Глава 26

Либо мои глаза резко прибавили в килограммах, либо я ослабела настолько, что никак не могу их поднять. Но раздражающее сопение над ухом бесит настолько, что последние несколько часов с глазами я вела непрерывную и беспощадную войну, из которой в последние двадцать минут точно собиралась выйти победителем.

Еще один рывок и… да!

Серебристый потолок моей домашней комнаты приветливо подмигнул сверкающими звездочками. Всё бы ничего, но звездочки на потолок я не клеила.

Моргаю.

И еще раз.

И еще.

Уснула.

…

Примерно час спустя звездочек на потолке уже не было. Либо их кто-то убрал, либо мне таки полегчало. Полежав еще немного с открытыми глазами, чувствую, как в голову медленно возвращаются воспоминания о сражении, ссоре с Андрианом и побежденных змеючках.

Так, а я получается герой. И почему меня никто не чествует?

В поисках чествующих оглядываю окружающее пространство, но обнаруживаю в нем только одно отнюдь не склонное к чествованию тело. Избежавшая сражения Шиша вместо того, чтобы сидеть рядом с постелью и тревожно вглядываться в мое бледное лицо, преспокойно спит на соседней подушке.

Так, я не поняла.

— Эй, — возмущенно пихаю ее в бок, — эй! Это не так должно работать!

Но Шиша, вместо того чтобы проснуться и оросить всё вокруг слезами радости, разражено шлепает меня по руке и под вялое бормотание переворачивается на другой бок.

Потрясающе.

Всегда обожала наши теплые сестринские отношения.

Дотягиваюсь рукой до ближайшего громкого предмета, коим оказалась непонятно как оказавшаяся на тумбочке пустая тарелка и со всего маху бросаю ее на пол.

— А?.. Что?.. Чего? — сестра тут же подскакивает.

— Я очнулась, — любезно просвещаю нагло спавших.

— А, ну поздравляю, чего других-то будить, — бормочут нагло не проснувшиеся и снова укладываются спать.

Нет, ну что такое.

Пихаю.

— Хоть бы печеньку с кухни принесла, — грустно шебуршу, откинувшись на подушки, когда на мои пихания так никто и не среагировал.

— Сама себе принеси, не больная же… Астра! — от резкого вскрика закладывает уши. — Ты очнулась!

— Нет, не надо, только не надо меня обнимать, — верещу, отплевываясь, — я достаточно настрадалась!

Но меня, как всегда, не слушают, в результате чего я чуть не померла повторно, пока проснувшиеся личности выясняли, что моему организму тоже нужен воздух и желательно регулярно.

— Ой, ты знаешь, столько всего произошло! — счастливо сообщают мне. — Пока ты валялась в отключке, а меня заставили тут дежурить, бабушка уже успела организовать суд для оставшихся в живых красных, ну и тех, конечно же, кто пошел к ним в сообщники, и даже уже были проведены казни! А для остальных у нас теперь есть целая резервация, которую этим змеючкам пока запрещено покидать. Высшие рода, конечно, немного повозмущались, что наши сугубо внутренние конфликты были выставлены на показ перед всеми расами, и что, мол, сор из избы не выносят, но бабушка сразу сказала: когда из избы не выносят сор, рано или поздно оттуда начинают выносить трупы, и все как-то разом прониклись. А еще…

— Сколько погибло? — перебиваю, устав ждать паузу.

— Погибло? Красных? А, или ты про сражение? Нисколько! — Шиша едва ли не подпрыгивает. — Папенька так всё хорошо организовал, а вы так хорошо с его организацией справлялись, что были только тяжело раненые, но не погибшие! Яд на бойцов не действовал, наши змеи всегда были начеку, помогая там, где это требовалось, а твой Андриан вообще существ сто к лекарям перекинул прямо во время сражения, представляешь!

— А где он? — тихо спрашиваю, опустив взгляд.

