Глава 33

С какой легкостью и самодовольством злодействует человек, когда он верит, что творит благое дело!

Блез Паскаль

— Для меня подобное открытие стало громом среди ясного неба! — Подскочив с места, восхитился Паскаль. — Я сначала даже не поверил в ее слова. Думал, что она просто хочет вселить в меня пустую надежду.

Он замолчал, вновь присев на место и провел ладонью по взмокшему лбу.

— Почему твой отец не вернул твою мать и не попытал счастья с новым отпрыском? — Задала я резонный вопрос.

— Он считал, что проблема именно в ней, — отмахнулся Паскаль. — А попытка все исправить у него была. Видимо он понимал, что в случае со мной не все так радужно. У меня есть брат. На момент катастрофы ему было двенадцать, а мне тридцать два. Моя особенность повзрослевшего сента, пробудилась в девятнадцать. Так что путем несложных математических вычислений становится ясно, что отец не долго сомневался в том, как ему стоит поступить, чтобы не дать роду прерваться.

— Странно, что такой человек, как твой отец смог сохранить к тебе подобное отношение. Пытался вылечить и не отвернулся от тебя… — Осторожно проговорила я.

— Я и сам не понимаю почему он и дед просто не избавились от меня. Точнее не понимал, до определенного времени. — Поморщившись как от зубной боли, процедил он. — Для них я был всего лишь подопытным с нужным набором генов. Отец совсем не переживал о том, как именно проходят эксперименты, в которых мне приходилось принимать участие. Я думаю в какой-то степени он был даже рад тому что я родился таким. С помощью меня он хотел получить средство, позволяющее ему оставаться самым влиятельным сентом в этом мире. Ведь как удобно было бы избавляться от конкурентов, делая их подобными мне.

— Он всего лишь мэр этого города, а ты говоришь так будто речь идет об императоре этой планеты. — Совсем осмелев, вставила я свой комментарий.

— Мэр лишь прикрытие, — усмехнулся Паскаль. — Наш род владеет большей долей предприятий, расположенных по всему миру. Отцу не было нужды лезть на трон повелителя всего мира, он и так им являлся.

Офигеть! Угораздило же меня напороться именно на него! Такое ощущение, что решила проверить на себе, как делать ни в коем случае не стоит, если хочешь еще пожить! Вот зачем я тянула свои светящиеся ручки к Паскалю? Почему я не сбежала как можно дальше от храма пока была возможность? Почему я где-то по незнанию, а где-то по невезению собираю на свой зад всевозможные неприятности? Такое впечатление, что попадись мне сейчас шкатулка Пандоры с миллионом предупреждающих знаков о том, что ее ни в коем случае нельзя открывать. Я при попытке спрятать ее в надежное место, оступлюсь и упав, обязательно позволю всем заточенным в ней ужасам, вырваться на этот свет.

— Но все сложилось не так плохо, как могло бы, — философски заметил бывший зомби. — Спустя полтора года почти ежедневных мучений, женщина, руководящая проектом по поиску лекарства для моего исцеления, сжалилась надо мной. К тому времени я уже давно был переселен в лабораторию и не видел своего отца несколько месяцев. Он просто перестал меня навещать. А вот ученые во власти, которых я находился стали проявлять все большую жестокость по отношению ко мне. Я не чувствовал, что меня хотят вылечить, для меня все происходящее было постоянной непрекращающейся пыткой, не имеющий в моем понимании никакой цели. Но цель как раз была и к моему исцелению она не относилась ни каким боком.

Однажды вечером ко мне в палату пришла женщина, поведавшая мне о том, что поиск лекарства для меня конечно ведется. Но в первую очередь мой отец оплачивает все-таки изобретение вакцины способной превращать других сентов в таких же поломанных как я. Это должна быть не обычная таблетка «от здоровья», а препарат способный воздействовать через дыхательные пути. Ведь так легче всего будет повлиять на выбранного сента. Заставить кого-то обманом принять препарат будет сложно, а вот вдохнуть его – это уже другое дело!

Почему она проявила милосердие? Все просто. Как я уже упоминал она оказалась такой же как я. Конечно я не сразу ей поверил, ведь чувствовал, что она ощущается как достаточно состоявшийся сент. Оказалось, что она была с самого рождения просто экспериментальным образцом в руках одержимых ученых.

Остия родилась от женщины подобной мне. Поломка ее матери была обнаружена в период ее взросления. Никому не нужная и отвергнутая, она просто пыталась выжить. Когда к ней обратился незнакомый господин, предложив поучаствовать в эксперименте, после которого она получит достаточно крупную сумму денег, она конечно согласилась.

В ее задачу входило произвести на свет ребенка и оказаться от него сразу после рождения. И она с радостью согласилась на это, ведь обещанные ей деньги смогли бы позволить ей довольно приличное существование в этом мире, даже с учетом ее добровольной изоляции от общества.

После рождения Остии, ученые стали изучать ее вдоль и поперек. Уже на момент ее появления на свет, они знали, что она является носителем неправильного гена, поэтому ей предстояло жить вдали от общества. Смысла в ее социализации они не видели, ведь с наступлением взросления ей все равно придется пополнить ряды изгоев.

К счастью дети не пахнут даже если они родились не такими как все. Поэтому с детства, Остия считала семью ученых, проводивших над сентами запрещенные эксперименты, своими родителями. Уже с самых ранних лет, она стала проявлять интерес к работе своей семьи и вскоре проявила себя очень достойным учеником.

