Глава 25

Всю дорогу я гадаю, куда мы идём и зачем. Буравлю взглядом широкую спину Тирена. Он идёт легко, словно по парку прогуливается, а вот мне тяжеловато. Отвыкла. В последнее время готовилась к свадьбе и почти не выходила в горы к драконьему озеру.

Но когда глазам открывается водопад, я забываю об остальном. Как красиво! Горы словно любовно обнимают и прячут это место, как сокровище. Тирен говорит, что никто, кроме него, не знает об этом месте. Получается, он показал его только мне.

От этой мысли в душе возникает тепло и разливается по телу, сердце бьётся гулче и чаще. Точно так же, как было только что в домике, когда он вернулся после того, как внезапно и молча улетел.

Тогда его появление подняло странную бурю эмоций в душе. Как я на него обижалась за то, что он бросил меня. Злилась. Готова была даже оберег выбросить в озеро, раз он так со мной…

И как тепло и безопасно стало, когда он подошёл и встал совсем рядом, практически вплотную ко мне.

Хотелось огреть его поварешкой и в то же время обнять и попросить больше так никуда не улетать. Да что со мной такое?!

— Красиво? — выныриваю из воспоминаний, когда Тирен обращается ко мне.

— Очень, — искренне отвечаю я.

Тирен снова оказывается слишком близко, касается моих плечей. А меня будто окутывает теплом и заботой.

Муж рассказывает о том, что некоторые вещи нельзя показывать никому, иначе они будут уничтожены. В этом слышится какая-то личная боль, что-то из прошлого, о чем он до сих пор переживает.

Мне хочется его спросить об этом, но я не решаюсь лезть туда, куда он, возможно, пока не готов меня пустить. Я не совсем согласна с Тиреном, но толика правды в его словах есть. Иногда так бывает.

— Понимаешь теперь моё желание спрятать эту ценность и никому не показывать? — заканчивает он.

Я чувствую на себе его взгляд и снова думаю, что он сейчас не только о водопаде.

— В каком-то смысле понимаю, — отвечаю я.

В конце концов, для клана Тирен — тоже ценность. Глава уже стар и болен, а если его место займёт Вард, явно ничего хорошего не выйдет.

Да. Я в этом уверена. Поэтому слегка подрагивающими пальцами достаю из кармана оберег и отдаю его, нервно кусая губы.

Очень хочу надеть оберег сама, как делала это жителям деревни. Но когда я собираюсь это сделать, к щекам приливает кровь, и я, испытывая сильное смущение, отвожу глаза.

Тирен хмыкает и надевает оберег на руку, чуть выше кожаного браслета.

Почему-то в этот момент вспоминается то, как я плела детские венки из цветов и надевала их на голову Тирену. Он считал это глупостью, но никогда, вообще ни разу, не снимал. А в глазах всегда была радость, хотя он и хмурился.

Отчего-то я резко поднимаю взгляд, чтобы посмотреть, появилась ли эта радость сейчас. Но вместо этого вижу в потемневших глазах Тирена нежность и желание.

Из меня будто воздух вышибает, когда он запускает руку в мои волосы и впивается в мой рот собственническим поцелуем. Он как будто дает мне понять, что я принадлежу ему.

Но при этом в каждом его прикосновении сквозит мягкость.

Он целует медленно и с наслаждением, вызывая во мне сладкое томление.

Я уже не думаю, стоит это делать или нет. Я отвечаю на поцелуй. Неуверенно и, наверное, на его взгляд, совсем по-детски, как это делала пять лет назад. Но у меня и практики не было…

Кладу руки на грудь Тирена и скольжу вниз по его рельефному телу. Чувствую его горячую кожу под тонкой тканью сорочки. Что я делаю? Кажется, схожу с ума. И Тирен тоже.

С тихим рыком он подхватывает меня на руки и укладывает на покрывало, сметая всё, что на нем было. Я даже не успела рассмотреть, чем он собирался меня угощать.

Чувствую жар поцелуев моего мужа. Его рука, обжигая обнаженную кожу, скользит по бедру. Тело становится податливым, словно сделано из мягкой глины.

Браслет Тирена едва заметно царапает, и это отчего-то отвлекает. Словно наталкивает на какую-то мысль, которая беспокоила все это время, но не могла сформироваться.

Показалось ли мне, что там метка истинности? А что, если нет? Что, если у него уже есть истинная? И, учитывая, что у меня метки нет, это же не я?

Последняя мысль заставляет замереть.

Тирен тут же реагирует на это, ловит своим взглядом мой и хмурится. Как будто чувствует меня, моё изменившееся настроение.

Я не выдерживаю. Хочу, чтобы стены тайн и недоговорок между нами уже, наконец, рухнули.

— Тирен, у тебя есть истинная?

Его лицо мрачнеет. Он сжимает челюсти и, серьезно глядя мне в глаза, произносит одно слово, от которого я, кажется, готова разбиться на осколки:

— Да.