Глава 4

Мы вышли из зала под пристальным взглядом сотен глаз. Здесь не хватало только монашки в длинном голубом платье, которая кричала бы басом «позор!» и била в свой колокол. Профессор Пик зашагала по коридору, а я тихо шла за ней следом.

— Николас, ну что ты так расстраиваешься? Это же меня назвали бесталанной, а не тебя, – тихо зашептала я сидящему на руках фамильяру. – Уверена, никто, кроме всяких глупых рыбоводчиц, не сомневается в твоих способностях.

— Это неважно, – запричитал кот. – Фамильяр развивается вместе со своей ведьмой. Мы связаны на всю жизнь. А раз тебя определили на бытовой факультет, я уже никогда не достигну даже третьей ступени развития.

— А что это за развитие такое?

— Чем сильнее ведьма, тем мощнее становятся наши тела и наша магия. Развиваясь, мы можем принять иную физическую форму или перенять какие-то особенные способности, – его стеклянные глаза всё ещё смотрели в одну точку. – Лишь избранные единицы, такие, как мой дед, достигают пятой ступени. И только это вернуло бы былую славу моей семье. Но… нас определили на бытовой факультет…

Знаете, какой мой самый большой недостаток? Я сначала говорю, а потом думаю. Вот и в этот раз на печальное откровение Николки у меня вырвалось глупое:

— Уф, вы, получается, что-то типа покемонов этого мира?

Он поднял на меня глаза, замер в таком положении на несколько секунд, а после просто взял и спрыгнул с моих рук на пол. Ну… зато молнией не ударил.

— Я буду в комнате, – буркнул он и побежал за угол.

— Николас, прости! Я пошутила!

О, знакомьтесь, а это мой второй тупой недостаток. После каждой глупости, которая срывается с губ, я спешу сказать: «Я просто пошутила». Думаю, никому не нужно объяснять, что это никогда не работает и только усугубляет ситуацию?

Я остановилась, думая пойти за расстроенным кусочком шерсти, но профессор Пик обернулась и произнесла своим тихим приятным голосом:

— Дай ему побыть одному. Род Мальт – гордые фамильяры. Они всегда такими были и продолжают сохранять своё достоинство, хоть даже нынешнее поколение предпочитает их виду всяких необычных спутников.

— Например, золотых рыбок, – со вздохом добавила я.

— Да. Никто нынче не ценит практичность.

Совсем скоро мы дошли до кабинета триста двенадцать с серебряной табличкой «Профессор Габриэлла Пик». Внутри оказалось светлое чистое помещение, всё отделанное деревом. У стен стояли высокие заполненные книжные полки, по центру, перед большим окном, располагался письменный столик. В общем, всё как у людей.

— Присаживайся, – старушка указала на стульчик подле стола, а сама прошла к своему креслу. – Чаю?

— О, нет, спасибо, – усевшись, я постаралась в который раз оттянуть вниз проклятое платье. – Знаете, вы можете начинать сразу безо всех этих прелюдий. Я на ковре бывалая, так что всё понимаю.

— Начинать что?

— Ну как же. Я нагрубила ректору, и вы будете меня сейчас отчитывать. Я готова, правда, начинайте.

— О, ты об этом, – она мягко улыбнулась, разливая всё-таки чай в две чашечки. – Нет, вообще-то я просто хотела познакомиться с внучкой Саши. Мы были с ней близкими подругами.

Профессор Пик подняла взгляд, и тут я ощутила, что на моё плечо село нечто маленькое и прыткое. Это была миниатюрная птичка, похожая на колибри. Вот только оперение её переливалось точно драгоценные камни. В клюве птичка держала небольшую фотографию и, видимо, предлагала мне её взять.

— Это вы с моей бабушкой? – я не смогла сдержать улыбки, смотря на снимок.

Моя бабуленька была здесь ещё так молода. Она всегда рассказывала, что в свои годы была первой девицей на деревне. Кто ж тогда знал, что её «деревня» – это Первый мир, чтоб его.