Приемные родители нарадоваться не моги, как легко и просто у нее получается вникнуть в суть дела всей их жизни. Постепенно она стала принимать непосредственное участие в их разработках и исследованиях. И не в качестве лабораторной крысы, а как полноправный член команды. Параллельно Остия изучала свою проблему. Для нее не было тайной, как именно она появилась на свет, и она прекрасно понимала, что как только ее природа проявит себя, приемные родители моментально избавятся от нее. Против природы не попрешь. Даже родное чадо становится отвратительно до дрожи, если начинает источать запах «неправильности».

Мой дед и отец были исключением. Не знаю, как именно они ориентировались в обществе, но скорее всего они тщательно изучали досье на всех своих знакомых. Вряд ли они могли пользоваться присущим всем сентам природным чутьем.

В итоге Остии удалось решить свою проблему. Она конечно не починила себя, но путем создания индивидуальной вакцины смогла замаскироваться под обычного ученого. Инъекции носили регулярный характер и пропускать их нельзя было ни в коем случае. Я не знаю с чем это было связано, да и не сильно вникал в тему, в которой не разбирался. Для меня было важным другое. Само существование этой женщины дарило мне надежду на шанс стать нормальным.

Но у Остии на этот счет оказались другие планы. Из когда-то милого, увлеченного наукой ребенка выросла мстительная и циничная особа. Она жаждала отмщения. И понести наказание, по ее мнению, должны были все сенты родившиеся нормальными. По началу я не разделял ее мнения, но потом осознал какие перспективы маячат перед моим носом благодаря ее плану. Что с того что я стану таким же как все? Я стану лишь одним из миллиона похожих друг на друга среднячков, максимум вырвусь в ряды сотни тысяч лидеров, но благодаря Остии я мог рассчитывать на то, что стану уникальным и единственным в своем роде.

Ее план был прост. С помощью исследований, финансируемых моим отцом, был получен первый образец сыворотки способной мгновенно превратить нормального сента в подобного мне. Этот препарат мы планировали распылить над городом, для того что бы каждый из местных жителей смог получить свою порцию этого яда. Но просто изменить всех сделав равными было недостаточно. Жители этого мира должны были поменяться местами. Все те, кого судьба выкинула на обочину, должны были взобраться на пьедестал.

Для Остии это не являлось сверхзадачей. С помощью образцов полученных от моего отца, она создала еще один препарат способный навсегда изменить наш поломанный ген, превратив нас повелителей мира. Первая сыворотка должна была сломать всех нормальных, а вторая починить всех поломанных. По отдельности эти два препарата работали как надо, но стоило их смешать все выходило из-под контроля.

Любой сент, вдохнувший пары препарата превращался в бестолковое создание, озабоченное лишь поисками еды. Видимо во время взрыва, разработанная Остией установка пришла в действие, распылив над городом недоработанный образец. Для меня первостепенным на данный момент является поиск этой женщины. Вернув Остию в сознание, я получу того, кто сможет исправить то что сейчас здесь происходит.

— И для чего тебе это? — Поинтересовалась я. — Зачем исправлять то что случилось? Ну и живи теперь, да радуйся. Теперь то ты точно стал самым влиятельным в этом городе.

— Мне нужны те, кто будет работать. Я не хочу править руинами. — Спокойно пояснил Паскаль, пожав плечами.

— Ну а я тогда чем тебе не угодила? В чем необходимость держать меня на привязи или калечить? — Воскликнула я. — Приводи эту свою ученую, я верну ее в сознание и уйду!

— А с чего я должен тебе верить? — Возмутился бывший зомби. — Я не знаю кто ты и от куда взялась! Ты опасна!

— От куда в тебе такая жестокость? Ты ведь был одним из тех, кого угнетали, ты же должен понимать, что такое быть сейчас на моем месте!

— Ты от меня милосердия ждешь? — Удивился Паскаль. — Ну уж нет! Я сейчас как никогда близок к своей цели и меня ничего не сможет остановить! Тем более, я ведь не собираюсь сейчас тебя убивать. — «Успокоил» меня этот маньяк. — Сначала мне нужно найти Остию.

Он поднялся с места, разминая затекшие мышцы и хмуро взглянул на меня.

— Нужно тебе все-таки что ни будь сломать, — буркнул он. — Не хочу, чтобы ты сбежала пока я ищу Остию.

Опять двадцать пять, с ужасом пронеслось в моей голове. Мне кажется, он такое рвение к членовредительству вовсе не из опасения бегства с моей стороны испытывает. Маньяк он и есть маньяк, что с него взять? Но вообще, сейчас по классике жанра должен появиться Апрель и спасти меня от этого психа. Я даже вывернулась на сколько могла, чтобы взглянуть на двери, ведущие из храма. Но на пороге так и не возник силуэт моего рыцаря. Все сама, со вздохом подумала я, вновь начав возиться в попытке освободить руки.

— Не могу обещать, что тебе понравится, но это ведь и не важно, — заявил Паскаль направляясь ко мне.

В руке он сжимал толстый металлический прут. Меня прошиб холодный пот, а к горлу подступила тошнота. Неужели это все происходит со мной на самом деле? Задергавшись, я набрала в легкие побольше воздуха и что есть сил завопила:

— Помогите!

Мой крик эхом пронесся по зданию храма, подняв в воздух целую стаю прятавшихся на потолочных балках птиц.