Глава 28

Утром, еще на рассвете, я поспешила в ближайший лес за травами. Чтобы сварить отвар для Стожара, у него поднялся сильный жар, и он мог умереть. Надо было унять лихорадку хоть немного. Меня сопровождали два ратника, которых навязал мне муж. Едва увидев меня на крыльце поутру, Руслан не разрешил мне идти одной в лес.

Ратники следовали за мной бесшумно, на небольшом расстоянии. Ни на шаг не отставали от меня, но не мешали. Я набрала нужные травы и цветы белладонны и вернулась в дом воеводы. Ещё до отплытия нашей ладьи сварила отвар, в основе которого была белладонна. Это было ядовитое растение, но несколько капель его в нужной пропорции со звериным зёвом и ладанкой давали эффект сильного противобактериального средства.

Именно этот отвар мог нейтрализовать и растворить яд, попавший в кровь Стожара. Его друг, как я и велела, всё утро поил несчастного водой, чтобы промыть его кишки и чрево. Хорошо было бы сделать ему переливание крови, тогда бы Стожар точно выжил, но в этом мире это было невозможно. Поэтому теперь приходилось уповать только на его сильный организм и на то, что он справится с ядом.

Словно коршун, Руслан следил за мной все утро. Провожал пытливым взглядом в лес, в сопровождении двух ратников, потом почему-то оказался во дворе у хором воеводы, когда я возвращалась, а затем пару раз заходил на кухню и к раненому Стожару. Муж ничего не говорил мне, только подозрительно и мрачно смотрел на меня, словно пытался проникнуть в мои мысли, и о чем-то размышлял.

Я же, едва видя его, вспоминала его ночной поцелуй и не могла понять: была это ласка или наказание? Этот поцелуй походил и на то, и на другое, потому я терялась в догадках, зачем он это сделал.

Из-за вчерашнего происшествия, и оттого, что слугу, который поднес чарку Руслану, искали много часов по близлежащим лесам, мы отплыли только после полудня. Отравителя, подсыпавшего яд и пойманного, допрашивали уже на ладье, когда она отчалила от берега в сторону Адаманского княжества. Руслан не хотел терять даже лишнего часа. Цедил, что надо добраться до противоположного берега за два дня.

Я тоже присутствовала при допросе слуги. Так велел мне Руслан. Отравителя привязали к мачте, у него была разбита губа и висок. Я попыталась обработать их, но Руслан не позволил мне, заявив, что пока «наглый пес» не расскажет о причине своего злодейства, помощи ему не видать.

Я при витязях и ратниках, собравшихся на палубе, подтвердила, что именно этот слуга сыпал яд в чарку царевича. Понимала, что, возможно, тем самым подписываю смертный приговор несчастному, но не могла молчать. Я чувствовала, что слуга действовал не по своей воле. Наверняка кто-то приказал совершить ему злодейство. Потому тоже хотела, чтобы он назвал имя своего заказчика.

Поначалу отравитель не хотел ничего говорить, упорно молчал, и только злобно зыркал на Руслана и его витязей. Тогда началось самое мерзкое: его стали избивать и резать ножом его кожу, требуя, чтобы он сказал правду. Но слуга упорно молчал. Я понимала, что этот несчастный больше боится тех, кто его нанял, чем побоев, потому и был нем, как рыба.

Ни жива, ни мертва, я смотрела на мучения несчастного слуги и чувствовала, что мне плохо. Пару раз я пыталась остановить пытки, но Руслан рыкнул на меня, заявив, чтобы я «не лезла не в свое дело».

От очередного удара в лицо несчастный потерял сознание. Я даже с облегчением вздохнула, думая, что теперь его наконец оставят в покое. Да, он был убийцей, отравителем, но я все равно не могла смотреть спокойно на его истязания.

Но не тут-то было. Мой муж велел набрать ледяной воды из моря и облить несчастного, чтобы он пришел в себя. Я поняла, что оставлять в покое слугу не собираются.

Когда же по приказу Руслана приволокли жаровню с раскаленными шипами, щипцами и другими орудиями пыток, я поняла, что сейчас начнется настоящее средневековое варварство.

— Я все равно развяжу тебе язык, подлый пес! — пригрозил мой муж слуге.

Увидев, что отравитель снова пришёл в себя и тряс гудящей головой, я поняла, что только я могу остановить это издевательство.

— Начинай! — приказал царевич крепкому ратнику, который выступал в роли палача и мучителя.

Я быстро подошла к Руслану и шепнула ему на ухо:

— Позволь поговорить мне со слугой, муж.

Говорила тихо, понимая, что слышать окружающим не стоило. Ведь могли подумать, что царевич подчиняется мне и слушается, а это бы уронило его престиж, как грозного воина в глазах его ратников.

Непонимающе посмотрев, Руслан так же тихо спросил:

— Зачем?

— Позволь. Я уверена, что он всё расскажет, но без этих твоих пыток.

— Калёное железо точно развяжет ему язык, Елана. А вот твои разговоры вряд ли.

— Так жаждешь кого-нибудь помучить? — с вызовом спросила я.

— Нет. Это не доставляет мне удовольствия, жена. Но по-другому он ничего не скажет.

— Прошу, отдай мне его на четверть часа. Я попробую. Если после этого он ничего не расскажет, то будешь действовать сам.

В общем, моя просьба возымела действие, и Руслан на удивление согласился. Я подошла к несчастному и сказала всего две фразы.

— Ты все равно умрешь, — произнесла я тихо, обращаясь к слуге. — Тебя уже приговорили, только не дадут спокойно умереть. Ты это знаешь.

Отравитель исподлобья смотрел на меня и злобно щурился окровавленным глазом. Я поняла, что он все прекрасно понимает.

— Если расскажешь, кто нанял тебя, чтобы совершить убийство, я обещаю, что спасу тебя.

— Врешь, — только выдавил он. — Вепрь не оставят меня в живых.

Я поняла, что он говорил про моего Руслана. На днях я узнала, что у моего драгоценного муженька было прозвище «Северный Вепрь». Оно, кстати, подходило к его бешеному, неуправляемому нраву как нельзя лучше.