Глава 6

Управление встретило нас гомоном серьезных голосов, запахом защитных заклинаний и серыми безликими стенами. Видимо, личные порталы здесь были запрещены в целях безопасности, так как вышли мы в огромном мрачном зале, наполненном стационарными портальными дымками и кучей переговаривающихся существ, стоящих в очередях к этим дымкам.

— Вперед, — ректор аккуратно берет меня под локоть, и мы спешно покидаем помещение, перебираясь в неприметный и такой же серый и безликий коридор.

— Почему бы вам не пригласить дизайнера? — искренне удивляюсь, рассматривая серые поколупанные стены.

Ну ладно, до меня они поколупанными не были.

— Так проще накладывать заклинания, серый цвет идеален для того, чтобы четко отслеживать линии, — отвечает мне Лим, аккуратно оттягивая меня от стен.

— Ну знаете, есть множество вариантов сделать серый цвет приятным глазу, уверена, если бы вы…

— Пришли, — мрачный ректор пихает меня в столь же безликий и серый кабинет, заполненный лишь столом, двумя стульями и огромным шкафом, больше похожим на сейф.

Усадив меня на один из стульев, ректор стремительно проходит к шкафу, делает пару неуловимых пасов, и знакомая стопка документов падает мне прямо на руки.

Вот это сервис!

Если бы сюда еще дизайнера…

— Расскажи ей, — просочившийся за нами Лим занимает последний оставшийся стул, оставив ректора стоять. Я бы, конечно, предложила ему пойти ко мне на ручки, но чувствую, он не согласится.

Рефлекторно перебирая бумажки, выжидательно смотрю на своего угрюмого, в самом деле не настроенная сейчас шутить. Пора уже решать эту странную проблему, и мне действительно нужно, чтобы Андриан смог на меня в этом деле положиться.

— Около года назад, — неохотно начинает рассказ он, — мне поступила информация о том, что группу змей-последовательниц идеологии Храма Единых не устраивает сложившаяся в мире ситуация с вашим в нём положением, и они намерены снова развязать давнюю войну.

— Откуда поступила? — тут же перебиваю. Вопрос не праздный, такая информация в случае нашей расы с неба не падает. С неба только змеи падают, но информацию обычно при этом не выдают.

Ректор неожиданно морщится.

— Из одного вполне надежного источника, — туманно отвечает, и я успеваю отследить, как невесело ухмыльнулся при этих словах Лим.

— Так не пойдет, — тут же возражаю, — да ваш источник самая важная часть рассказа! Сейчас я думаю, как и любая другая змея, что никто из наших не мог так проколоться или тем более сдать своих. Если у вас есть основания считать иначе, мне бы хотелось об этом знать. — Свободная от бумаг рука сжимается в кулак, и я с некоторой опаской замечаю, как изменился мой голос — стал тверже, властнее, без всякого намека на шутки.

Эдак ректор решит, что я серьезная и адекватная. Нельзя так человека обманывать!

— И всё же, позвольте мне оставить это в тайне. — Андриан в самом деле рассматривает меня так, словно впервые видит. — Источник был надежным, и пока этого достаточно. Информация сразу нас заинтересовала, так как в течение долгого времени происходили разовые убийства высокопоставленных сильных существ, в основном, драконов, которые, поверьте, умели себя защищать. Способы убийств были разными, но всегда очень логичными, и смерти долгое время даже считались случайными. Мы не обращали на них внимание, пока череда «роковых случайностей» не превысила, причем довольно существенно, естественную статистику. Было открыто дело, и сейчас оно также находится под моим личным контролем.

— А причем тут мы?

— Скажу честно, я сразу заподозрил змей, — ректор отводит глаза, — слишком идеально, слишком незаметно, слишком массово и слишком сильными уж существами были жертвы. Согласитесь, Астра, вы бы сами себя в первую очередь заподозрили.

Легкую шутку я не поддержала, даже не улыбнулась.

Массовые убийства на высокопоставленных должностях, о которых мы всё это время были не в курсе?

По рукам пробегает холодок.

