Глава 1
Внутри полуземлянки на кончике лучины весело плясал язычок огня. Он тускло освещал жилище и отбрасывал на бревенчатые стены пугающие тени причудливой формы. В дальнем углу женщина в серой длинной одежде сидела на корточках перед печью-каменкой. Она украдкой вытерла слëзы и подбросила в огонь небольшие ветки для поддержания тепла. Сверху на печи стоял глиняный горшок, в котором булькало жидкое варево из зëрен и трав. Недалеко у стены на лавке сидел её муж и увлеченно шаркал точильным камнем по лезвию топора. Мужчина, в льняной рубахе и с плетëной перевязью на голове, вытер влажные ладони о широкие порты и продолжил работу, периодически посматривая на лавку у стены напротив. На ней, покрытая с головы до пят белой тканью, лежала покойная девушка. Её белëсые волосы, белее, чем сама простыня, виднелись из-под ткани и свисали вниз до самого глиняного пола. Руки покойной скрещены на груди. У изголовья располагался Красный Угол — место для молитв и поклонения богам. На светло-сером рушнике с красной вышивкой стояли небольшие вырезанные из дерева статуэтки — кумиры богов. В полупотëмках тихонько потрескивал огонь. Дым от огня в печи-каменке заполнял жилище и, поднимаясь вверх, выходил на улицу через маленькое окошко, вырубленное под самой крышей полуземлянки.
Неожиданно в полной тишине раздался громкий жадный вдох. Мужчина и женщина замерли и уставились на покойную. Тело под белой тканью стало шевелиться, послышался женский стон.
— А-а-а! — завизжала женщина у печи, вскочила на ноги и выронила на пол деревянную ложку.
Хозяин дома отложил точильный камень, перехватил топор в правую руку и подошёл к жене, прикрывая её широкой спиной от ожившего покойника. Полотно сползло на пол, с лавки медленно приподнялась молодая девушка в белой траурной одежде. Она убрала светлые волосы со лба и голубыми глазами, в которых читался ужас и непонимание, уставилась на семейную пару напротив.
— Что за морок или божья потеха? — прошептал мужчина.
— Морена не пожелала её проводить в мир Нави! Она жива или мертва? — затараторила хозяйка, прячась за мужем.
— Умолкни, женщина!
— А-а-а! — заорала девушка на лавке, заметив в дыму двоих дикарей.
Она стала судорожно вертеть головой, осматриваясь вокруг, а приметив в руке мужчины топор, попятилась на лавке назад.
— Она жива! Жива! — испуганная жена вышла из-за спины мужа. — Беляна, дочка!
— Беляна! — мужчина закинул топор под лавку, на которой недавно сидел, и подался вперёд к ожившей дочери.
— Нет! Не подходите ко мне!
Девушка задела рукой полочку, на ней качнулись и упали несколько божьих кумиров. Она с ужасом осмотрелась вокруг и прижалась к бревенчатой стене, в которой между сложенных брёвен местами торчал сухой мох.
— Кто вы? — произнесла нерешительно и не узнала свой голос.
— Беляна, это мы, твои матушка и батюшка, — пыталась спокойно ответить женщина и с непониманием переглянулась с мужем.
— Где я?
Девушка лихорадочно осматривала закопчëнные стены жилища, небольшой стол, лавки, что-то наподобие печи в углу дома, шкуры животных на стенах, оружие, висящие недалеко от очага пучки сухих трав. От дыма слезились глаза, голова кружилась.
Родители сделали шаг к своей дочери.
— Не подходите ко мне! Не трогайте меня!
— Но, Беляна, девочка…
— Я не Беляна! — в ужасе крикнула девушка, пытаясь справиться с нарастающей паникой.
Она посмотрела на свою рубаху, заметила вышитые на ней белыми нитками замысловатые узоры на рукавах и по подолу. Подняла ладони, взглянула на неровные поломанные грязные ногти, вместо которых должен быть аккуратный маникюр с нежно-розовым лаком.
