Глава 5

— То есть ты не просто так в гости зашел, — слышу, как хмыкнул мой ректор, и плотненько приникаю к двери, чтобы было лучше слышно.

— Сам понимаешь, что не просто. — Судя по голосу, собеседник осторожно ухмыльнулся в ответ. — Начальство несколько, кхм, обеспокоено сложившейся ситуацией с этой змеёй, которая так уютно пригрелась в твоей академии.

— Наше начальство не устраивают результаты моего расследования касательно этой расы? — в голосе Андриана появляется едва уловимая угроза, а «эта раса» неловко ведет хвостиком, выражая некоторые муки совести.

— Устраивают. И торопить или попрекать тебя никто не собирается, учитывая, что если бы не ты, никто бы даже не знал, что надо расследовать. Да и никто кроме тебя так далеко бы никогда не продвинулся. Но какой ценой это всё происходит, Анри?

— Лим, только не говори, что тебя послали проверить мою вменяемость. — Голос ректора, в котором отчетливо сквозит ирония, смешивается со звуком разливающейся по бокалам жидкости.

— А вот и скажу. Не то чтобы кто-то в тебе сомневался, но змеи… пугают. Особенно в сочетании с драконами. Особенно с драконами с такой семейной историей.

— Всё под контролем, — отрезает мой уже не ледяной, но прохладненький.

— Настолько под контролем, что ты вчера её демонстративно у всех на глазах поцеловал? Не пойми меня неправильно, драконы и не такое вытворяют, когда находят свою пару, про змей я вообще молчу, они могут довести кого угодно, но… Андриан, все несколько волнуются. Ты уверен, что она не подослана к тебе специально, чтобы помешать расследованию? И уверен ли ты сам, что способен объективно мыслить в ее присутствии?

— Не уверен, — тихо выдыхает мой ректор, после чего голоса двух мужчин резко перестают быть четкими. Видимо, они уселись в дальней части кабинета.

Заметалась по приемной, пару раз едва не сбив вернувшуюся секретаршу, пока взгляд не упал на открытое окно. Нет, мое тельце, конечно, для скалолазания не предназначено, но и для такой концентрации любопытства в крови оно не предназначено тоже, поэтому вылезаю!

Вылезаю, игнорируя все охранки, и, неожиданно мысленно благодаря декана боевиков, почти по воздуху перебираюсь на соседний подоконник.

Окно у ректора не открыто, но с учетом отсутствия у меня проблемы охранных заклинаний, чуть-чуть расплавить стекло и быстренько пролезть внутрь не так уж и сложно. Меня такому еще в детстве папа научил, когда мы заключили сделку о том, что он научит меня незаметно воровать с кухни пирожки, а я взамен буду якобы беспристрастно выбирать только папенькиных преподавателей и столь же «беспристрастно» отвергать бабушкиных. Бабушка в свою очередь предлагала мне аналогичную сделку, но ее условия были менее выгодными.

— …тем более ты даже не знаешь, из какой она семьи и что вообще из себя представляет. — Темноволосый статный мужчина средних лет, судя по зрачкам тоже дракон, сидел в кресле напротив ректора и вяло потягивал из бокала что-то алкогольное. Несмотря на демонстративно расслабленную позу, взгляд мужчины был цепким, и за этой цепкостью читалось неподдельное волнение.

— Лим, я в этой сфере уже больше пятнадцати лет, — ректор тоже в свою очередь крутит в руке бокал, но его мысли явно витают вдали от перспектив алкогольного опьянения, — и будь я проклят, но она не одна из нас.

— Правильно, она одна из них. Анри, посмотри, что ты творишь…

— Я же уже сказал, что всё под контролем! — ректор начинает злиться, и я затихаю мышью на подоконнике. Свою порцию ремня я уже заработала, не хотелось бы усугублять.

