Глава 33

Опускаю взгляд и осматриваю себя. Как выглядит ответ богов? Ничего не понимаю. На мне та же одежда, что дали мне девушки перед обрядом. Чистая.

Провожу рукой по ткани. Точно! А как же ощущение, что мне на живот чем-то капали? Оборачиваюсь и вижу каменную плиту, на которой я лежала. По краям бордовые пятна, словно что-то текло и капало, но в середине, где я лежала, чисто.

Верховный жрец поднимает чашу, которую держал в руках, вверх, а затем выливает что-то красное на огонь, горящий рядом. Он вспыхивает голубым.

— Она чиста! — объявляет он.

Гул голосов становится громче. Я чувствую чей-то взгляд и оборачиваюсь. Успеваю заметить лицо матери Тирена, прежде чем она скрывается в толпе. Вижу папу и брата, на лицах которых облегчение и радость. Но мой взгляд скользит дальше, я ищу его. Своего мужа.

Сердце колотится в груди, словно набат. Я сделала что-то необратимое, и теперь мне страшно.

— Я объявляю этот брак недействительным, — гулко разносится над залом голос отца. — Вы все свидетели. Клятва не закреплена, а значит, Сайора свободна.

Почему я не вижу его? Неужели, Тирен сбежал, поняв, что проиграл?

Или затаился, чтобы похитить меня снова.

Я уже не различаю отдельные слова в гуле голосов. Кто-то берёт меня за плечи и уводит сквозь толпу. Это отец, а по другое плечо идёт брат. Они словно защищают меня от косых взглядов и от всего мира. И от Тирена.

Мы выходим из храма одни из первых. Рейми отходит, чтобы перевоплотиться в дракона, и в этот момент ладони отца сжимаются на моих плечах. Я чувствую волну неприязни, отходящую от него. Поднимаю глаза, чтобы встретиться с пронзительным взглядом Тирена.

Он стоит напротив. Молчит, не сводя с меня глаз. Ейя трётся о ногу Тирена, и, мне кажется, с осуждением смотрит на меня.

Вот и всё?

Папа закрывает меня плащом и отводит к Рейми, который уже перевоплотился в дракона.

— Улетай. Мы больше не отдадим тебя ему, — заверяет отец.

— Но… — начинаю я, но не нахожу слов.

Что я хочу сказать? Что Тирен не такой уж и плохой и не причинил мне зла? Но потому я и забила тревогу, что он мог причинить. Не зря он держит закладку в той книге с ритуалом.

Сажусь на спину брата. Когда всё же решаю оглянуться и посмотреть на Тирена, его уже в том месте нет. Ушёл. И даже ничего не сказал.

Весь полёт проходит в прострации, я погружена в свои мысли. Они текут медленно, словно замороженные. Я думала, что буду чувствовать радость и освобождение, когда добьюсь развода. Но ничего такого нет, только пустота. И… сожаление.

Вот ещё. Нельзя мне скучать по этому чёрному драконищу. Пора бы его забыть. Первая любовь редко бывает удачной. Я буду счастлива с Кассием.

Когда на горизонте появляется родной замок, у меня щемит в груди. Как же я скучала! Прошло времени всего ничего, но я будто сто лет родных не видела.

Рейми садится на Драконовой башне, и я быстро скатываюсь с его крыла. Тысячу раз так делала. Мама уже ждёт нас, и я первым делом подхожу и порывисто обнимаю её.

— Сайора, милая моя, — мама чуть не плачет. — С тобой всё хорошо? Ты не ранена? Что с твоими волосами? Что он тебе сделал?

— Всё в порядке.

— Пойдём пить чай, расскажешь, — тепло улыбается мама.

Эта одна из наших семейных традиций: вести важные и душевные разговоры за чаем в беседке или в маленькой комнатке. Мама говорит, что принесла эту традицию из дома, и среди знати мало кто так делает.

Знакомой дорогой, здороваясь со слугами, которые искренне рады мне, иду к себе в комнату, чтобы переодеться. Странное чувство, я рада оказаться дома, но в то же время в душе сидит грусть. И как я не пытаюсь отмахнуться от неё, никуда не уходит.

Переодеваюсь, нахожу заколку, подходящую для моих коротких волос и долго смотрю в зеркало. Та деревянная, что купил мне Тирен, подошла бы лучше, но… Арр, хватит об этом думать!

Спускаться и общаться с родными не хочется. Я их люблю, но сейчас я не готова к вопросам и разговорам. Сперва самой бы разобраться, что творится в душе, а потом уже и им рассказывать.

Раздаётся осторожный стук в дверь. Я сразу понимаю, что это мама. Открываю.