— Я — Анастасия! Настя… Я не Беляна…
Двадцать четыре часа назад.
— Настя, что ты творишь со своей жизнью? На учебу совсем рукой махнула! — Коршунов Олег орал на свою дочь, в десятый раз за неделю отчитывая её за прогулы занятий в институте и неподобающее поведение.
— Не переживай, папочка, — девушка в синих джинсах, кроссовках и белой футболке, на которой сверкал улыбающийся череп из страз, с наглостью посмотрела на разгневанного отца. — Увесистой пачки твоих купюр будет достаточно для решения любых проблем! Зря ты, что ли, живёшь на работе и за день имеешь прибыль больше, чем все жители, вместе взятые, в среднем городке нашей России.
— Совсем распустилась! — мужчина средних лет ослабил галстук и бросил ключи от машины на чёрный кожаный диван. — Сестра твоя усердно учится и вскоре займёт место рядом со мной в семейном бизнесе. Она посещает благотворительные вечера, одевается, как подобает дочери семьи Коршунова! А ты… Ты больше похожа на бродяжку! Дешёвая внешность, дерзкое поведение… Вечно пропадаешь с какими-то отбросами общества!
Олег Коршунов, купающийся в роскоши и считающий остальных, кто работает не на себя, а на дядю — низшим слоем населения, закатал рукава чёрной рубашки и плеснул в начищенный прислугой стакан янтарной жидкости. Выпил залпом и даже не поморщился.
— Ну конечно, я вышла в твоей семье никчëмная. Наверное, жалеешь, что во время родов мамы не стало, а дочь выжила, да? Ведь я с Мариночкой и рядом не стою. Младшая дочь — позор семьи! Но ты не переживай! Старшая доченька из первой твоей семьи никогда не подведёт своего папочку!
— Ты как с отцом разговариваешь? — взорвалась новая «любовь» Коршунова, которая была лишь на десяток лет старше Анастасии.
Она усадила Олега в кресло и стала массировать ему плечи и шею, порхая пальчиками с красными ноготками по загорелой коже, пытаясь поддержать своего папика с толстым кошельком в семейных разборках.
— Я тебя забыла спросить! Старайся лучше, а то не получишь карточку на спа-процедуры!
— Что… Что она себе позволяет? — разукрашенная блондинка растерянно повернулась к Коршунову.
Анастасия развернулась, схватила со стула кожаную куртку и направилась к выходу.
— Я не закончил с тобой разговор! Настя! — рявкнул отец, не вставая с дивана.
Не оборачиваясь, бунтарка выбежала из дома отца, в котором всё время задыхалась и чувствовала себя лишней. Особняк больше походил на богатый начищенный музей с вышколенной прислугой и хозяином-тираном, а не на тёплый семейный дом, куда хотелось бы вернуться.
За высоким забором Коршунову-младшую уже ждали друзья на мотоциклах. Она села с одним из них и надела шлем. Большая компания помчалась кататься по улицам ночной Москвы. С ровесниками из простых семей Анастасия чувствовала себя свободной. Они не заискивали с ней, как все остальные, а свободно шутили и бесились. Отец ждал от своей младшей дочери покорности и воспитания, чтобы она мелькала в газетах рядом с ним в утончëнном обтягивающем платье, которое стоит целое состояние. Как же Настю это раздражало… Она не хотела быть безвольной куклой своего папеньки, для которого сумма в банке важнее человеческой жизни.
«Не знаю, что нашла моя покойная мама в отце, но я его переношу с большим трудом. И думаю, что это взаимно. Манерами я больше похожа на девчонку из простой семьи, а вечером у меня в руке не клатч, украшенный драгоценными камнями, а гаечный ключ, который я подаю друзьям в гараже, когда они возятся с ремонтом мотоциклов», — усмехнулась девушка, сильнее прижимаясь к широкой спине друга и жмурясь от ветра на большой скорости.