— Под чьим контролем?! Её или твоим? Я, конечно, всегда знал, что драконья вспыльчивость рано или поздно возьмет верх даже в таком хладнокровном тебе, но в случае с конкретно этой девушкой…

— Да оставь ты её в покое! Да, я вспылил! Да, не собирался так открыто демонстрировать наши отношения… или как это назвать… Но надо же было как-то обозначить для всех, что я лично пооткусываю хвосты каждому, кто посмеет к ней приблизиться!

— Я всё понимаю, никто не спорит, что мы дикие собственники, но зачем это было демонстрировать так?!

— Вспылил! Хотел иначе, но эта зараза чешуйчатая вытрепала мне все нервы, вот я и… несколько переборщил. — Судя по виду ректора, он даже раскаивается.

А мне понравилось.

— Андриан, вот ей-богу, ты никогда не доставлял проблем в плане поступков и репутации, но вот это вот твое решение встречаться со змеёй наверстывает все возможные прегрешения вместе взятые!

На лице ректора отчетливо проявляются желваки, и он резко встает с кресла, подходя к окну. На миг пугаюсь, что это меня рассекретили, но, заглянув в глаза Андриану, сразу понимаю, что нет.

Но переползти куда-то надо, срочно!

Переползаю на полку шкафа, затем на еще одну и еще. Надо занять позицию повыше, чтобы меня точно не обнаружили, и был хороший обзор.

— Я с ней и не встречаюсь. — Звучит, тем временем, тихое и злое признание.

— Да я заметил!

— Нет, Лим, серьезно. Она… хочет от меня только одного.

Ну нет, одного мне точно будет мало, хотя бы пару раз.

— Денег? Власти?

— Постели. — Ректор очень суров. — Это условие завершения ритуала охоты. Отношения со мной ей не интересны.

— И поэтому ты бесишься?

— Я не бешусь, — хрусь! Бокал лопается в руках мужчины, и я невольно радуюсь, что от подоконника все-таки отползла.

— Ну да, — Лим качает головой, глядя, как ректор зло отряхивается от осколков. — И что она делает для того, чтобы завершить охоту?

— Ничего. Ей вообще ничего не надо делать. Ей достаточно просто быть собой — ехидной, вредной чешуйчатой заразой себе на уме, чтобы в неё влюбился весь мир, черт бы его побрал! — кажется, ректор разбивает что-то еще.

Игриво веду хвостиком. Как я все-таки хороша!

— Дурдом, — выдыхает Лим, отпивая разом едва ли не полбокала, не морщась. — Ладно, я понял: ты влюбился и бесишься от того, что она не отвечает на твои чувства, более того, всячески издевается и даже не скрывает того, что усвистает в закат, стоит только тебе поддаться её чарам. Поэтому ты с одной стороны не можешь наступить себе на горло и показать ей свою слабость, а с другой, отпустить ее не можешь тоже, поэтому всячески стараешься привязать к себе покрепче. А учитывая ее природную вредность и твою природную вспыльчивость становится понятно, почему змеям и драконам нельзя подходить друг к другу ближе, чем на один километр, чтобы это не было травмоопасно для окружающих. Я ничего не упустил? — Ректор молчит. — Почему бы вам просто нормально не поговорить?

— Да с ней невозможно разговаривать, — цедит сквозь зубы, — она либо кусается, либо целуется, либо язвит и подшучивает.

— А ты точно уверен, что она к тебе ничего не испытывает? — Лим иронично приподнимает брови.

— Она змея, с ней я ни в чем не уверен.

— Если опустить тот факт, что она змея, получается поведение типичной женщины.

— Лим, я не знаю. Слово «типично» вообще не про это исчадие змеиное. Общаясь с ней, я правда не представляю, что она сделает в следующий момент.

В следующий момент я попытаюсь принять более удобное положение вот на этой жердочке, а то на шкафу пыльно.

— Ладно, давай рассказывай, какие там новости по расследованию.

— Вот пара новых расшифрованных страниц, — ректор проходит к столу, отпирает неприметную дверцу и достает из сейфа несколько листков, — но там ничего интересного.

