Глава 41

Сайора

От жуткой боли темнеет в глазах, из груди вырывается истошный крик. Весь мир гаснет, и остаётся только эта пульсирующая точка боли. А потом… всё проходит.

Только вот я больше совсем ничего не чувствую: ни усталости, ни холодного металла, врезавшегося в запястья, ни боли. Только отчаяние, заполняющее душу.

Зрение медленно возвращается, и словно сквозь туман передо мной появляется зал храма. И я вижу всё сверху, будто теперь подвешена под потолком.

Нет.

Страх сковывает душу. Я не подвешена. Я всё там же, у стены с рунами, но в то же время и не там. Я вижу своё тело со стороны. Моя голова опущена, короткие спутанные волосы закрывают лицо. А рядом безумно смеётся мать Тирена и с жадностью смотрит, как из моей груди на пол струится кровь.

Отчаяние сменяется грустью. Вот и всё?

— Не хочу, — шепчу я.

Голос звучит с эхом, он тихий и в то же время бьёт по ушам. А ко мне приходит осознание, что жизнь вот-вот кончится. Мне не суждено уже стать матерью, бабушкой, познать любовь… Я не буду бегать по траве, обнимать родителей, дразнить брата, расчёсывать гриву Лура, гладить по мягкой шерсти Ейю…

Не успею сказать Тирену, что полюбила его. Такого холодного и скрытного. Несмотря на то что думала, что он враг, несмотря на то, что он однажды уже предавал меня, полюбила. И он даже не узнает, будет думать, что я никогда и не хотела быть с ним. А прошлое… ничего не значило.

— Наконец-то ты это поняла, — звучит незнакомый женский голос.

— Кто здесь? — дёргаюсь я.

Движение выходит странным, меня покачивает, как на волнах, и я не могу это остановить.

Оглядываюсь, но вижу только, как внизу от моего тела по дорожке к постаменту бежит зелёное пламя, а затем загораются огнём руны. Кассий кривит лицо, словно ему снится неприятный сон.

— То есть, пока не видишь? — повторяет голос. Рычащий. Знакомый.

Я точно слышу его в первый раз, но чувство, словно с его обладательницей мы знаем друг друга очень давно.

— А так?

И тут я вижу! Передо мной как из тумана появляется огромная… драконица! Со светлой, отдающей на свету лазурью, чешуёй.

Я действительно её знаю очень давно. С рождения. Это мой зверь, выращенный в моей душе. Если бы я могла сейчас плакать, то плакала бы.

— Почему ты не появилась раньше? — укоряю я. — Мы бы улетели отсюда!

— Не могла. Ты не была честна с собой, не пыталась со мной разговаривать. Мы были далеки, — драконица вздыхает. — Некоторым драконам всё равно. Вылезают, захватывают тело, а потом с хозяином разбираются. Но я не хотела тебя подавлять. И без зова выходить тоже не хотела.

— Ты могла бы дать знак, — грудь разрывают сожаления. Сначала я сама оттолкнула Тирена, теперь, оказывается, не звала драконицу… Я так бездарно потратила то время, что у меня было!

— Ты меня не слышала, — мне показалось, что драконья морда ухмыльнулась.

— Прости, — сдаюсь я.

Перевожу взгляд вниз, где загорелись почти все руны. Мать Тирена перестаёт смеяться и с предвкушением смотрит за огоньками.

— Прости, — повторяю. — Теперь, наверное, поздно.

— Никогда не поздно для признаний, — драконица подныривает и опускается ниже. — Даже если это признание никто не услышит, кроме нас. Скажи то, что хотела.

— Что хотела? — не понимаю я.

— Своему дракону. Что ты хотела сказать?

Её слова отзываются в сердце жарким взрывом. “Своему дракону”. Тирену. Как же правильно и тепло это звучит.

Взрыв происходит и в реальности. Кто-то сносит остатки высокой двери, врывается внутрь. Это он, Тирен! Мой дракон. Радость пронзает сердце вместе с щемящей грустью. Я увидела его перед тем, как улечу к драконьему богу навсегда. Я благодарна хотя бы за это.

Тирен замирает, его лицо искажает отчаяние. Теперь я не сомневаюсь. Это была не игра, не ложь ради выгоды или хитрого плана. Он и правда заботился обо мне, потому что ему была важна именно я. И сейчас обруч сжимает грудь, когда я понимаю, что причинила ему боль.

Но Тирен быстро отбрасывает отчаяние, что-то решает для себя. Его лицо становится жёстким и упрямым.

Следом за ним входит мой папа, и одновременно с этим Кассий поднимается на ноги. Но делает это как-то неестественно, как будто не привык к движениям… Как будто это тело не его.

Меня охватывает ужас. Я вспоминаю сон. В каком-то смысле кошмар оказался пророческим? Я видела, как Кассий, словно одержимый, гнался за мной в горах.

Мать Тирена снова безумно смеётся, а мой чёрный дракон говорит пару слов отцу и бросается вперёд. С обнажёнными мечами они оба нападают на Кассия. Или кто теперь занял его место? Потому что вместо глаз у моего бывшего жениха чернота.

— Говори быстрее, — напоминает о себе драконица. — У нас не так уж и много времени осталось.

Вспоминаю о том, что скоро улечу к богам. Да и вижу я хуже, чем поначалу, стоит только перестать сосредотачиваться, как всё расплывается.

— Тирен, — говорю я, и колокольчиком голос отражается от стен. — Я люблю тебя. Прости.

Он не услышит.

Как жалко.

Глаза застилает белая пелена.