Глава 32

Я часто моргаю, пытаясь прийти в себя и осмотреться. Ноги совсем не держат, но меня аккуратно, как большую ценность, прижимает к себе Тирен. Сквозь стекающие слёзы расплывчато вижу его обеспокоенное лицо.

— Зачем, Сайора? — низким, чуть сиплым голосом обвиняет меня Тирен.

Как будто это я, а не он, переписываюсь с любовником и обманываю.

Оказывается, с нами переместилась и Ейя. Теперь она тычется своим влажным носом то в мою руку, то в руку Тирена. И смотрит такими глазами, будто от того, договоримся мы с мужем сейчас или нет, зависит будущее.

Не зависит. Ни грамма оно уже не зависит от этого: я просто больше не могу ему верить. Слишком много лжи, тайн и секретов. А я ведь почти… Ар-р-р!

— А ты Тирен, зачем? — не выдерживаю я, всхлипываю и задаю самые волнующие меня вопросы. — Зачем ты украл меня? Зачем так долго добивался моего доверия? И главное, ответь, почему ты всё ещё ко мне не прикоснулся, не сделал настоящей женой?

— Не здесь, — качает головой Тирен. — Ты должна отказаться от ритуала. Идём… домой.

— Дай мне ответ хоть на один из вопросов, — шиплю я. — И я подумаю.

Мой муж, скоро уже бывший, пристально смотрит на меня и молчит.

— Мой дом — с моей семьёй, — отрезаю я. — И да, я сегодня вернусь домой. А ты можешь возвращаться к своей Дии и делать то, о чём вы там с ней разговаривали. Пусть твоей женой станет твоя истинная.

Тирен закрывает глаза и ослабляет хватку. Сначала удивляюсь, а потом понимаю причину: рядом с нами из тени выходят отец и брат. Муж смотрит пристально мне в глаза. Во взгляде боль, сожаление и укор. На скулах играют желваки, а ноздри раздражённо раздуваются.

Отец встаёт между нами, отсекая меня от Тирена и разрывая наш зрительный контакт. Ейя тихо начинает порыкивать, но я качаю головой, и она отступает.

— Идём, — папа берёт меня за плечи и забирает из рук тот самый “подарок” Тирена. — Тебя надо подготовить и проверить на наличие других артефактов, которые могут исказить результат.

Мы уходим, а в груди всё сжимается, как будто я оставляю позади огромную часть себя. Бросаю последний взгляд через плечо и вижу, как Тирен не мигая смотрит мне вслед и успокаивающе гладит явно переживающую Ейю.

— А теперь рассказывай, — сурово говорит папа. — Он заставил отрезать волосы? Он тебе сделал больно?

Я невесело ухмыляюсь. Смотря о чём он спрашивает. Тирен умудрился разворошить старую рану, дав какую-то призрачную надежду, что я ему небезразлична, а потом… В общем-то, поступил, как и в прошлом.

— Нет, папа, — чуть слышно говорю я, потому что ком в горле мешает. — Он… Заботился обо мне.

— Хорошо, иначе ему не избежать дуэли, — категорично говорит отец, когда мы заходим в башню. — Но за свои дела он ответит.

Он передаёт меня в руки служительниц храма и собирается уйти, но я хватаю его за рукав.

— Папа, не надо!

Под хмурым взглядом я отвожу глаза. Понятия не имею, почему меня вообще волнует, что отец сделает с Тиреном. Но…

— Он не такой плохой, как кажется, — кусая губы говорю я. — Без него клану придётся туго. Ты же знаешь про болезнь, которая зверствует в его землях.

— И он её причина, Сайора, — словно раскалённым мечом режет по сердцу папа. — Это уже не твоя проблема.

Он кивает девушкам, и меня уводят. В купальне из горячего источника меня раздевают, обследуют магией, омывают, натирают какими-то маслами, а потом облачают в свободное белоснежное льняное платье и завязывают глаза.

Ноги остаются босыми, и я чувствую ими шероховатость и прохладу серого камня, из которого сделан пол храмовой башни.