— Так мало? — Лим недовольно морщится. — Неужели нельзя ускорить?

— Нельзя. — Ректор поджимает губы. — Ни один змеиный потомок, даже в самом дальнем поколении не готов на нас работать. Чертова солидарность.

— Да уж. Всегда поражался как при такой склонности к эгоцентричности змеи так сплочены перед лицом опасности.

А нечего к нам свои морды совать!

— Это основа их выживания, — ректор пожимает плечами.

— А свою Астру ты к этому привлечь не хочешь?

— Нет, — отрезает.

— Не доверяешь?

— Не хочу ставить ее перед выбором. И честно говоря, не хочу знать, какой выбор она в итоге сделает.

— А что если предложить взамен себя?

Тяжесть взгляда ректора возросла в геометрических масштабах.

— Что? По-моему, сделка как раз в духе змей, тем более, один раз она тебе уже помогла.

— Не обсуждается.

А я бы вот обсудила, но обсуждение несколько откладывается, так как акробатические этюды, которые я совершаю на потолке, чтобы тоже заглянуть в те самые бумажки, не оставляют маневров для размышлений.

Только бы не грохнуться, только бы…

Вытягиваю шею.

— Бессмыслица какая-то, — Лим раздраженно кидает листки обратно ректору.

Да ну что такое, ну я же соскальзываю!

Ползу обратно.

— Понятно одно — они готовят новую войну, — ректор задумчиво скрещивает руки на груди, кидая бумажки на стол перед собой.

А я чуть не сваливаюсь!

Какая война, что за война, меня же сошлют на огород к бабушке! Нет, не надо, пожалуйста, я готова договариваться!

— Вопрос только в том, насколько в курсе их нынешнее официальное правительство, — тянет Лим.

Мы не в курсе!

— И не совершаем ли мы ошибку, не посвящая их в творящиеся дела… — ректор подхватывает.

Совершаете!

Мужчины немного помолчали, а я снова добралась до бумажек.

Вытягиваюсь…

— Поговори со своей змейкой, — наконец нарушает молчание Лим, — если ты прав, и она не заодно с ними, это единственное существо, которое может сейчас стать твоим союзником.

Еще чуть-чуть вытягиваюсь…

И….

ОЙ! Уй!

ШШШ-шш!

Хотя бабушка всегда говорила, что такие как я мужчинам с неба не падают, сваливаюсь!

Сваливаюсь прямо на голову одному вредному ректору.

Аааа! Ремень как никогда близко!

— Астра?.. Какого?.. — вредный ректор спотыкается, пытаясь выпутать свою голову из моих колечек, но я слишком сильно паникую, чтобы меня можно было так легко развязать. — ЗМЕИНАЯ! — рычит пару бесплодных попыток спустя, и я, разобравшись наконец, где у меня конец, а где попа, которая в опасности, сигаю аки ястреб вниз, на волю, туда, где он снова перестанет меня видеть.

Тикаю!

— СТОЯТЬ! — звучит громогласный приказ, и в ошеломительном рывке ректор неожиданно успевает поймать меня за кончик хвоста.

Вырываюсь, но в панике забываю, как снова сделать себя невидимой, особенно для тех, кто уже меня видел. Я дама такая, один раз увидев, развидеть меня уже сложно!

— Стой, сказал! — ректор не брезгует носиться за мной по кабинету, причем с таким страшным выражением лица, что попа уже заранее начинает писать завещание.

— А ну обернись, зараза!

Удираю!

Ныкаться надо, ныкаться!

Только куда?!

— ОБЕРНИСЬ, ВСЁ РАВНО ПО БРАСЛЕТУ НАЙДУ!

Ой-ой-ой, то есть браслетик я даже в истинной форме магически с собой прихватываю?

Какая досада!