Анастасии совсем недавно исполнилось двадцать лет. И только последние годы она начала жить так, как хочет. Для этого ей приходится огрызаться и отстаивать свои границы.
«К сожалению, уйти от отца я всё никак не решаюсь. Подрабатывать на жизнь, как протест, вопреки богатому отцу, давно начала сама. Не знаю, что нас связывает, кроме родственной связи, и почему я не соберу сумку и не покину дом, с этой его глупой курицей, которая проводит перед зеркалом больше времени, чем обычный человек на работе», — размышляя, хмурилась девушка.
Но Настя догадывалась, почему не рубит с плеча — у неё была боязнь остаться одной. Избалованную роскошной жизнью девушку пугали самостоятельность, ответственность, одиночество и необходимость обеспечивать свою жизнь. А сейчас она не хотела ни о чём думать. Ветер трепал Настины русые волосы. Она довольно улыбалась, представляя, будто за её спиной выросли крылья. Это чувство опьяняло и давало ощущение свободы.
Впереди раздался оглушающий длинный гудок грузового автомобиля. Всё произошло за секунды. Мотоциклист не справился с управлением и угодил под колёса встречной машины. Вокруг на дороге тут же образовалась пробка. Вой скорой помощи смешался с криками остальных мотоциклистов.
Перед Настей будто сверкнула яркая вспышка. Девушка крепко зажмурилась. Грохот и визг колёс резко сменились тишиной, сквозь которую всё ближе и отчëтливее слышались странные звуки — потрескивание поленьев и шуршащие звуки по металлу. Анастасия почувствовала сильную нехватку воздуха, резко открыла глаза и сделала глубокий вдох. В нос тут же ударил сильный запах дыма от костра. Глаза и гортань защипало. Девушка увидела над собой двускатную крышу, между жердей которой торчала солома с кусками земли, местами свисала паутина.
Справа от Насти раздался женский крик. Девушка резко села и стала оглядываться по сторонам, пытаясь сообразить, где она находится.
«Что за подвал?» — подумала Анастасия, пытаясь мутным взглядом разглядеть полуземлянку.
На секунду она перестала дышать, когда увидела недалеко от себя растерянного босого мужчину, который словно только что вышел из музея славянской старины. За ним пряталась женщина. Они стали странно о чём-то говорить и с ужасом смотрели на девушку. Настя с трудом понимала их речь, многие слова казались необычными. Она увидела в руках мужчины топор и запаниковала. Но потом вдруг уставилась на свои руки.
«Это не мои руки! А волосы… Белые? Почему они словно седые? Где я?» — пыталась она понять, что здесь происходит.
Анастасию эти люди постоянно называли «Беляной». Мужчина откинул топор на пол, а женщина начала плакать и тянуть к ней руки.
— Я не Беляна! Кто вы? Не трогайте меня! Не подходите!
Девушка, сидя на лавке, прижалась к стене, чувствуя через белую рубаху кору неотëсанных брёвен.
— Не кричи, милая! Хорошо? — мужчина вытянул вперёд пустые ладони.
Настя, пытаясь справиться с паникой, спустилась на шершавый пол, чувствуя под ногами прохладу. Вдоль стены прошла до стола и схватила небольшой нож. Тут же выставила его перед собой.
— Хорошо… — проговорила немного увереннее. — Так, спокойно… Давайте сядем и поговорим.
Она вернулась на ту же лавку, а странные мужчина с женщиной сели напротив.
— Где я?
— Дитя моё, ты в своём жилище! — всхлипнула женщина.
— Ну это уж вряд ли… — нервно рассмеялась Настя, осматривая убогое жильё. — Вы что, меня украли? Да вы хоть знаете, кто мой отец?
— Я твой батюшка, Беляна, — мужчина положил крепкую руку себе на грудь. — Мы с твоей матушкой не можем понять, что с тобой случилось.