— Кто? А, Андриан? Ну… — Шиша вдруг запинается. — Не знаю… В академии, наверное.

— Он что, не приходил? — глухо шепчу.

— Да приходил, конечно, и о состоянии твоем регулярнее всех заставлял отчитываться, я вот ему и говорю, чего я там должна вам докладывать? Спит, сопит и не шевелится, чего я еще могу…

— А забрать меня не пытался? — перебиваю.

— Эм… честно говоря, он даже в комнату к тебе не заходил, только иногда приходил лично меня спросить, как ты себя чувствуешь. Так вот я ему и говорю, откуда ж мне знать, как ты себя чувствуешь, я ж не…

— А почему не заходил?

— И ты туда же? — Шиша всплескивает руками. — Откуда же мне знать, почему он к тебе не заходил, я ж не…

— Понятно.

Молчу, опустив голову.

— А ты все-таки решила его брать, да? — сестра явно не готова разделять мои страдания. — Вот! А я говорила, что характер ни на что не влияет! Всегда найдется такой мазохист, которому ты понравишься!

— Встать помоги, мазохистка, — вяло шебуршу, чувствуя, как закружилась голова от одной только попытки приподняться.

— Зачем это? Нет-нет, лежи, меня же накажут, если ты в мою смену…

— Мне нужно к Андриану.

— А вы поссорились, да? Вот и я ему говорю, змеи на драконах, вообще-то, не женятся, а то он может не знал…

— Я обидела его, — с трудом сев, упираюсь локтями в колени и ладонями обхватываю голову, — сильно обидела просто потому, что он хотел обо мне позаботиться.

— Да и что? Как говорит бабушка…

— Шиш, — морщусь, — смени уже настроение.

Сестра наконец замолкает, скептично поджав губы.

— Ладно, — говорит на пару тонов тише и серьезнее, — перед семьей прикрою, а порталиста вызову прямо в твою комнату. Все равно сейчас все щиты опущены — пару дней уже как в доме проходной двор.

— Спасибо, — шепчу.

Талант организовывать всё в кратчайшие сроки Шиша явно унаследовала у отца, ибо уже через полчаса я, никем не замеченная, стояла перед дверью ректорского кабинета академии и не могла найти в себе силы постучать.

Но дверь в конце концов распахнулась сама, явив усталого и хмурого Андриана, который вместо того, чтобы взять на ручки и закружить, лишь молча взирал коршуном на туда-сюда качающуюся под дуновениями ветра от хлопающих глаз секретарши меня.

— Ты в порядке? — спрашивает явно не то, что хотел сказать, когда открыл дверь, но моя чувствительность к потокам воздуха дракошу явно взволновала.

— Ну как сказать, — тяну философски и… падаю. Падаю прямо на успевшие подхватить меня ручки.

— Боги, Астра! — восклицает Андриан, затаскивая мое отказавшее тело внутрь. — Тебя осматривал лекарь?

— Не знаю, — честно признаюсь, — однажды точно осматривал.

— Когда ты очнулась? — спрашивает дракоша, присев на диванчик для посетителей и усадив меня себе на колени.

— Да с часик назад, — полулежу в драконьих объятиях. И так здесь хорошо и спокойно, что никуда вообще не хочется.

— И почему никто не дал тебе укрепляющего? Или энергетических кристаллов, в конце концов? — требовательно вопрошает мой строгий ректор.

— А сестра не знает, где они лежат, — легкомысленно пожимаю плечами, утыкаясь носом во вкусно пахнущую шею и замирая от удовольствия.

— Так, стоп. Кто-то вообще знает, что ты очнулась?

— Неа, — тихонько шебуршу, засыпая. Вот теперь да, теперь можно. Теперь всё хорошо.

— Астра! — меня встряхивают. — Позволь уточнить, то есть ты просто очнулась и… пошла ко мне?

— Ага.

Рука, сжимающая мою талию, на секунду сдавливает ее сильнее, но потом сразу отпускает.