Беру рискованный пробег в сторону окна, прицеливаюсь, уже почти допрыгиваю…

— Попалась! — не в меру быстрый ректор, где-то там на чужих змеях наловчившись, поймал меня прямо поперек туловища и крепко спеленал заклинанием.

Бой проигран, но не проиграна война!

Кусь!

— Ай! Астра, да заканчивай этот цирк!

Ну ладно.

Дрожу.

Дрожу и, немного подумав, оборачиваюсь, здраво посчитав, что в человеческой форме у меня больше шансов задобрить его жалостливыми взглядами.

Приняв человеческую ипостась, оказываюсь прямо на ручках своего укушенного, который смотрит на меня так, словно он тоже рано или поздно начнет кусаться.

— Нда, — слышим тихое из угла, где завис темноволосый, никак не принимавший участия в нашем коротком забеге. Дружно оборачиваемся к нему, переставив буравить друг друга взглядами. — Знаешь, друг, у меня нет больше вопросов о том, почему ты творишь неадекватные вещи. У меня теперь только один вопрос — как ты еще умудряешься творить адекватные.

Ректор кидает короткий злой взгляд на меня и резко сгружает мое дрожащее тельце на пол.

— Сядьте, — бросает коротко и самолично силой усаживает меня на стул. Затем усаживается напротив сам и хмуро произносит: — у вас есть десять секунд, чтобы придумать, почему я не должен расценивать ваше появление как доказательство шпионажа на общество радикальных змей.

— А у меня есть право хранить молчание?

— Нет.

— Тогда я промолчу.

Рука ректора, кажется, рефлекторно дергается в сторону ремня на поясе, и я тут же верещу:

— Ладно-ладно, я всего лишь хотела наглядно продемонстрировать, какой я на самом деле подарок небес, а то до вас намеками явно не доходит! — Рука на поясе угрожающее сжимается. Нет, определенно девушки выбирают себе мужчин похожих на их отцов — у моего папочки точно такие же рефлексы спустя типичные три минуты общения со мной. — Да ну что вы сразу начинаете, я тут просто ползала!

— По потолку? — зубы ректора сжимаются с такой силой, что хочется рефлекторно дать пожевать ему веточку, чтобы не сточил. — В моем кабинете? В моем защищенном в том числе от змей кабинете?

— Ну простите, я не знала, что от меня тут защищаются! — праведно негодую. — У вас тут нигде «По потолкам не ползать!» не написано.

— А то бы вы тогда не ползали!

— Тогда бы — ползала. А вот если повесить что-то вроде «окрашено»…

— Хватит! Что вы здесь забыли? И что успели услышать?

— А что вы вперед забегаете, мы допросы на парах еще не проходили!

— Змеиная!

— Да ничего я не услышала! То есть всё услышала…

— И что вы об этом думаете? — внезапно вмешивается ректорский приятель, рассматривающий меня с неожиданным любопытством и долей пока неуловимой симпатии.

— Что подслушивать нехорошо!

— А если честно?

— А честно подслушивать — это уже просто слушать получается, то есть утверждение не меняется. Вы меня наводящими вопросами не запутаете, я все теоретические предметы на отлично сдала!

Черноволосый переводит на ректора слегка философский взгляд.

— И где ж ты так нагрешил, а? — спрашивает явно риторически.

Ректор только устало проводит рукой по лицу. А затем, словно решившись, встает и внезапно вручает мне те самые бумажки, за которыми я так неудачно поохотилась.

— Читайте, — бросает устало, — на обратной стороне оригиналы.

Вчитываюсь!

Так, тут что-то вроде описания процедуры служения богу… всё бы ничего, но у нас нет бога. И даже если бы он был, мы бы явно с ним так не заморачивались.

Вчитываюсь внимательнее.

— Такое ощущение, — наконец говорю, — что они были готовы к тому, что эти бумаги попадут не в те руки. Не знаю точно, что тут имелось в виду, но явно не то, что написано.

Две пары глаз мрачно меня буравят.