— Батюшка? Что? Ты — мой папа⁈
— Папа? — переспросил, не понимая.
— Так, хорошо… — девушка несколько раз глубоко вдохнула, чтобы немного прийти в себя. — Предположим, что я потеряла память. Ничего не помню, — пояснила, и они кивнули. — Скажите, как вас зовут? — Анастасия больше не стала говорить, что она не Беляна, и чтобы понять, что здесь происходит, выбрала другую тактику.
— Боги мои, да что с ней… — запричитала женщина.
— Не реви! — мужчина буркнул жене и вновь повернулся к дочери. — Я — Добран, а это твоя матушка — Голуба. Ты совсем ничего не помнишь? Да и молвишь как-то чудно…
— Совсем ничего… А что случилось?
Матушка не удержалась и вновь разревелась.
— Почему вы плачете? — смягчилась Настя, но нож продолжала держать в руке.
Девушка часто заморгала, ощущая духоту и замечая, что бревенчатые стены стали покачиваться перед глазами.
— Померла ты у нас вчера, — выдохнул Добран.
— Что…
Анастасия почувствовала тошноту и сильное головокружение. Нож со звоном упал на глиняный пол. Девушка потеряла сознание и рухнула на лавку.
Настя очнулась лишь утром следующего дня. Ещё не раскрыв веки, она поняла, что дышится ей намного легче.
«А может, мне всё это приснилось?» — девушка медленно открыла глаза и тут же застонала.
Она увидела всё то же самое — лавки, стол, бревенчатые стены. Разве что помещение оказалось светлее и без дымки. Под собой на лавке она почувствовала что-то мягкое. Приподнялась на локте и ладонью провела по густому чёрному меху. Заметила, что её переодели в другую рубаху. На ней теперь не траурная — светлая, с белой вышивкой, а такая же длинная до пят, но серая и с цветной отделкой. Замысловатые знаки из красных нитей опоясывали горловину, рукава и подол одежды.
Анастасия села на низкой лавке и осмотрелась. В жилище никого не было.
«А, вот почему дышать легче», — она заметила, что огонь в маленькой печи не горит и низенькая дверь на улицу приоткрыта. Свет и свежий утренний воздух проникал через неё и сквозь маленькое окошко под потолком.
Настя встала, пытаясь сосредоточиться на себе.
— Что же со мной произошло? — начала рассуждать вслух и внимательно изучать жилище. — Помню, что летели в лоб на грузовую машину, и больше ничего…
Девушка взяла грубо сделанную плошку, покрутила в руках и поставила обратно на стол.
— Получается, что я умерла и очнулась неизвестно где, да ещё и в чужом теле? — провела пальцами по большому луку со стрелами, висящим на стене. — И хозяйка этого тела умерла… Однако я чувствую себя хорошо. А из-за чего она умерла?
Девушка глубоко вдохнула, ощупала голову, округлую грудь, ноги, но кажется, с телом всё было в порядке.
— Так, главное, мне не истерить и понять, куда я попала. Но судя по дому и его хозяевам, моё сознание перенеслось в какое-то прошлое. Это даже не дом, а скорее землянка какая-то…
Анастасия дошла до угла и взяла с полки одну деревянную фигурку. На ней узнавались вырезанные черты мужчины с длинными волосами и бородой. Внизу виднелись какие-то символы.
— Язычники, что ли? Вот мне повезло-то…
На пороге появилась мать Беляны. Она так и застыла, боясь вновь напугать свою дочь, вернувшуюся из мира мёртвых — Нави.
— Дитя моё…
Анастасия, не сводя взгляда с женщины, аккуратно поставила идола на место.
— Матушка… — больше спросила девушка, чем обратилась, вспомнив старое слово.
— Ты вспомнила? — обрадовалась Голуба и подошла ближе.
— Немного… — соврала Настя.
Девушка побоялась, что если начнёт снова объяснять, что она не Беляна, а совсем чужой человек в теле дочери, то её не поймут или вовсе прибьют.