— Кусай, — звучит обреченное.

Непонимающе заглядываю ему в глаза.

— Кусай, — повторяют с настолько смирившимся видом, что даже неловко, — меня кусай. Кровь мою пить для тебя же самый лучший способ восполнить силы, верно? — ворчливое.

Вообще, верно, но я же не за этим пришла.

— А ты уже достаточно восстановился, чтобы я у тебя продолжила кровь пить? — скромно уточняю.

— Достаточно. Пей.

Ну-с, чего отказываться раз предлагают, тем более что, несмотря на твердую посадку, ощущение покачивания так и не прошло.

Кусаю!

Моя же вкусная булочка… Интересно, а дракоша знает, что на вкус его кровь слаще самого вкусного на свете шоколада? Хотя нет, не буду ему говорить, он же зубастый драконище, ему не положено.

Картинка перед глазами начинает постепенно проясняться, ощущение морской волны проходит, а руки и ноги больше не кажутся чужими.

— Судя по появившемуся румянцу, тебе лучше, — говорит Андриан, как только я отрываюсь от его шеи. И внезапно ссаживает меня на диван.

Удивленно наблюдаю, как он пересекает комнату и подходит к своему столу, невозмутимо за него усаживаясь.

Но… но…

Андриан берет какую-то бумажку и начинает сосредоточенно что-то на ней читать и подчеркивать.

— А-а-а-а… — тяну намекающе, но меня совершенно и абсолютно игнорируют.

Сидим.

Все-таки побледневший Андриан работает, все-таки покрасневшая я смотрю.

Прямо.

С вопросом.

С немым вопросом.

Игнорируют.

Встаю, уже не покачиваясь, и подхожу к столу.

Ноль реакции.

Не выдерживаю и попой сметаю со стола все бумажки, непрозрачно намекая, что я лучше всяких там бумажек. Но Андриан по-прежнему на меня не смотрит. Вместо этого, с всё тем же невозмутимым видом подбирает одну из слетевших на пол бумажек и продолжает ее изучать.

Неловко как-то.

Сижу тут на столе вся такая вполне красивая, в коротком домашнем платье, прямо перед его носом, а он…

Чувство неловкости достигает апогея.

— Может, поговорим? — неуверенно предлагаю, смущенно заерзав.

Дракон поднимает на меня нечитаемый взгляд.

— В самом деле? — спрашивает нарочито удивленно. — Ты в самом деле предлагаешь мне поговорить? Ты? Что с тобой, Астра, ты ли это?

— Я… — опускаю взгляд куда в район «чувствую свою вину». — Я хотела извиниться за те слова, что сказала тебе. Я так не думаю, просто…

— Просто ты хотела добиться своего любыми путями, я понял. Что ж, я видимо тоже должен извиниться. Прости, что ограничил твою свободу, это было эгоистично с моей стороны.

— Прощаю, — осторожно выдыхаю и… жду.

Но ничего не происходит. Дракон всё так же читает свои бумажки, не обращая на меня никакого внимания.

— А… это всё? — спрашиваю тихонько.

— Понятия не имею, — Андриан пожимает плечами, — обычно это вся информация, которую ты мне выдаешь. Не вижу смысла спрашивать что-то еще.

Опускаю взгляд еще ниже, на уровень «очень остро чувствую свою вину».

— Андриан, а я… я тебя люблю, вот, — шебуршу.

Читаемая бумажка резко летит на пол.

— И я тебя люблю, Астра, но жить так больше не могу. Ты не говоришь мне вообще ничего, не предупреждаешь, не объясняешь своих поступков, не рассказываешь о планах. Да, я тоже виноват, да, я был неправ, но я стараюсь, Астра. Стараюсь сделать всё, чтобы мы были вместе, а ты вместо того, чтобы хотя бы попытаться делать то же самое, просто сбегаешь или говоришь «так надо!». Что надо? Кому надо?