Неужели мы так расслабились, что за нашей спиной какие-то давно отделившиеся, но все же считающиеся частью нашего королевства твари решили устроить что-то, что может пошатнуть весь тот хрупкий мир, что мы так долго выстраивали?

— Астра? — осторожный голос ректора выводит меня из мрачной задумчивости.

— Рассказывайте, — тихо бросаю.

Долгий взгляд и молчание в качестве ответа мне не нравятся, и я вскидываю голову. Только после этого ректор снова начинает говорить:

— Мы методично исследовали каждый случай, искали связи и зацепки, и несколько косвенных улик против змей мы нашли, но…

— Но их недостаточно? — предполагаю, наконец, догадавшись, почему ректору так сильно нужно было достать из Храма хоть что-то. — Вы до сих пор не уверены, что это делали они?

— Уверены. — Ректор мотает головой. — Нам не удалось раскрыть старые преступления, но удалось предотвратить новые. Змеи убивали системно и всегда приходили за теми, кто либо принимал ключевые решения в рамках политики взаимодействия с вами, либо тех, кто…

— Кто играл бы ключевую роль в войне? — предполагаю.

— Мы не могли догадаться значительно дольше, — тихо усмехается до того молчавший Лим.

— Обычная тактика, — пожимаю плечами. — Они не первые, кто ее придумал. Тогда зачем вы ходили в Храм, если у вас уже достаточно доказательств для того, чтобы объявить о происходящем во всеуслышанье?

— Астра, подумай, — ректор неожиданно перешел на ты, — убить тех, кто может играть ключевую роль в войне мало…

— …эту войну сначала надо развязать, — я подумала.

— Они слишком малочисленны и не смогут воевать одни, им нужно всё ваше королевство, чтобы появились шансы на победу. Но при всей хрупкости нашего мира, я не представляю, какое событие они должны спровоцировать, чтобы нарушить установившееся равновесие.

— И поэтому вы ничего не говорили нашим политикам, — снова догадываюсь, — вы имели все основания думать, что это происходит с нашего молчаливого или не очень согласия.

— Да.

— Мы не в курсе. Можешь, конечно, мне не верить, но…

— Я верю.

Поднимаю на него удивленный взгляд и внезапно тону в этих синих глубоких озерах.

Долгие несколько секунд, глаза в глаза, мы словно изучаем друг друга заново…

— Так скажи нам, Астра, — прерывает Лим установившуюся тишину, — что тогда они могли задумать? А главное, чего хотят добиться?

Снова задумчиво опускаю взгляд.

— Кто ваш источник, лорд ректор? — спрашиваю. — Кто стал для вас информатором?

— Почему вас так это волнует?

— Потому что он должен был пойти к нам. Возможно, его или ее поступок — и есть ключ ко всему.

— Нет.

— Почему?

— Астра, я расскажу вам, но… только когда вы выйдете за меня замуж.

Если он хотел вывести меня из состояния мрачной задумчивости, то ему это удалось с блеском!

Паникую!

Я не готова слышать такие предложения, я еще слишком молода, чтобы уми… выходить замуж!

— Не психуйте, я не предлагаю вам сделать это прямо сейчас, — ректор мстительно ухмыляется, — но если вы так жаждете услышать подробности о моем информаторе, милости прошу в храм. Можно сразу в Храм Единых, заодно по расследованию что-нибудь накопаем.

Фух!

Шуточки у него конечно… прямо как мои.

— Спасибо, я не настолько любопытная, — наконец возвращаю своему голосу привычное ехидство. — А сейчас хочу почитать бумаги, так что не надо дестабилизировать мое моральное состояние, оно и так шатается. — Утыкаюсь носом в записи, стараясь не показывать, что не могу разобрать ни слова. И чего я так разволновалась?

— Вы так испугались, — вторит моим мыслям ректор, вдруг бесшумно оказываясь рядом, — неужели в самом деле был риск, что вы согласитесь?

Вскидываю голову, и синие блестящие ехидством глаза заполняют собой всё пространство, мешая придумать остроумный ответ. С каких пор именно он начал владеть ситуацией?

