Глава 22

Мне кажется, крови слишком много. Я изо всех сил уговариваю малыша не бросать меня, но при этом чувствую, как кровь все течет и течет. Всю дорогу до больницы, когда мой муж гонит на бешеной скорости. В больнице, где меня экстренно ведут на осмотр, на котором я отключаюсь. Просто теряю сознание от слабости.

В себя прихожу уже в палате.

Сначала слышу негромкий голос мамы.

– Девочка моя, – произносит она и всхлипывает. – Зарочка, звездочка моя, прошу тебя, очнись.

– Мама, – произношу еле слышно.

– Доченька! – восклицает она, и я чувствую, как обцеловывает мое лицо. – Зара, дочка, открой глазки.

Я медленно моргаю и наконец открываю глаза. В фокус попадает моя мама. Она улыбается и целует мою руку. По ее щекам катятся слезы.

– Мама, малыш… – испуганно произношу.

– Все хорошо. Все хорошо, – приговаривает она и снова целует мою руку. – Орхан его отстоял.

– В каком… каком смысле?

– Врач хотела сделать…вычистить хотела. Они все никак не могли остановить кровотечение. Хорошо, что решили мужа спросить. Тот им угрожал. Сказал спасти обоих. А если не спасут, обещал разнести всю больницу. – Она вздыхает. – Долго они за вас сражались. Ты много крови потеряла. Орхан поделился своей. Согласился на донорство сразу. Ой, дочка, – вздыхает она тяжело. – Я чуть не умерла от страха.

– А кто тебе позвонил?

– Папе позвонил твой тесть. Мы сразу приехали. Всю ночь тут были. И мы, и Джабаровы почти все. Сафии с детьми только не было, а так все. И родители, и Рамиз. И наши все тут были. Гирей чуть не поседел за эту ночь. Я их только недавно домой отправила.

– А который сейчас час?

– Почти пять вечера. Ой, что ж это я? Надо врача позвать. Полежи, моя родная, я сейчас. Полежи.

Вскочив, мама торопливо выходит в коридор, а через пять минут в палату уже заходят врач с медсестрой. Меня осматривают, опрашивают, делают УЗИ, чтобы убедиться, что ребенок в порядке, слушают сердечко малыша.

– Все будет хорошо, Гульзара, – наконец говорит врач. – Ты немного полежишь у нас на сохранении, понаблюдаем. Но, думаю, опасность миновала.

– Сколько полежу? – спрашиваю.

– Не знаю пока. Будем смотреть по состоянию.

– Ладно, спасибо.

– Дочка, – гворит мама, когда врач выходит, – скажи, что тебе привезти. Я спросила, говорят, есть можно все. Побольше витаминов, так я привезу тебе фруктов, соков. Все привезу, ты только поправляйся и внучка моего береги, – она нежно поглаживает мой небольшой живот. – Список составь, я все привезу.

– Да нормально все со мной! – слышу голос мужа за дверью.

– Орхан Мамедович, вы же в обморок сейчас упадете! – слышу женский голос.

– Не упаду, пропустите к жене.

Дверь открывается, и на пороге палаты возникает Орхан. Бледный и уставший. Впивается в меня взглядом и торопится к кровати. Садится на край и, взяв мою руку в свои прохладные ладони, сжимает.

– Ты как, маленькая? – спрашивает тихо.

– Уже лучше, спасибо.

– Так, дети, пойду отцу позвоню. Скажу, что ты пришла в себя. Зарочка, а ты пока подумай, что тебе привезти.

Я киваю, и мама выходит из палаты.

Мы с Орханом остаемся одни.

– Мама сказала, ты тут всем угрожал, – произношу тихо.

– Ты бы не простила меня, если бы я позволил им забрать ребенка, даже не попытавшись его спасти.

– Только поэтому?

– Нет, – качает головой. – Было еще две причины. Я очень хочу этого ребенка. К тому же… – Он как будто колеблется, называть ли вторую причину. – Этот ребенок может стать последним, что нас связывает. А я не хочу… терять связь с тобой. Тебя не хочу терять, – добавляет тихо.

– Орхан…

– Мы не будем сейчас это обсуждать, – перебивает он. – Сейчас самое главное, – это ваше с малышом здоровье. Остальное пустяки, поняла?

– Тебе надо отдохнуть. Ты бледный и уставший.

– Я тут присяду, – он кивает на диванчик в дальней части палаты. – Там и отдохну.

– Поезжай домой и нормально поспи.

– Я уже поспал после того, как у меня взяли кровь. К тому же, я заказал суши. Те, которые тебе понравились в прошлый раз. Их вот-вот должны привезти.

– Зачем?

– Ну как же? Мы оба потеряли много крови. Надо восстанавливаться. И гематоген, кстати, – он выворачивает карманы толстовки, и из них высыпаются гематогеновые батончики. – Вот. Десять штук. На пару дней хватит.

Почему-то это жутко меня веселит, и мои губы растягиваются в улыбке.

– Ты же любишь гематоген? – спрашивает Орхан. – Врачи сказали, надо его есть.

– Люблю.

– Ну и отлично. После суши можно приступать.

Орхан аккуратно складывает батончики на тумбочку.

– Ты не сказал им, да? – спрашиваю, и он зависает на мгновение, не глядя на меня. А потом коротко качает головой. – Почему?

Муж встречается со мной взглядом. От прежней шутливости не осталось и следа.

– Не могу пока, – серьезно отвечает он. – Потом… Я просто… – Он вздыхает и проводит рукой по волосам. – Знаешь, когда нам делали переливание, я пообещал себе, что теперь всегда буду говорить тебе только правду. Но, оказывается, это не так просто.

– Зато когда ты говоришь правду, жить легче. Правда очищает и учит слышать собственные желания.

– Я знаю, что ты, скажешь, что все напрасно, но я все равно питаю еще надежду на то, что до истечения срока идды нам удастся начать все заново. Только не говори сейчас “нет”, ладно? Если через три месяца ты все так же будешь хотеть уйти, я выполню свое обещание и отпущу тебя. Поэтому я не сказал никому. Знают только родители и Рамиз, но они болтать не станут.

У меня нет сил спорить с ним прямо сейчас. Снова накатывает такая усталость, что глаза закрываются. Образ бывшего мужа расплывается, и я медленно моргаю.

– Спи, Зара, – шепчет Орхан и проводит пальцами по моей щеке. – Я просто побуду рядом. Спи.