— Мне надо! — тоже начинаю закипать. — Хочешь знать кто я? Да пожалуйста! Я — одна из изумрудных змей, самых сильных представительниц змеиной расы. Больше трех тысяч лет мой род возглавляет змеиное королевство, стараясь сохранить хоть какой-то порядок среди тех, кто патологически к нему не склонен. Я не наследная принцесса, императором по факту является брат бабушки, они близнецы. Но, как ты уже знаешь, с мальчиками в нашей расе как-то не очень, они если и рождаются, то слабыми и вскоре умирают. Так было ровно до тех пор, пока безмерно любящая брата бабушка не поставила себе цель любыми путями сохранить ему жизнь. Не буду рассказывать, как она этого добилась, но теперь мальчики-змеи не умирают, а вполне спокойно себе живут. Вот только детей у них, видишь ли, не бывает. Совсем! Поэтому хоть я и не прямая наследница, но все равно ей являюсь.

— А твоя мать? — Андриан скрещивает руки на груди.

— А моя мать не дотягивает до этого звания ну никак. Мало того, что она по натуре скорее эльфийка, чем змея, так еще и магически слабее многих змей, что неприемлемо в нашей суровой ситуации. Поэтому сквозь тот щит, который стоял там, куда пробралась бабушка, могла пройти только я! Поэтому именно я обязана была туда пойти! Поэтому, Андриан!

— Отлично! И почему нельзя было рассказать мне об этом до того, как возникла вся эта ситуация?

— А змеи вообще хоть когда-нибудь хоть что-нибудь хоть кому-нибудь что-то рассказывали? — взвиваюсь. — Да мы самая закрытая раса, Андриан! Мы тысячелетиями молчали, не открывая свои тайны ни одному чужаку! У нас в крови заложено тайны хранить! Вы даже имя нашего правящего рода не знали, что уж о других подробностях говорить. Да даже мой папа не знает большую часть того, что уже знаешь ты, но при этом ты продолжаешь обижаться на меня за то, что я просто делаю то, что делают все змеи испокон веков!

— Мне можно было и сказать.

— Тебе?! Да ты вообще дракон, мы всего сто лет как не воевали! И дальше бы воевали, если бы ваш правитель на моей дальней родственнице нечаянно не женился! Да и вообще! Не ты ли воротил от меня нос половину семестра, а потом просто взял и попросил предать своих, прекрасно зная, что вы даже переводчика со змеиного ни за какие деньги найти не можете, что уж о снятии барьеров говорить? И не ты ли вечно подозревал меня в таком, что любая нормальная девушка встала бы и ушла? Скажи спасибо, что я просто заползала под шкаф и отзывалась на тортик!

— Да я чуть не свихнулся, пытаясь понять твое поведение! — с Андриана тоже слетает мнимое безразличие. — А ты не могла дать и намека на то, что на самом деле хочешь!

— Да я всего лишь хотела, чтобы мужчина, который признается мне в любви и ультимативно тащит замуж судил обо мне по моим поступкам, а не по личным предрассудкам! Это так много? Как я должна была понять, что ты в самом деле любишь меня? Ты просил о доверии, но при этом сам не доверял настолько, что даже переспать со мной не мог! Я спасла тебе жизнь, я помогала тебе против своих, я почти безропотно принимала все твои ррр-замашки, я пришла в твою семью, я привела тебя в свою, я помогла твоему брату. Этого недостаточно было для обозначения намерений? Да, я молчала, но ты тоже далеко не всё мне рассказывал! Только вот я тебе доверялась раз за разом, а ты мне никогда!

На лице дракона желваки обозначились так ярко, что стало даже немного страшно за его челюсть, но сказать ему при этом было нечего.

— И вообще, знаешь что? — восклицаю.

— Что?

— На тебе! — комкаю ближайшую к себе бумажку и кидаюсь ею в дракона.

Андриан застыл.

Ой… ой-ёй… а чавойта он так смотрит, ой…

Опершись обеими руками о столешницу, Анри медленно встает.