— Астра, вы так молчите, что, ей-богу, я сейчас закину вас в портал и женюсь, — он легко дотрагивается кончиками пальцев до моей щеки и знакомым жестом заправляет упавшие на лицо локоны за ухо, — а вы можете молчать и дальше, меня всё устраивает. — Склонившись, последние пару слов он прошептал мне прямо в губы. Сижу, завороженно глядя ему в глаза и кажется не имею никаких моральных сил на то, чтобы отстраниться… В данный момент силы есть только аморальные…

— КХМ, — громкий кашель по ту сторону стола заставляет нас обоих вздрогнуть, — ребята, я конечно всё понимаю, но давайте мы почитаем бумаги.

Моргаю.

И еще раз. И еще.

Ректор неохотно отстраняется и возвращается обратно к шкафу, поблескивая на меня своими наглыми глазищами.

Так.

Бумаги.

Чтение.

Этот навык я освоила еще в четыре года.

Потеряла в девятнадцать.

Моргаю.

Буквы перед глазами постепенно перестают расплываться и оформляются во что-то, похожее на смысл, который тем не менее, упорно ускользает.

Так.

Описания-описания-описания…

Детальные описания процедуры служения в Храме, перечисление обязанностей прислужниц, что-то вроде списка инвентаризации и прочие совершенно неважные нам детали пестрели на всех выданных мне страницах. Неужели мы рисковали зря?

— Ну что там? — Андриан не выдерживает, кажется, испытывая непривычный дискомфорт от созерцания молчаливой и серьезной меня. А я снова теряю смысл всего в целом, как только слышу его бархатный голос.

Да что такое, надо выспаться, наверняка это всё недосып.

— Ровным счетом ничего, — угрюмо выдыхаю, складывая бумажки в красивую стопочку, которая разваливается и отказывается быть красивой. — Всего лишь описания жизни Храма.

Воцаряется угрюмое молчание, и я, отчего-то испытывая необъяснимое чувство вины, подхожу к ректору, чтобы отдать бесполезные, как оказалось, бумаги.

— Кстати да, — хитро прищуриваюсь, чтобы немного разрядить обстановку, — венчаться мы там не будем. — Ловлю удивленно-ироничный взгляд ректора и возвращаю ему его недавнюю коварную улыбку. — Во время процедуры они заставляют резать руки, а я на такой мазохизм не готова. Я девочка нежная, могу за такое и убить.

Подойдя почти вплотную, протягиваю Андриану стопку, но тот не спешит ее брать, вместо этого лукаво сверля меня взглядом.

— Так и быть, милая, — звучит с откровенной иронией, — ТАМ мы венчаться не будем. Но кто знает, раз такое дело может этот храм снесут и новый построят, где можно было бы нерушимые браки заключать.

— А вы, видимо, лично профинансируете? — кусаю губы, чтобы не разулыбаться.

— Всё больше склоняюсь к этой мысли.

— Ребят, ну соберитесь ну, — обреченный голос сзади не дает продолжить крайне интересную дискуссию.

Недовольно оборачиваюсь. Лим сидит всё там же за столом и крайне устало трёт переносицу.

— Что делать-то теперь будем? — спрашивает, подавляя тяжелый вздох.

— На самом деле, я не думаю, что всё так однозначно с этими бумагами, — решаю все-таки немного приоткрыть карты, — змеям, особенно красным, не свойственно так скрупулезно следовать правилам. Да что там, даже прописывать правила нам не свойственно. Поэтому либо мы имеем дело с крайне странными змеями, что мне лично при встрече не показалось, либо это самые обычные змеи, которые в очередной раз перестраховались и зашифровали то, что на самом деле хотели написать. Лично я больше склоняюсь ко второму варианту, но, честно, не знаю, как это можно трактовать или расшифровать.

— А ты можешь максимально точно перевести написанное? Боюсь, наши переводчики убьют на это еще не меньше двух недель и всё равно при этом не получат такой же результат, как могла бы дать ты.

— Могу, но не на всеобщий, — лукаво улыбаюсь, — демонический подойдет?

