Глава 38

Потом Стожар проводил меня во дворец, в сопровождении ещё трёх ратников. До моей спальни. Правда пришлось долго выяснять где мои покои. Оказывается, мой муженек не дал никому распоряжений на этот счёт. Но Стожар нашёл ключницу, велев найти для меня спальню. Седая женщина, едва узнав кто я тут же предложила временно занять мне покои императрицы Любавы, которые всегда держали убранными и чистыми, ибо царица любила наведываться к сыну без приглашения.

Я согласилась, понимая, что ключница не виновата. И только этот поганец мой муж, мог устроить такое. Не сказать ничего челяди, что женится и привезёт молодую жену.

Покои императрицы оказались на верхнем, третьем этаже на женской половине дворца в тереме с расписными слюдяными окнами. Состояли из четырёх просторных комнат и большой открытой веранды с завораживающим видом на бурную реку. Спальня, светлица для приема гостей, кабинет и комната для прислуги были выдержаны в бело-голубых тонах. Мне очень понравилось всё: и широкая кровать, и резная мебель из белого массивного дерева, и мягкие голубые ковры.

А главное, что погода в Верийске, как и обещал Руслан стояла тёплой, несмотря на весну. Градусов восемнадцать. Для меня царевны северной страны вообще жара. Потому я спала с распахнутыми окнами и вечером ужинала на своей открытой веранде, любуясь на прекрасный вид широкой реки Мироги и зеленеющих полей за ней.

Марика и старая Живита, мои личные служанки, заняли место в комнате для прислуги и тоже радовались тому, что наше дальнее путешествие из Золотого царства наконец-то окончено.

Мой благоверный, точнее, как я поняла не очень верный муж, не появился у меня в тереме ни вечером ни на утро. Почти всё это время я провела в своих комнатах. Нашла в кабинете императрицы, который теперь временно стал моим, историческое книги об Адаманском княжестве и Торитарийскаой империи. И с интересом занялась их изучением.

Еду мне носила Марика, с которой мы на следующий день на рассвете обошли почти весь дворец. Изучая комнаты, залы, кладовки, казармы, жителей и слуг дворца.

Несмотря на то что Руслан так и не представил меня никому официально сам, все прекрасно знали кто я, кланялись мне и называли княгиней. Отвечали с усердием на мои вопросы, а некоторые даже пытались озвучить просьбы. И это было отрадно. Если люди просили от меня милостей значит считали меня своей госпожой, княгиней и заступницей, той что наделена властью.

Я запомнила этих просящих и что они хотели, пообещав им решить их проблему. Одна просьба требовала согласия моего мужа, две другие скорее всего я могла решить сама, надо было только узнать какими полномочиями я располагаю во дворце.

Мужа я так и не видела, похоже этот любвеобильный царевич никак не мог насытится своими наложницами.  Мысли об этом вызвали у меня неприятное чувство, но не ревности, а брезгливости.

Я уже было думала, что мы сможем наладить наши отношения с Русланом. Видела, что вызываю у него интерес, да и сама последние дни нашего путешествия расположилась к нему. Но его выходка с «девками» у крыльца дворца и пред всеми придворными убила всё те хорошие мысли о нём, что уже начали рождаться во мне. Я была обижена и зла на него за то унижение. И спускать это просто так не собиралась.

После полудня слуга принес послание. Мой муж приказывал мне явится на вечерний пир, специально устраиваемый по случаю нашей женитьбы и приезда.

Сначала я решила не ходить. Но потому подумала, что это покажется малодушием и трусостью. К тому же я была княгиней этой страны и моя обязанность была присутствовать на подобных мероприятиях.

Потому ровно в шесть вечера, облачившись в свой самый лучший наряд из голубой вышитой парчи и белый невысокой кокошник с жемчугом я отправилась в белые палаты, как сказала мне старуха Живита — главные парадные залы дворца.

Я вошла в зал со своей служанкой Марикой и двумя сенными девушками, которые со вчера были приставлены ко мне в количестве пяти человек, в качестве наперсниц и собеседниц и жили рядом с моими покоями. Они были отобраны из самых знатных родов княжества, и все были дочерями бояр или князей. Два моих телохранителя так же следовали за мной по пятам, и получилось, что, как я ни хотела этого, но вошла в трапезную белокаменную палату как царица или Великая княгиня со своей небольшой свитой.

Оглядев просторную залу, я увидела на высоком деревянном кресле Руслана в центре главного стола. Я уже двинулась к нему, но невольно остановилась. С левой стороны от моего мужа сидели его наложницы. Прямо одна за другой. Ближе всего к нему та самая темноволосая девица, что первая целовала его по-свойски на крыльце по приезду, а далее остальные трое. Место по правую руку одно было свободно, а далее от него сидели дородные мужчины похожие на бояр, советники и витязи из княжеского войска.

То есть я должна была сесть справа от него, а его фаворитка-наложница осталась бы сидеть слева? Нет, такой несправедливости и унижения я терпеть не собиралась.

Поэтому я, как вкопанная, остановилась посреди простотой залы, чем вызвала удивление мужа.

— Проходи, княгиня. Твои сенные девы и челядь могут сесть на лавку позади тебя, — велел мне громко Руслан.

— Не вижу, что мне рады, — парировала я, не двигаясь. — Место жены слева, а там, вижу, всё занято. Так что пировать, драгоценный муж, я не намерена теперь.

Я почти развернулась, как Руслан сделал мне знак рукой:

— Погоди, княгиня! Девки сейчас сдвинутся.

Он давяще посмотрел на своих наложниц, и они беспрекословно пересели на одно место дальше, освободив мне место слева с Русланом. Но садиться рядом с этой темноволосой нахалкой я не собиралась.

— Не думала, что за княжеским столом есть место абы кому, — продолжала гнуть я свою линию.

Надо было наложницам сразу показать их место и доказать всем, что мириться с их наглым поведением я не намерена. Хотят оставаться во дворце рядом с моим мужем — пусть. Но тогда чтобы были незаметны и ниже травы. Против людей простых, я не имела ничего, даже если бы они сидели среди бояр и витязей, но против «девок для услады» рядом со мной, я противилась всем своим существом.

Я уже узнала от старухи Живиты, что все четыре наложницы живут во дворце с Русланом по собственной воле. Они свободны и могут уйти, когда захотят, никто их не неволит. Но они не уходили, такая жизнь их устраивала. Праздная и блудная. Зато удобная и сытая. Для меня же такая женская философия была средневековой дикостью. Поэтому уважения к этим девицам я не испытывала.

Поморщившись, Руслан грозно ударил кулаком по столу.

— Опять норов показываешь, жена?! — прорычал он громко так, что гусляры, игравшие музыку, затихли, и в зале стало тихо.

Все уставились на меня с интересом, ожидая, как я поведу себя дальше после возмущения царевича.

— Всего лишь требую уважения к себе, муж мой. Вели освободить место не только для меня, но и моих девиц. Иначе пируй без меня.