Ой-ой-ой, может это была какая-то важная бумажка?

Медленно и плавно отползаю.

И тут вдруг этот ректор недобитый, не глядя, берет ближайший к себе листок, резко его комкает и… тоже пуляет в меня!

…

Ах-шшш, так-шш?!!

Ну всё. Это война.

С пола дотягиваюсь рукой до декоративной подушки на милом диванчике и снова пуляю!

Но Андриан, в отличие от первого раза, ловко уворачивается, и подушка прилетает прямо в стоящие на настенных полках склянки!

Дзынь! Буль! Бах!

А мне понравилось!

Дотягиваюсь до еще одной подушки и снова отправляю ее в недолгий, но приятный полет, но в этот раз Андриан ее перехватывает и… запуляет обратно в меня!

Ах ты ж, боевой ты маг, заваливаюсь!

Я подбит, но не сломлен!

Кидаюсь к очередной отлетевшей от моей попы бумажки, быстро комкаю и отправляю снаряд в оборзевшего врага!

Но враг не дремлет!

Пока я лезла за одним снарядом, он уже сделал два других и последовательно запустил ими в меня!

Нечестно!

Мы в неравных условиях!

Подбегаю к ближайшей полке, хватаю первую попавшуюся склянку с неизвестным содержимым и… нет, в врага не пуляю, врага жалко, грохаю ее об пол!

А затем мстительно прищуриваюсь, ожидая реакции.

— Мне никогда не нравилось это зелье, — реакция не замедлила появиться.

— А это? — тут же невинно уточняю, тыкая пальчиком в следующую склянку.

Дракон поджимает губы, но не катапультируется… не ката… не… капитулирует!

Хватаю и бью!

Змеиные тоже не сдаются!

— Еще можно? — откровенно бравирую.

— Да хоть все! — откровенно психует.

— Да пожалуйста!

Кидаю!

Но враг всё еще не повержен, он вдруг выходит из-за стола, подходит ко мне вплотную, мое сердце замирает, Андриан протягивает руку и… сметает с полки все склянки напрочь!

Стою.

Обтекаю.

Буквально.

— То есть вот так, — шиплю, — то есть что нам эти склянки?

Подбираю валяющуюся на полу подушку и со всего маху вмазываю ею по наглой морде!

Андриан от неожиданности даже пошатывается (а может это я слишком много крови выпила), стратегически отступает, перепрыгивает через стол, хватает вторую подушку и… тоже шарахает ею меня!

— ШШШШШШШШШШШШШ!

Бах! Бах!

БАХ!

Серия точных и немного неточных ударов обрушивается на вражину проклятого, но тот не зря учился змей убивать! Не сдается! Тоже бьет!

Бой нарастает!

— Гад! Гад! Гад! — шиплю. — Так я и выдам все свои секреты исконному врагу!

— Хвостатая ты зараза! — гад не дремлет. — Так я и отпущу на смерть ту, что люблю больше жизни!

Это был удар ниже пояса!

— Ииииых! — со всей силы замахиваюсь наполовину опустевшей подушкой и обрушиваю ее на дракона! Дракон внезапно дезориентируется в перьях, спотыкается и падает на пол, утягивая меня за собой.

— ГААААД! — верезжу, вырываясь. — СЛЕЕЕЕЗЬ! Я еще не всё тебе настучала!

— Змея ты вредная, зараза подколодная, ну за что я тебя так люблю, хвостатая ты гадина, — бормочет Андриан, борясь с моими конечностями. — Лежать! Будешь мне все секреты свои рассказывать?! Будешь, спрашиваю?!

— А вот и не буду! — вредничаю, и горячие губы вмиг целуют так жестко и властно, что вредность сразу кончается.

— А сейчас?! — на меня смотрят самые строгие ректорские глаза на свете. — Я кого спрашиваю?!

Сдуваю с лица прядку! Хотела свою, но получилось Андриана!