— Отдайте мне все бумаги, — говорю, стараясь показать всю серьезность своего страха уехать на огород к бабушке, — я попробую понять, но ничего не обещаю. И расскажите уже наконец, что происходит. Ваше нежелание привлекать нас к своему расследованию может в самом деле иметь фатальные последствия. Вы не сможете играть в партизанские войны со змеями, это вам не открытое столкновение. Здесь вы проиграете еще до того, как начнете играть.

— «Нас»? — Лим цепляется за брошенное мной слово. — Мы говорили о правительстве, почему же вы произнесли слово «нас»? Случайная ли это оговорка, учитывая всю секретность вашего имени, подружку-пажа и странный интерес радикальных змей к вашей личности?

— Я не правительство, если вы об этом, — охотно просвещаю.

— Аршадаш, — внезапно произносит ректор, страшно ломая все согласные, но всё же довольно верно повторяя услышанное слово. — Что это? Какое-то слово на змеином, приветствие или… имя вашего рода? Почему змеи назвали вас высокой гостьей? Почему так хотели заполучить? Вы же явно близки к императорскому роду, не отпирайтесь. Вопрос только насколько?

В данный момент, слава богам, которых у нас нет, пока достаточно далеко. Главное, чтобы этот императорский род не заявился сюда.

— Пару тысяч километров между нами точно есть, — важно киваю, с откровенной хитрецой глядя на двух мужчин и весьма прозрачно, тем самым, намекая, что правду они из меня не вытянут даже под пытками. Даже если будут пытать тортиком. Хотя если он будет с заварным кремом…

— И как у тебя до сих пор даже глаз не дергается? — снова обращается к ректору Лим.

— Кто тебе сказал, что он не дергается, — сурово выдыхает мой зубастенький, безнадежно махнув в мою сторону рукой.

Скромно молчу.

— Ладно, Андриан, решайся. Предлагаю все-таки взять ее в управление и показать бумаги. Хуже всё равно уже не будет — если она одна из них, ничего нового не увидит, испортить тоже не сможет — копии у нас есть. Если решит не вмешиваться, мы ничего не потеряем, а вот если соврёт…

Оба посмотрели на меня.

— То у вас будет хотя бы одна рабочая версия, — мило подсказываю. — Пусть даже и неправильная.

Мужчины кривятся, но возразить им явно нечего.

Еще несколько секунд на лице ректора отображается мучительная борьба, но затем он всё же принимает решение:

— Постарайтесь не испортить мне репутацию, — устало выдыхает и открывает щелчком пальцев портал, — хотя бы не фатально.

Виду не показываю, но становится даже немного обидно — не хватало только, чтобы меня, Шэрон Аршадаш, стыдились на людях показывать!

Гордо взмахиваю своей густой копной блестящих волос, как бы намекая, кто тут самый лучший на свете (и в темноте тоже) образец красоты и изящества.

Ректор не реагирует, а вот Лим невольно засматривается и тут же получает жгучий взгляд от таки среагировавшего, но не на то, ректора.

— Волосы в пучок соберите, — цедят мне, и я тут же взрываюсь негодованием:

— Между прочим…

— Всё-всё, — ректор вскидывает руки, — даже знать не хочу, не соберёте, так не соберёте.

Недовольно шагаю к порталу.

Вот с одной стороны, хорошо, что он осознал всю тщетность попыток со мной спорить, а с другой, как-то неприлично обрывать вот так, я вообще-то шутку хотела пошутить…

Хорошая же была шутка…

Грущу.

В портал ректор почему-то сначала пропускает Лима, а потом уже только меня. Моя попа сразу что-то в этом заподозрила, но всё же не ожидала, что её, такую красивую, так вероломно шлепнут, стоит только мне отвернуться.

Взвиваюсь с шипением в самый момент перехода, и пока еще белая дымка портала не спала, меня шлепают по попе еще раз.

Ну всё!..

Разворачиваюсь и… ах да, я же хотела вести себя прилично.

Ладно, потом его покусаю.