особая предсъёмочная суета: приглушённый свет, шорох тканей, громкие переговоры команды. Воздух пропитан ароматом профессиональной косметики и лёгким запахом лака для волос. — Начнём? — улыбается девушка, разворачивая передо мной палитру с десятками оттенков. Я киваю и закрываю глаза. С этого момента я полностью в руках профессионалов. Первые прикосновения кисточки к коже лёгкие, почти невесомые. Она работает с сосредоточенной грацией хирурга: тончайшими штрихами наносит базу, выравнивает текстуру, подчёркивает черты. Спустя мгновение моя кожа сияет ровным фарфоровым тоном, глаза стали глубже и выразительнее, губы обрели соблазнительную сочность. Тут же появляется стилист. Энергичная девушка с блестящими заколками в волосах. Она ловко орудует щёткой и феном, превращая мои прямые пряди в роскошные, упругие волны. Каждое движение отточено до автоматизма: лёгкий начёс у корней, завиток тут, локон там — и вот уже моя причёска выглядит как с обложки глянцевого журнала. Рядом на хромированной стойке висит подобранный для меня наряд — струящееся платье цвета морской волны с асимметричным кроем. Ткань переливается при малейшем движении, будто живая. От пиджака с короткими шортами они отказались, потому что пришёл приказ сверху. И я очень рада, потому что шорты были чересчур короткие. Вокруг нарастает гул подготовки. Слышу звонкие голоса других моделей, смех, щелчки фена, шорох снимаемой и надеваемой одежды. Эти девушки будут фоном для моего первого выхода в кадр. Элегантным, размытым силуэтом, подчёркивающим главный объект съёмки. — Это что за оттенок? Гавно какое-то! — раздаётся пронзительный, до боли знакомый голос. Сердце делает кульбит. Виктория! Как она здесь оказалась? Я невольно оборачиваюсь. В противоположном углу студии, окружённая стайкой ассистентов, стоит та самая брюнетка в безупречно сидящем костюме цвета слоновой кости, с высоко уложенной причёской и выражением превосходства на холёном лице. Стилист замечает мою смену настроения и тихо спрашивает: — Вы её знаете? Я сжимаю подлокотники кресла: — К сожалению, да. Виктория тем временем продолжает критиковать работу визажиста: — Вы что, не видите, этот тон создаёт синеву под глазами? Я выгляжу как зомби с подиума. Её писклявый голос режет слух. Интересно, кто пригласил её участвовать в съёмках? Марк? — Пора начинать! — кричит режиссёр, хлопнув в ладоши. Я встаю из‑за гримёрного столика, благодаря всех, кто работал над моим образом. Делаю глубокий вдох и направляюсь к белому проектору, от которого льётся мягкий рассеянный свет. Вокруг тут же оживает съёмочный хаос: ассистенты поправляют складки моего платья, осветитель возится с софитами, стилист бережно укладывает выбившуюся прядь. Я чувствую себя непривычно уязвимой под этим вихрем внимания, пока вдруг не замечаю знакомый силуэт в дальнем углу. Марк. Он здесь. На нём безупречно сидящий тёмно‑синий костюм, белая рубашка без галстука, верхние пуговицы которой расстёгнуты. В полумраке его серые глаза кажутся почти чёрными. Наши взгляды встречаются, и мир будто замирает. Все звуки стихают, остаётся только биение моего сердца. Наш бесконечный зрительный контакт действует на меня гипнотически, и улыбка сама расцветает на губах. Прошлой ночью мы общались по телефону до рассвета. Он писал мне такие слова, от которых внутри разгоралось пламя. Мы говорили обо всём и ни о чём: о музыке, о детстве, о любимых книгах. И между нами возникла та самая редкая, драгоценная связь, которую не объяснить рационально. Марк улыбается в ответ и весь страх, вся неуверенность растворяются без следа. Теперь существует только он. Мой мужчина. Господи, кажется, я втюрилась по уши. Режиссёр что‑то кричит, камеры включаются, но я почти не слышу. Марк делает шаг ближе, не отрывая от меня взгляда. — Повернись сюда, пожалуйста, — раздаётся голос оператора. Я поворачиваюсь к камере, но мысленно остаюсь в безмолвном диалоге с Марком. В этом мгновении, где нет ни съёмочной площадки, ни команды, ни обязательств, только мы двое и эта невероятная, почти осязаемая связь между нами.