Демонический им подошёл, поэтому следующие два часа я терпеливо переписывала бумажку за бумажкой. Сама в шоке с того, какая я послушная, папа бы точно что-то неладное заподозрил и на всякий случай убрал бы из дома всё ценное. Прежде всего, сестру.

К слову, о папе.

За пределами академии камушек связи, который я ношу не снимая практически с рождения, уже должен был заработать, а значит, есть шанс остановить неконтролируемое нашествие семьи на стены бедной академии без излишних жертв с её стороны.

Сжимаю камушек.

«Ну надо же, какие личности со мной связались, да еще первыми!» — тут же слышу ядовитый голос у себя в голове. Это он, видимо, за время жизни с нами ядом пропитался.

«Пап, только не говори, что вы правда отправились в академию» — тяну жалостливо.

«Не отправились. А где ты собственно?»

«Да я тут…»

Связь внезапно обрывается, и буквально через секунду столь же внезапно звучит стук в дверь.

Вздрагиваю.

Да ну нет, не может быть…

Андриан, не глядя, легким движением кисти заставляет дверь открыться и… я чуть не падаю со стула в окно.

В прыжке.

Потому что на пороге действительно стоит мой папа. И о-о-очень недобро смотрит на меня.

«Памагити» — так и хочется пропищать, но пищать тут некуда, ибо суровые мужчины рядом, до того внимательно вчитывавшиеся в то, что уже написано моим летящим вкривь и вкось почерком, вскочили как по команде и вытянулись в струнку.

— Лорд Андервуд, — учтиво кланяется мой небеснокрылый, — чем обязаны?

— Андриан, Лиам, леди, — папа чуть менее учтиво кланяется в ответ, сразу обозначая, что палить контору наших запутанных в крепкий узел семейных уз он не собирается.

Значит, сразу убивать меня не будут — папа огненный демон зрителей в гневе никогда не смущался, а тут даже леди назвал. Приятно. Так он меня еще никогда не называл, раньше всё как-то больше «ну-ка иди сюда, хвост ты кусачий, кому я говорил не таскать своих лягушек на мой диван?!!». Я вообще до десяти лет думала, что он периодически путает меня с котом. Да и сейчас иногда возникают серьезные сомнения… особенно когда он начинает звать меня Барсиком…

— Чем обязаны? — ректор буквально-таки невероятно учтив, и я впервые задаюсь вопросом, а кем, собственно, работает мой папа. Нет, то, что он герой, кого-то там спас еще до нашего с сестрой рождения и сейчас известен по всем королевствам, я когда-то слышала. И то, что папа боевой архимаг и продолжает периодически кого-то спасать я тоже слышала. А вот чем конкретно он занимается…

— Услышал я недавно одну очень интересную новость, — иронично растягивая слова, папа с видом единоличного хозяина жизни прошел в кабинет и вольготно уселся прямо напротив меня на тут же появившийся стул. — О том, что два моих ценнейших сотрудника с некой неопознанной дамой отправлялись на совершенно неизвестное мне задание, из которого вышли живыми совершеннейшим чудом, — тут папа не выдержал и ухмыльнулся, а я внезапно похолодела от мысли, как сильно оказывается их подставила.

В дверь вдруг снова постучали, и в кабинет залетел потрепанный декан факультета общей магии и по совместительству тот самый блондинчик, который второй ценнейший сотрудник.

— А, вот и ты, Джеймс, — папа удовлетворенно кивнул, — проходи-проходи.

Судя по лицу Джеймса, проходить он был готов только в обратную сторону, либо в окно, но всё же сдержался и мужественно проследовал к товарищам.

Ой, как я их сейчас понимаю, даже хочется помочь, но, наверное, советовать им подойти к папочке, обнять и поцеловать в щечку, пообещав, что они так больше никогда не будут, не стоит.

— Итак, мои дорогие, чем же я обязан столь фатальному недоверию со стороны собственных подчиненных? — папа закинул ногу на ногу, и я поняла, что всё, хана. Бить, может, и не будет, но попу я бы прикрыла.

Андриан попу не прикрыл, лишь с достоинством выдержал взгляд, судя по всему начальства, и с тем же достоинством ответил:

— У нас были основания не сообщать вам об этом деле, поэтому мы докладывали напрямую главе Совета.