— Мы тогда только поступили в Академию, – разноцветная птичка села на плечо профессора и исчезла. – Она была чем-то невероятным. Девочка обычных людей, которая обладала такими силами. После того как её определили на элитный факультет, никто не сомневался, что она добьется много. Правда, тогда ещё никто не думал, что она победит в турнире Ведьминского ока. Это событие принесло ей, обычной третьекурснице с Земли, мировую известность.

Если честно, было немного тоскливо от того, что сидящая передо мной женщина знала о моей родной бабушке больше, чем я сама. Пусть она и бывала у нас дома не часто, но редкие дни её приездов всегда были для меня праздником. Наверное, теперь её слова «ты самое важное, что есть у меня в ЭТОМ мире» можно трактовать совсем по-другому.

— А что за турнир такой? – без задней мысли поинтересовалась я, чтобы отвлечься от грустных дум.

— В нём участвуют студентки-ведьмы со всего Первого мира. Каждая академия избирает свою участницу в надежде, что она принесет им славу, а главное, спонсоров, – профессор поставила чашечку на блюдце и пожала плечами. – Увы, экономика даже из волшебного мира никуда не исчезает. Но зато это делает турнир ещё более важным и весомым. Может, через годика три-четыре и ты попробуешь себя в нём.

Ага. Трижды. Попробую себя в турнире «кто быстрее метет метлой».

— Не думаю, что до такого допускают ведьм с бытового факультета, – искренне ответила я, кладя фотографию на стол.

— Да, твоё распределение, – с некой загадочностью произнесла Габриэлла. – Я скажу тебе кое-что по секрету, если пообещаешь никому меня не выдавать.

Она говорила со мной прямо как бабушка. Только в детстве с этой фразы начинались наши тайные вылазки за шоколадным тортом.

— Обещаю.

— Ректор Рэндолский – невероятно сильный маг, в котором течет драконья кровь. Все в этой академии безмерно его уважают, и это правильно.

— Нооо?.. – протянула я, не сдерживая гаденькой улыбки.

— Но, возможно, в твоём распределении он был несколько субъективен...

Понеслась душа в рай! Я уже начала сомневаться в своей превосходности. Так, самооценка, распаковывай чемоданы, ты остаешься. Ну и что, что отрастили немного жирка на бочках? Зато, возможно, в этом жирке магическая сила теплится!

— Что вы имеете в виду? – очень корректно спросила я, держа все ругательства в сторону красавца-дракона, чтоб у него крыло отвалилось, при себе.

— Понимаешь… – голос профессора стал чуть тише, словно она осторожничала, – … в этом мире очень многое достается семьям с драконьей кровью лишь потому, что их тотем по праву считается самым могущественным. Однако когда твоя бабушка узнала, что на пост ректора академии собираются назначить молодого мужчину, она была против. Мы не живем в рамках тоталитаризма, пусть в Первом мире и правит единый король, так что для назначения младшего сына из семьи Рэндолских был собран совет преподавателей, дабы получить одобрение. Александра же считала, что такой пост должна занимать женщина-ведьма. Поскольку тогда для девушек, обучающихся здесь, она сможет стать примером для подражания, а не предметом воздыхания. В этих словах была большая доля истины, поэтому часть преподавателей охотно послушали твою бабушку. Они даже выдвинули именно её кандидатуру на этот пост. Могу тебя заверить, что Саша делала это совершенно не из личных эгоистичных мотивов. Академия была большой частью её жизни, и она просто хотела для всех нас процветания. Но семья Рэндолских так не считала. Король видел в этом то, что хотел видеть.

— Король?

— Да. Отец нашего ректора – это его величество король Редманд. Сейчас он готовит к восхождению на престол своего старшего наследника – Тристана, а Грэгори – это его младший сын. Ты должна понимать, что поставить себя в качестве конкурентки члену такой семьи было невероятно сильным и смелым поступком. Более того, у твоей бабушки были все шансы занять место ректора, ведь с ней была крепкая поддержка. Она заявила о себе ещё на третьем курсе и ни разу не свернула с пути магического величия. Все знали её как мудрую сильную женщину. Но…

Профессор сделала паузу, смотря печальным взглядом на старую фотографию, что лежала на столе.

— Но?.. – повторила я, желая узнать историю до конца.