Внутри словно ураган и метель: будоражит все чувства, заставляет дрожать, и в то же время вымораживает изнутри, словно мелкие осколки льда продираются по венам и мельчайшим сосудам.

— Не переживайте, госпожа, — две девушки берут меня за руки и аккуратно тянут вперёд. — Если вы нетронуты, вы практически ничего не почувствуете.

Не почувствую? Да мне уже нехорошо так, что я готова в обморок упасть. И это противное ощущение, что я предаю. Мужа. Того, кто дорог мне. И того, кому дорога я. Но… Это ведь не так?

Мы поднимаемся по лестнице. Кажется, что с каждой ступенькой камень становится всё теплее. Даже сквозь сомкнутые веки и ткань повязки я чувствую яркий свет, который окутывает меня. Как будто специально направили собирающие свет зеркала, чтобы меня было хорошо видно. А, может, так оно и есть.

В воздухе запах расплавленного воска от настоящих свечей, которые сейчас используют только при ритуалах, смешивается с запахом благовоний. От этого голова начинает кружиться ещё сильнее, а к горлу подкатывает противный ком.

Меня чуть ведёт в сторону, но девушки помогают мне удержать равновесие и не распластаться перед присутствующими. А судя по переговаривающимся голосам, их здесь немало. Собрались лицезреть этот унизительный ритуал?

Всю степень безумства своего поступка, того, насколько это скандально, особенно для дочери правителя, я отчего-то начала понимать только сейчас. Действительно ли это стоит того?

Но ещё до того, как я успеваю обдумать это, Верховный Жрец оглашает причину, по которой собрали Совет, обвиняет Тирена в нарушении брачного ритуала и попытке скрыть это артефактом. Предполагает, что невесту заставили согласиться на свадьбу и, выдержав паузу, объявляет начало ритуала чистоты.

Где-то в глубине храма начинают петь женские голоса, меня подводят к какому-то помосту и помогают на него взобраться и лечь. Сердце стучит, словно готово вырваться из груди, отдавая в ушах грохотом так, что я не слышу ничего из происходящего вокруг.

Спина касается огненного по ощущениям камня, словно разогретого под полуденным июльским солнцем. Чувствую, как усиливается сладкий дурманящий запах благовоний.

Заставляю дышать себя глубже, чтобы успокоиться, но тем сильнее в мои лёгкие въедается аромат ритуальных свечей и эфирных масел. Сознание, кажется, всё же уплывает.

Сквозь гул в ушах и притихшие женские голоса слышу тихий шорох одежды, шёпот Верховного Жреца, а потом мне на живот падают тёплые густые капли, растекаясь по поверхности одежды.

К аромату благовоний примешивается металлический запах крови, и я всё же теряю сознание.

— Ты водишь! — слышу звонкий девчачий голос. — Только теперь чур всё по-честному!

— Я тебя и без магии поймаю! — отвечает ему голос мальчишки. — И тогда землянику собираешь ты!

Весёлый смех будто удаляется, чтобы приблизиться вновь.

— Идём скорее! — снова звенит голос девушки, но уже явно постарше. — Надо пустить по воде венок.

— Зачем? — недовольно спрашивает ещё не совсем окрепший голос молодого парня.

— Как? Чтоб жениха найти, — кокетливо отвечает девушка. — Эй! Отдай! Это мой венок!

И снова смех удаляется, возвращаясь тихим, практически неслышным разговором.

— Ты же… Придёшь сюда завтра? — робко, с надеждой спрашивает девушка. — Ты же меня не бросишь?

— Обещаю, — твёрдо отвечает ей юноша.

Меня ослепляет свет от того, что с меня сняли повязку, и звенящая тишина, в которой практически громом раздаётся голос Верховного Жреца.

— Встань дочь Изара, покажи всем, что ответили боги.

Распахиваю глаза, словно возвращаясь откуда-то, где я была совершенно счастлива. Встать? Ответили?

Несколько мгновений осознаю, где я и что происходит, а потом поднимаюсь и встаю на ноги. По тем, кто стоит передо мной, пробегают шепотки.

— Итак, вы видите ответ богов.