Андриан у меня вообще очень достойный, только попу бы прикрыть, потому что папочке его слова явно не понравились.

— И чем же я заслужил такое недоверие?

Ищу куда бы заныкаться.

— Извините, но я не могу раскрыть детали.

Андриан у меня не только достойный, но и бессмертный.

Незаметно начинаю сползать под стол, а то я тут прямо на линии огня, вот-вот начнет летать что-то тяжелое. Тяжелые взгляды вот уже летают.

— Рин, если у тебя дедушка — глава Совета Рас, это не значит, что о подобных делах ты можешь докладывать в обход меня, — папа такой ласковый сейчас, что у меня над поверхностью стола остались только глаза.

Стоп, глава Совета Рас? А я смотрю, не только у меня проблемы с предками.

— Простите, но в этом деле я получил личное разрешение.

— И тем не менее, я о нём уже знаю, — папочка тяжело вздохнул, — так что если у вас нет официального уведомления о моем аресте или отстранении, требую немедленно доложить о происходящем. Я готов был не вмешиваться до тех пор, пока ваши игры не затрагивали… — папа кинул быстрый взгляд на меня, — …гражданских, но девчонка-змея в управлении — это уже перебор.

Поморщившись, Андриан всё же молча протянул словно из ниоткуда взявшуюся папку, которую папа так же молча принял.

Всё еще наполовину торчу под столом.

Пока папа вглядывался в документы, Андриан незаметно схватил меня за руку, аккуратно поставил на ноги и уже было потянул на выход, как папенька тут же вспомнил, что он не дремлет:

— Сидеть, — прозвучал приказ, и меня вынужденно усадили обратно. И еще на макушку надавили, чтобы снова только глаза торчали.

Торчу.

По мере прочтения того, что мне, видимо, уже рассказали, папа мрачнел всё сильнее, а под конец и вовсе начал бросать на меня беспокойные взгляды. И я даже знала, что его беспокоит — тут нужно вызывать бабушку, причем немедленно. Но папа явно колебался, причем колебания шли очевидно не в ту сторону.

Незаметно пинаю его под столом.

Я, конечно, понимаю, что теща — это всегда страшно, но надо же трезво сопоставлять риски войны и риски явления бабушки.

Но судя по лицу отца для него результаты сопоставления были не столь очевидны.

Еще раз пинаю его под столом.

— Так почему же вы не доложили об этом мне? — папа истинно по-родительски игнорирует.

— Обратите внимание на список потенциальных жертв, — Андриан пристально посмотрел на папеньку, — как вы думаете, кто должен был быть первым в этом списке?

— Я, — папа усмехнулся, — но меня вы там не нашли, верно?

— Не нашли. Что удивительно, ведь змеям всё равно, кого убивать, в своих убийствах исподтишка они не смотрят на силу. Так почему вас оставили в живых? Почему заговорщицы так уверены, что вы не помешаете им в грядущей войне?

Ой-ой.

Ну давай папа, выкручивайся, должен был за тридцать лет семейной жизни уже научиться.

— Я действительно не стал бы выступать против змей в войне, мальчики, но на это у меня есть свои причины, никак с вашими заговорщицами не связанные. — Папа не дрогнул и начертил в воздухе знак правдивости, автоматически подтверждающий, что последние сказанные слова были истинны с точки зрения говорившего. Правда, обходить это заклинание я научила папу еще в свои шесть лет после того, как меня этому в свою очередь научила бабушка, но это детали. — А вообще вы молодцы, горжусь, всё правильно сделали.

«Мальчики», до того изображавшие гордую неприступность, внезапно дружно выдохнули, а я даже рискнула немного высунуться из-за стола.

Кажется, буря миновала, и ничьи попы сегодня не пострадают.

— Ну и что вам удалось узнать из добытых бумаг? — папа немного приосанился. Конечно, где это вообще видано, чтобы подчиненные собственного начальника заподозрили, да еще и прямо ему в глаза об этом сообщили?

Точно гордится. Может, даже премию выпишет.

