Глава 26

Сафия поглядывает на меня, а я – на нее. В ее глазах вина и стыд, но я не верю в ее раскаяние. Мне кажется, она сожалеет только о том, что ее на первый взгляд невинные заигрывания зашли так далеко.

Отец рассаживает всех за столом. Орхан садится рядом со мной и на мгновение сжимает мою руку. Я ловлю его взгляд и вижу в его глазах обещание быть на моей стороне, что бы ни случилось. Может, я надумываю себе это, но все же приятно.

– Мы все должны извиниться, в первую очередь, перед Гульзарой, – начинает отец семейства. – Прости, дочка, что тебе пришлось все это пережить. Это наша с матерью вина, что не смогли воспитать своих сыновей так, чтобы не допускать подобных ситуаций.

– Прости, дочка, – добавляет мама Орхана. – Нам очень жаль, что ваша с Орханом семья разрушилась. Что тебе пришлось столько пережить по нашей вине.

– И я еще раз попрошу прощения, – говорит Рамиз. – Я не должен был вообще доставать оружие, не говоря уже о стрельбе. До сих пор не могу понять, как это произошло.

Все замолкают. Я смотрю на своих родителей, а потом слышу дрожащий голос Сафии.

– Я виновата больше всех, – тихо говорит она, и я перевожу на нее взгляд. Нижняя губа дрожит, сама бледная. – Зара, прости меня, пожалуйста. Как будто шайтан в меня вселился. Я так упивалась всеобщим вниманием, что перестала чувствовать землю под ногами. Мне казалось, что мы с Орханом так просто… ну… забавлялись, но отношения у нас были как у брата с сестрой. Я не думала, что все зайдет так далеко. Я очень раскаиваюсь. Простите меня все, – она обводит семью взглядом и начинает плакать. – Понимаю, как сильно обидела вас. Из-за меня Зара чуть не умерла, и вы все имеете право меня ненавидеть. Но я искренне сожалею обо всем случившемся.

Она заканчивает говорить и, спрятав лицо в ладонях, начинает плакать.

Я бы, может, и хотела ненавидеть Сафию, но не испытываю такого чувства. Но в то же самое время, возможно, ее раскаяние и искреннее, но я не сочувствую ей. Она проходит свои собственные испытания по своей же вине. Слишком увлеклась вниманием мужчин, и это при наличии мужа и детей.

– Зара, – звучит слева, и я смотрю на Орхана, – я люблю тебя. – Вспыхиваю от этих слов. Слишком интимное признание, чтобы оно звучало в присутствии всех членов семьи. – И буду еще сто раз просить прощения. Все причины, которые я тебе называл, пустые. Ничтожные. Я не должен был так поступать. И я очень сожалею, что потерял тебя. Но не оставляю надежды вернуть.

Я чувствую, как к глазам подступают слезы, но держусь изо всех сил. Не хочу, чтобы Джабаровы видели мои слезы.

Встаю и захожу за спинку стула. Берусь за нее двумя руками. Обвожу взглядом всю семью, включая своих родителей. Я знаю, они поддержат любое мое решение, как и мой брат.

– Спасибо, что пришли и принесли извинения. Это действительно много значит для меня. Но знаете, я бы оценила эти старания выше, если бы вы пришли в больницу, когда я лежала с пулевым ранением. Особенно ты, Сафия. Тебя я ждала больше всех.

– Я…

– Не надо, – перебиваю ее. – Хорошо, что пришли вообще. Я ценю это. И прощаю всех вас. Не мне вас судить. Не мне выносить приговор. Думаю, каждый из вас вынесет свой урок из этой ситуации. Но не стану говорить, что отношусь к вам всем по-прежнему, и все будет так, как раньше. Не будет. Уже никогда не будет. И все же спасибо, что пришли. Простите, мне нужно отдыхать. Всего доброго.

Я разворачиваюсь и ухожу. Это дается тяжело, потому что от волнения практически подгибаются колени.

Еще месяца два назад я бы ни за что не сказала все то, что сказала в столовой семье Джабаровых. Ни за что я бы на такое не решилась.

А сегодня я поняла, что не только мой бывший муж повзрослел, но и я. Мы обе слишком сильно изменились за эти пару месяцев. Со мной эта перемена произошла, когда я узнала, что беременна. Потому что теперь от меня зависит не только моя жизнь, но и жизнь малыша, которого я ношу под сердцем. И ради него я отныне буду сильной. Я буду требовать то, что мне надлежит и буду нещадно выбрасывать из своей жизни то, что ее портит.

Но как же хочется плакать!

Сейчас, когда я стойко пережила встречу с Джабаровыми, мне хочется спрятаться в своей комнате и разрыдаться.

– Зара! – меня останавливает голос Орхана. Я торможу, но не оборачиваюсь. Слышу его шаги за спиной. Чувствую тепло его тела, когда он останавливается слишком близко ко мне. – Как ты себя чувствуешь? – спрашивает тихо, овевая мою открытую шею горячим дыханием, и я чувствую, как по коже бегут мурашки.

– Все хорошо, – произношу тихо, но голос дрожит от непролитых слез.

– Я горжусь тобой. Ты очень сильная и смелая девочка. Никогда бы не подумал, что ты вот так открыто сможешь высказать что-то старшим.

– Я устала всем угождать, – судорожно вздыхаю.

– Больше не надо. Мне нравится видеть тебя такой, какая ты есть.

Он разворачивает меня и, легонько коснувшись подбородка, заставляет поднять голову и посмотреть в его глаза.

В коридоре полумрак, и я плохо вижу лицо Орхана. Зато отлично чувствую прожигающий меня взгляд.

– Я сказал правду, – шепчет он, слегка наклонившись, и теперь я чувствую его горячее дыхание на своих губах. – Я люблю тебя, Зара. Люблю, моя девочка.

Эти слова становятся последней каплей, и я начинаю плакать.

– Тише, маленькая моя, – шепчет Орхан и начинает сцеловывать слезы с моих глаз и щек. – Ш-ш-ш, ничего не бойся. Я больше не дам тебя в обиду никому и никогда. Обещаю, моя девочка. Прости меня. Прости, пожалуйста. Я так виноват перед тобой. Но обещаю, больше никогда…

Он не договаривает, накрывая мои губы своими, и я практически теряю сознание от этого контакта.