— А вот и буду! — тоже из вредности говорю, чтобы больше не целоваться!

— Уверена?!

— Да!

— А замуж за меня когда выйдешь?!

— Да хоть завтра!

— Значит завтра и выйдешь!

— А вот и выйду!

Дотягиваюсь рукой до павшей подушки, замахиваюсь и… подушка выпадает из ослабевших пальцев, когда самые любимые руки на свете жарко обнимают, а губы накрывает страстный поцелуй.

Перья, вступившие в неизвестную реакцию с содержимым склянок, мы потом убирали долго.

* * *

— Змеин!.. Тьфу, Валлер, шаг вперед! — голос декана боевиков, имя которого я так и не выучила в связи с перестановкой приоритетов, вывел меня из состояния «я не сплю, но досыпаю». — И зачем нужно было так скоропостижно жениться, — недовольно бурчит палач от физкультуры, хмуро оглядывая помятую меня.

Ах да, имя я его не выучила, потому что срочно пришлось учить своё.

— Не могу знать! — четко рапортую. — Мне сказали жениться, я женилась!

— Не сомневался в тебе, Зме… Валлер. А на занятие зачем пришла? У тебя уже есть два освобождения: одно на две недели в связи со сражением, а второе навечно в связи с браком. Чего надо?

Дуюсь.

Вообще-то я сегодня всё утро доказывала Андриану, что учиться мне очень даже понравилось, уходить я никуда не хочу и вообще, что ты меня будишь, это не значит, что я начну ходить на пары. Но на пары меня все-таки подняли, аргументировав, что они последние перед серьезной сессией и либо я иду на пары, либо я не иду на пары, но тогда мы вообще оба никуда не идем и вряд ли в ближайшие дни в принципе куда-то пойдем… в общем, пришлось вставать.

— Я выбираю первое освобождение, — счастливо заявляю, — но потом всё равно вернусь, не надейтесь.

— Не надеюсь, — бурчит декан, бросая укоряющий взгляд в сторону ржущей Милы, с которой нам еще предстоит очень серьезный разговор о том, что такое хорошо, а что такое отношения с деканом боевиков.

Сидеть на лавочке, пока все бегают, было бесподобно хорошо, и даже камушек на шее, который намекающе грелся всё утро, меня вовсе не волновал. О том, что со мной всё хорошо, и я с Андрианом, родные знают, о том, что Шишу за мой побег не четвертовали в свою очередь знаю я, поэтому чего тут психовать.

Но повод, видимо, все-таки был, ибо появившийся на полигоне злой и раздраженный папа, явно не к декану на чай заглянул.

— Какого черта мне сегодня с утра пришло уведомление о браке леди Астры Андервуд и лорда Андриана Валлера? — спрашивает без предисловий, грозовой тучей нависнув над радужной мной.

Ой да, так себе у моего дракоши фамилия, но мою он отказался брать.

Невинно смотрю вдаль.

— Так получилось, — тяну, — видишь ли, Андриан как честный человек…

— Избавь меня, бога ради, от подробностей! — восклицает непоследовательный папа. — Почему ты ничего не сказала нам?! Хотя нет, иначе вопрос задам, сказала ли ты Андриану, что по змеиным законам ваш брак недействителен?!

Ой. Опять я ему чего-то не сказала.

— Неа, — улыбаюсь, надеясь, что после того, как он узнает, мы не пойдем сразу разводиться.

— А сообщать ты ему об этом планируешь, зараза такая? — папа явно на стороне своего почти зятя.

Вздыхаю.

— Ну мы так замечательно поженились сегодня…

— Сейчас же, Астра!

Ну вот.

— Что значит, мы не женаты? — рычит на меня Андриан полчаса спустя, не обращая на моего папеньку, решившего поприсутствовать здесь в качестве адвоката, никакого внимания. К слову, защищать папенька собирался права Андриана.