— Мне всё еще нехорошо… И плохо всё помню…
Когда Анастасия успокоилась и немного поговорила с Голубой, которую теперь придётся кликать матушкой, то поняла, что женщина эта добрая и очень любит свою дочь.
«И как ей говорить, что Беляны больше нет и она всё-таки умерла? Жалко ведь женщину…» — подумала Настя и позволила Голубе себя обнять.
— Ничего, всё будет хорошо, дитя моё! Ты, главное, ничего не бойся! Если богиня Морена не переправила тебя в мир Нави, значит, так оно и надобно. Не закончился твой жизненный путь в нашем мире Яви.
— Что? Я не совсем понимаю, матушка… Кто такая Морена?
— Боги мои, Беляна, что же с разумом твоим стало… — женщина грустно улыбнулась и погладила Настю по голове. — Она богиня смерти и зимы, которая помогает душам из нашего мира перейти в другой.
«Так… Ладно… Нужно как-то постепенно всё узнавать, иначе я сойду с ума…» — подумала девушка и растерянно улыбнулась Голубе.
— Очнулась? Идëмте, нас ждут.
Возле двери стоял отец Беляны.
— Добран, неужто нельзя позже? Наше дитя только очнулось…
— Нехорошо заставлять волхва долго ждать. Он же говорил, как очнëтся, так сразу привести.
— По-подождите, подождите! — затараторила Анастасия. — Кто меня ждёт? И зачем?
Девушка судорожно начала вспоминать, кто такой волхв из русских народных сказок.
— Волхв Несмеян. Ступай, ступай скорее! — махнул рукой батюшка.
Голуба мягко взяла дочь под руку и повела к выходу из жилища.
— Что он сделает? Что со мной будет? Верните мне нож!
— Да что ты мелешь? Чур с тобой! — рассердился батюшка. — Волхв со старостой оберегают нас, а ты к ним с оружием идти удумала! Совсем девка умом тронулась…
— Будет тебе, Добран, не серчай на неё! Ведь не каждый день люди из мира Нави возвращаются. Где это видано… — заступилась Голуба за дочь.
Анастасия подумала о том, что Добран сейчас совсем не добр к ней, но смолчала и последовала за родителями Беляны.
Чтобы выйти из жилища, всем пришлось согнуться. Высотой дверка была ниже человеческого роста. Настя удивилась тому, что из дома они выходят по земляным ступеням снизу вверх. Оказавшись на улице, девушка на несколько секунд зажмурилась, привыкая к яркому солнечному свету. А когда проморгалась, то замерла на месте и на какое-то время перестала дышать. Анастасия увидела перед собой небольшое поселение. Низенькие бревенчатые домики будто наполовину были вкопаны в землю. Крыши покрыты смесью из соломы и земли. Рядом с жилищами у многих жителей небольшие участки земли огорожены невысокой плетëной изгородью, внутри которой шумела домашняя скотина и птица. Между домов сновали туда-сюда взрослые и дети. Недалеко от Насти мужчина, в одних портах, колол дрова. Мимо проходила молодая девица в длинной рубахе и венком на голове из красных и синих полевых цветов. Сгорбленный дедушка раздувал костёр возле небольшой постройки, где висели тушки зайцев и лисиц. Дети бегали друг за другом, повторяя непонятную считалочку. Все жители поселения были босыми. У мужчин и мальчиков — порты и серые рубахи до колен, а у женщин и девочек — рубахи ярче и длинные до пят. Но у всех на одеждах была приметная красная вышивка. Как только люди заметили живой Беляну, которую вчера омыли и готовили к переходу в другой мир, то так и застыли на месте. Многие стали шептаться и кивать, а кто-то испугался и увёл детей подальше.
«Боже мой, куда же я попала?» — в страхе подумала Анастасия и со своими новыми родителями пошла в сторону отдельно стоящего жилища, над дверью которого свисали черепа диких животных.