— Ничего, — Андриан поморщился, очевидно не желая признавать поражение, — судя по переводу, это обычные учетные бумаги.

— А перевод точный? — папа хитро прищурился и прямо посмотрел на меня.

Незаметно показываю ему язык.

— Я полностью доверяю Астре, нет никаких сомнений в том, что перевод наиболее точный из всех возможных, — Андриан отчеканил это таким тоном, что папа против воли улыбнулся. Правда, не знаю точно от чего — от абсурдности ситуации или от того, что меня кто-то назвал не родовым, а данным им, отцом, именем.

— Ну-ка, — папа требовательно протянул руку, куда я тут же вложила исписанные листочки.

— Кхм, — поперхнулся усмешкой, — а всеобщий вы не знаете, юная леди?

И ехидный взгляд с обещанием лично провести переэкзаменовку полетел прямо в меня.

Приуныла.

— Владею на уровне уверенного насилователя, — честно сообщаю.

— Может быть, носителя? — папа якобы небрежно опирается локтем о подлокотник и пальцами легко касается губ. Выглядит весьма эффектно, но я то знаю, что он это делает, чтобы попросту не заржать.

— Может быть, — мне не сложно дать существу надежду. Я вообще очень покладистая, особенно когда чувствую свою вину.

— Андриан, ну и почему у тебя змеи на всеобщем не умеют писать? — папа продолжает играть роль строгого начальника. — Что у тебя там вообще в академии творится, раз студентка особой группы даже писать не умеет? Какие кадры ты мне готовишь?

Как играет, зараза, как играет! Надо ограничить его общение с бабушкой.

— Этот вопрос я решу лично, — мой небеснокрылый едва зубы себе не сточил. — В остальном Астра показывает отличные результаты.

— Ну-ну, — папа, похоже, искренне наслаждается ситуацией. — Но придется мне всё же проверить это лично.

— Что? — воскликнули мы с Андрианом одновременно.

— Что слышали, — папа невозмутимо уткнулся в мой корявый перевод.

— Но вы же куратор академии драконов, — Андриана новость явно не радует.

— Вот и проверим, где учат лучше. Тем более, у вас там скоро турнир, как раз дам твоим бойцам пару уроков. Как минимум, уроки чистописания и стиля речи, — на меня снова недовольно посмотрели, с укором встряхнув бумаги.

— Увы, у меня в свое время были очень слабые учителя, — делано печально развожу руками, весьма толсто напоминая, что своему родному демоническому папа учил меня сам.

— Не всем ученикам дано научиться, — папа невозмутимо продолжил читать.

— Не всем дано научить, — замечаю тем же тоном.

— Вы знакомы? — звучит внезапное, и мы с папочкой одинаково удивленно оборачиваемся на Андриана, который с внимательным прищуром переводит взгляд от меня к папочке и обратно.

— С чего вы взяли? — папа очень натурально изобразил невинный взгляд. У нас сестрой научился.

Изображаю не менее невинный взгляд.

— Извините, — Андриан немного стушевался, — на миг показалось…

— Когда кажется, молиться надо, — папа с достоинством встряхнул бумажками, — или креститься?

— Молиться точно не надо, а то вдруг кто откликнется, — изо всех сил сохраняю серьезный вид.

— Если кто-то откликнется, это уже точно диагноз.

— Так зачем себя лишний раз провоцировать? В каждой личности, в том числе собственной, должна быть какая-то загадка.

Папа глубокомысленно промолчал.

Еще пару минут я вяло парировала подозрительные взгляды Андриана, а мой дорогой родитель действительно серьезно вчитывался в переведенный текст.

— Андриан, напомни-ка мне, как была убита первая жертва? — папенька перевел задумчивый взгляд на моего дракона, а вся троица следователей тут же с сомнением посмотрела на меня.

— Что смотрите, сами пригрели, поздно уже о секретности думать. — Папа невозмутим. — Рассказывайте давайте.

Поколебавшись, Андриан все же заговорил:

— Ранним утром проникли в дом, подкараулили смену постельного белья, постелили своё, после одной ночи на котором лорд скончался во время…

Все снова посмотрели на меня.