— Но, к сожалению, твоя бабушка скончалась. Это была большая трагедия для всех нас. Когда это произошло, а Ночная академия отошла от траура, других конкурентов у молодого и амбициозного сына королевской семьи уже не было. Он стал нашим ректором и отлично справляется со своей должностью. Однако неудивительно, что он таит в душе некую злобу и обиду на твою бабушку. И, возможно, из-за слишком горячего молодого сердца он решил в каком-то смысле отомстить вашей семье.

— Так вот оно что… – завороженно произнесла я, смотря пустыми глазами перед собой в маленькую чашечку с чаем.

Внутри меня зарождалась буря. Настоящий пожар. А состояние сейчас – это всего лишь затишье. Слишком много свалилось на голову всего за один день. Я уже начала скучать по возможности поспать на задней парте на скучной лекции по социологии журналистики.

— Вы ведь не думаете, что в её смерти виноваты они?

Да, неожиданно и грубо, но я всегда спрашивала прямо. Издержки профессии. Ставить чёткий вопрос, от которого будет сложно витиевато уйти.

— Нет, что ты, – уверила меня профессор. – Род Рэндолских – это очень уважаемая и древняя семья. Они остаются монархами, поскольку умеют сочувствовать и править не только ради себя, а ради своего народа. Никто бы из них никогда не посмел сотворить нечто столь ужасное. Да и причина смерти твоей бабушки была… – Габриэлла словно замялась, – …весьма естественной.

— Хорошо, – ответила я будто в трансе.

Оф, ну что сказать? Дайте мне дрын побольше. Я, конечно, понимала, что у красавца-ректора свои тараканы, но уж никак не думала, что они настолько мутировавшие. А говорят, женщины – самые злопамятные существа. Это вы просто в голову драконам с инспекцией не залезали. Наверное, их черепные букашки ещё вечно горят и ехидно посмеиваются, когда умудряются что-нибудь да поджечь. И вот сейчас они определенно точно собирались сжечь мою карьеру ведьмы, если кто-то вообще может это так назвать.

Встали извечные вопросы: «Кто виноват?», «Что делать?» и «Кому в Первом мире жить хорошо?».

— А что же мне тогда делать с этой х… – воу-воу, разум, ты поаккуратнее на поворотах, мы же с уважаемой дамой общаемся, так, а ну-ка, извилины, активно вспоминаем все литературные термины, – с этой… напастью?

— Я думаю, что в итоге всё само образумится. Даже если тебе придется какое-то время поучиться на бытовом факультете, в итоге твой талант не останется незамеченным, и тогда уже ректору нужно будет согласиться с твоим переводом. Поэтому, пожалуйста, не волнуйся. Каждый в Ночной академии в итоге оказывается там, где ему положено быть.

Ага, я поняла. Решения нет, но вы держитесь. Я, конечно, не сомневалась, что в Первом мире такие процессы проходят быстрее, чем обещания перевести на бюджет в российском университете, однако даже какой-нибудь год или семестр тратить попусту совсем не хотелось. Когда мне сказали, что я ведьма, я представила, как буду бороздить небеса на метле и швыряться молниями, а не… что там вообще делают на бытовом факультете? Готовят без рук?

— А нельзя ли исправить это быстрее?

Я не наглая. Я не наглая. Я не наглая. Ну а что? Самоубеждение – наше всё. Сначала в мысль поверишь ты, а потом и весь мир подтянется.

— Боюсь, что нет. Каким бы авторитетом я ни обладала после стольких лет преподавания, но всё же я не могу просто так перечить нашему ректору. Тут уж теперь твоя очередь действовать. Покажи свой талант и трудолюбие, и тогда всё получится.

Стоит ли говорить, что мой мозг отключился на словах «теперь твоя очередь действовать»? Профессор всё говорила, а я уже продумывала, как бы мне переубедить нашего огнедышащего начальника, да как можно скорее.

— Алиса, ты слушаешь?

Ну да, конечно, человек с большим стажем преподавания заметил, как мои нахальные глазенки забегали явно не в порыве добрых намерений.

— Да, конечно. Я всё поняла, спасибо. Буду стараться, и тогда всё получится, – я милейше улыбнулась и притянула к себе чашечку чая. – А пока можете мне ещё рассказать о моей бабушке?