— Ну вот так как-то, — смотрю на него ласково-ласково, а то в кабинете склянки кончились, — нам с тобой еще в змеином храме нужно источники объединить и тогда совсем-совсем женаты будем.

— Когда? — всё, что спрашивает дракоша, причем с таким видом, с каким на красных змеюк недавно ходил.

— Убивать никого не надо, правда, — на всякий случай шебуршу.

— Когда, я спросил?

Тут в дело вступает папа.

— Вообще-то это быстро не делается, да и на свадьбе своей старшей дочери я хочу погулять нормально, Анри. Имей совесть. И терпение.

Но совести и терпения у моего дракоши не было, зато нашлось желание жить и преимущественно мирно с моими дорогими родственничками, которые просто так свою старшенькую отдавать не собирались.

Поэтому свадьбу делать нам все-таки пришлось, причем масштабы ее росли настолько стремительно, что залы для тихих семейных змеиных браков с этими масштабами ну никак не соотносились. В итоге, всё, что не соотносилось пришлось сносить, ибо свадьбу захотели не только мои родственники, но и родственники Андриана.

Они и снесли. Не соотносящееся.

Так что терпеть Андриану пришлось аж целый месяц.

Но месяц спустя совершенно красивая и совершенно дохлая после сессии я все-таки стояла перед алтарем, где нас должны были порезать… в смысле соединить нашу кровь и источники и смотрела в глаза своего самого дракона любимого.

Который точно так же смотрел на меня.

И все при этом смотрели на нас.

Мила с… сейчас-сейчас… Гарвином и вовсе стояли совсем рядом, как доверенные хранители наших семейных уз. Хотя вместо декана вообще-то должен был быть блондинчик с общемагического факультета, как самый близкий друг Андриана, но тот заявил, что как самый близкий друг Андриана, он не готов в таком свидетельствовать.

Поэтому в свидетели пришлось брать Гарвина, который тоже оказался близким другом моего дракоши. Получилось красиво: пара для пары. И судя по счастливому лицу Милы, мне и самой вскоре придется свидетельствовать что-то аналогичное, ибо влюблённость последней стадии я уже освидетельствовала. Благо, с обеих сторон.

Как мы теперь доучиваться будем, я не представляю.

Неподалеку от нас стояли счастливые родители. Причем попарно стояли и попарно счастливые. Чему конкретно радовались мои, я не знаю, но родители Андриана в последнее время радовались буквально всему. После того, как Андриан заставил свою мать всё рассказать мужу, а тот, глубоко пораженный открывшимися обстоятельствами, запретил кому бы то ни было косо смотреть… и в принципе смотреть на свою жену, у них всё наладилось настолько, что они даже повторно заключили свой брак, также воспользовавшись змеиным алтарем объединения источников.

И мама Андриана наконец стала настоящей матерью. Пусть уже не для старшего сына, который так и не смог признать в ней ту, кого мы обычно называем мамой, но хотя бы для младшего, который после двухмесячного пребывания в госпитале поправился настолько, что совершенно спокойно стоял рядом с родителями и тоже счастливо улыбался. Какой конкретно у него был повод, я тоже не знаю, но счастливо.

На свадьбу не точной наследницы (вдруг наши лекари еще и бесплодие мальчиков лечить научатся) были приглашены и представители красных змей в знак примирения и предложения дружбы. Сколько уже можно предлагать, я не знаю, но мы всё предлагали и предлагали.

Рано или поздно согласятся, мы настойчивые.

Как и стоящий рядом дракоша, крепко сжавший мои пальцы, когда острый нож священника аккуратно прошелся по запястьям, объединяя навсегда наши жизни.

— Опять из-за тебя кровь пускаю, — улыбается мой самый-самый (перечисление всех возможных восхваляющих эпитетов) дракон.

— Сам такую судьбу на груди пригрел, — коварно улыбаюсь в ответ.

— Пригрел, — шепчут самые нежные на свете губы, склоняясь к моим, — и никогда-никогда не отпущу.