Как гуманно, — с трудом сдерживаю смех, — убить жертву в момент наивысшего наслаждения.

Все перестали на меня смотреть.

— А теперь посмотрите вот сюда, — папенька ткнул в один из листочков, — детальное описание системы смены белья с особой отдушкой, способствующей дополнительному возбуждающему эффекту. Как умер второй?

— Врезался в скалу в истинной форме из-за алкогольного опьянения. На приеме ему подсунули бокал с чем-то поныне нам неизвестным.

— Вот этот момент — доставка особого вина для «гостей» и описание того, как именно оно влияет на драконов — вызывает сумасбродство и потерю ориентации.

Все потрясенно молчат.

Да-а-а-а. Нежелание видеть тещу явно мотивирует папу на новые подвиги. Не удивлюсь, если старые были совершены по тому же принципу.

— Исследуйте все записи вдоль и поперек, Астра, начните переводить более вдумчиво. И перепроверьте то, что уже переведено с учетом нового смысла. О результатах доложить мне.

Папенька встал, явно собираясь нас покинуть.

— Спасибо, — Андриану хватило мужества сказать. — Но я всё же склоняюсь к тому, что нужно сообщить официальным змеиным властям о происходящем. Желательно, напрямую императору.

Мы с папенькой дружно поморщились.

Вот как тут объяснишь, что императору трудно что-то сообщить, так как в данный момент он с удовольствием осваивает навыки рыбалки на демонических просторах участка родителей начальника этого самого управления?

— Пока отставить, — папа хмурится, — под мою ответственность, Андриан. Узнайте, что задумали эти змеи и сделайте всё, чтобы этого не допустить. Попробуем решить вопрос без сомнительного вмешательства тех, кто может всё только сильнее запутать. И да, — папа строго посмотрел на меня, а потом на Андриана, — за Астру отвечаешь головой. До встречи в академии, дети.

И с этими словами папа стремительно вышел за дверь.

Хмурюсь.

Папа сбежал не зря, папа чует, как сильно я жажду обсудить парочку его последних приказов… С одной стороны, молчать сейчас — это риск, ибо никакое управление не разберется с нами лучше, чем мы сами. Но с другой, если семья обо всем узнает, то устранять проблему они отправятся лично, а я тоже не хочу, чтобы моя семья со всякими дрянями связывалась, пока я буду грядки пропалывать.

Но за папу страшно. Если змеиная бабушка все-таки обо всем узнает, то на огород к демонической бабушке мы поедем уже вместе — я для обеспечения собственной безопасности, а на папу просто оформят возврат, повяжут удавку на шею в качестве бантика и отправят по почте в чемоданчике.

— Фух, пронесло, — Джеймс шумно выдыхает, занимая освободившийся стул, — думал, начальник прибьёт нас за такую самодеятельность.

— Видимо, его сдержало присутствие дамы, — Лим открыто мне ухмыльнулся, а я послала весьма скептичную ухмылочку в ответ. Присутствие дамы в лице меня обычно приводит папочку к полностью противоположному эффекту.

— Астра, сколько тебе потребуется времени на то, чтобы закончить? — Андриан отчетливо хмурится, всё еще стреляя в меня подозрительными взглядами.

— Часа четыре, если учитывать обед, прокрастинацию и легкий сон в качестве отдыха, — сразу отвечаю.

— А если вычеркнуть сон?

— Тогда с учетом обеда и прокрастинации — три часа пятьдесят минут.

— А если прокрастинацию тоже вычеркнуть? — ректор снова начинает отчетливо заводиться.

— Тогда с учетом обеда три часа сорок минут.

— А если я потом тебя накормлю?

— Тогда управлюсь за полтора часа, — вздыхаю.

Но прокрастинацию в отличие от сна и обеда вычеркнуть не получилось, поэтому управилась я только за час сорок минут, в течение которых на меня боялись даже дышать, не то, что рычать. Но стоило только отдать на этот раз точно аккуратно исписанную стопочку, как меня схватили за локоть и даже не дав ни с кем попрощаться, пихнули в портал.