— Ты не против прогуляться по саду? Пока погода хорошая.

Соглашаюсь, потому что не хочу её расстраивать. Хотя я предпочла бы никуда не выходить.

Мама словно чувствует моё настроение и не задаёт никаких вопросов. Рассказывает, как Лур недавно дразнил конюха. Залетел на крышу конюшни и неожиданно заржал. Я улыбаюсь, в красках представив эту картину.

— Ну вот, хоть на себя стала похожа, — улыбается в ответ мама. — Что тебя так беспокоит?

— Сама не знаю, — вздыхаю я. — Просто отец сказал, что чёрное безумие распространяется из-за Тирена. Это правда?

Мама сначала задумывается, отвечает не сразу.

— А ты сама как думаешь? Он бы мог на такое пойти? Ради чего-то очень важного, например.

Раздумываю над вопросом, вспоминаю, как мы лечили в деревне обычных жителей. Никак не могу представить, чтобы Тирен это и провоцировал. Это было бы слишком жестоко и цинично, но мой муж не казался мне таким человеком.

Точно. Теперь же он мне не муж.

— Я не верю. Или не хочу верить, — признаюсь я.

— Правильно, — кивает мама. — Бывает всякое. Особенно когда речь идёт о драконах — они бывают невыносимы. Но не всегда это значит, что они плохи. Лучше верить своей интуиции.

— Интуиции… — повторяю я.

Вряд ли у меня она есть. Я запуталась.

— У нас есть веские доказательства, что кто-то из правящей верхушки клана распространяет эту заразу. Это побочный эффект от ритуала… Не будем углубляться.

Хмыкаю. Как же в клане Арго любят сомнительные ритуалы.

— Прямых доказательств, что это Чёрный дракон, нет, — заканчивает мама.

— Спасибо.

Мне становится немного легче. Видимо, мне надоело всё время обманываться на счёт Тирена. Доверять и каждый раз ошибаться.

Мы доходим до беседки и садимся в тени. Сюда долетает солнечный зайчик, которого пускают дети в той части сада, где им можно играть. Я вдруг живо представляю, как Ейя бы стала охотиться за бликом света. Интересно, ей бы тут понравилось? Она же дикая.

Одёргиваю себя: думаю о всяких глупостях. Я уже вряд ли увижу Ейю, как и Тирена. И от осознания этого жжёт в груди, прямо как тогда, когда он пропал.

— Если честно, до встречи с тобой я тоже не сомневалась, что собирает войско и распространяет чёрное безумие именно Тирен, — признаётся мама. — Но будь он таким, ты бы не сомневалась сейчас. Что он за человек, то есть, дракон вообще?

— Тирен… не знаю. Так сразу и не расскажешь.

И незаметно для себя, рассказываю маме почти всё. Как он заставил меня произнести брачную клятву, а потом молчать, как всё время что-то приказывал, как унёс в домик… после того, как защитил. И о том, как по моей просьбе полетел на ярмарку. Мама слушает серьёзно и не перебивает, почти не задаёт вопросов. Заканчиваю я тем, как нашла сначала описание ритуала. Последней каплей стало письмо от любовницы, но я замолкаю, не желая об этом сейчас рассказывать. До сих пор при воспоминании о запахе духов меня мутит.

— Выходит, я не могу ему доверять, — делаю вывод я.

— Знаешь, у всех действий есть причины. Вот когда узнаешь их, сможешь простить. Или не простить, тут как повезёт.

— Ты бы смогла простить, если бы папа пытался завоевать твоё доверие, чтобы потом тебя убить?

— Ну… однажды он сбросил меня со скалы, — улыбается мама.

Хлопаю глазами, не веря в услышанное. Папа? Маму?

— Ты шутишь? — спрашиваю я.

— Нет. Он думал, что вместо меня шпионка под иллюзией. И он меня поймал.

— Папа не мог, он бы почувствовал, у вас же метки, — всё ещё не верю я.

— О, меток у него тогда не было. Они появились не сразу, а только когда он голыми руками пытался пробить магическую стену, чтобы спасти меня.

Эту часть истории я уже слышала, но без деталей о метках. Я почему-то думала, что у родителей они появились почти сразу. Они же любят друг друга.

— Твой отец — довольно прямой человек, и я люблю его таким. Но Тирен или не хочет, или не может говорить искренне, — рассуждает мама.

В голове вертится важная мысль, какой-то вывод, но я не могу поймать его за хвост. А потом и вовсе нас отвлекает служанка, которая торопится к беседке.

— Госпожа! — в волнении служанка прижимает ладонь к груди. — Прилетел гость! К молодой госпоже Сайоре.