Глава 50

Труп мангрийца убрали из моей комнаты. Убитого телохранителя тоже убрали, второй заступил на новую вахту. Стожар жаждал поставить у моих дверей ещё охранников, но я сказала, что со мной будет дядя. А рядом с ним я не боюсь никого. Он один стоил десятка воинов.

Я же всё напряжённо думала о том, кто же так яростно желал моей смерти, что нанял этого убийцу, который не побоялся войти в мои покои. Ведь это было опасно для него. С большой вероятностью этот «тать», как называли его дядя и Стожар, после моей кончины не вышел бы за стены кремля живым.

Почему-то у меня в голове возникло имя Пересветы.

Может, не бояре и наложницы желали моей кончины, а моя двоюродная сестрица?

Но зачем?

Руслан для неё уже был потерян. Ведь вряд ли после моей кончины император позволит Руслану жениться на ней, безродной дворянке из Налагии, если и раньше этого не разрешил. Да и замужем была Пересвета, а муж её был ещё молод и в добром здравии, насколько я знала. Нет, мысли о том, что Пересвета как-то связана с убийцей, показались мне глупостью. Скорее я бы подумала на опальных бояр.

Еще и убийца оказался мангром. Елизария находилась в нескольких тысяч верст отсюда. На другой окраине империи, за Севирией. И я не понимала, как елизарский капитан оказался в нашем княжестве. Может это было неслучайно?

Я знала, что военный союз Торитарии и Налагии, залогом которого был наш брак с Русланом, был заключен в частности от защиты от Елизарии, которая хоть и не нападала на земли империи открыто, но постоянно «бряцала» словесным оружием. Подбивала того же жестокосердного царя Углеба нападать на земли Торитарии и Налагии. И Руслан часто говорил, что мангрийцы, которые составляли основное население Елизарии ненавидят империю и считают нас врагами.

В общем политическая картина этого мира была запутала и многогранна, и разобраться в ней было довольно сложно.

У моих дверей Стожар снова распорядился поставить охрану, и все же настоял уже двух телохранителях ночью, и трех — днем. Дядя Рогдан остался со мной, по моей просьбе. От шума проснулась Марика, и я велела ей приготовить вторую пустую спальню напротив гостиной для Рогдана. Служанка закивала и тут же бросилась выполнять мое поручение.

Когда мы остались с Рогданом одни, прошли в гостиную, я спросила:

— Дядя, как ты здесь оказался? В Адамании.

Я присела на мягкий диван. Рогдан расположился напротив на мягком стуле. Стянул с плеч плащ, забрызганный грязью и небрежно кинул его на спинку. Вытянул длинные ноги.

— Приехал еще вечером в Верийск, — объяснил он устало. — Охрана ни в какую не хотела пропускать меня в крепость. Зашел сегодня тайно, хотел переговорить с тобой, чтобы ты распорядилась пустить меня. Видел, как ты шла сюда. Понял, что здесь твои покои. Ждал ночи чтобы увидеться с тобой. Видимо, чутье привело.

— Да. Похоже, Боги хранят меня.

И правда я почти уже верила в то, что некие Высшие силы этого мира охраняли меня постоянно и заботливо. Ведь уже дважды мне удалось избежать покушения на свою жизнь, не считая того похищения гуннами и падения прежней Еланы с башни.

— Я приехал просить тебя о милости, Елана. Больше мне некуда податься. Твой отец, царь Чарослав объявил меня в Налагии изменником и врагом. Если меня поймают, сразу же казнят. К тому же он настроил императора Тимула супротив меня. Я нигде не могу найти службу. Везде гонят, как бешеного пса. Прошу — дай мне убежище в своем княжестве.

— Печально, дядя. И только лишь из-за одного подозрения о моей матушке и тебе…

— Ты знаешь? — удивился Рогдан.

— Да. Отец думает, что ты был любовником моей матушки, и что я твоя дочь.

— Это бред, Елана. Я очень уважаю твою мать и никогда, слышишь? Клянусь, никогда даже не думал о Златовее, как о вожделенной женщине, не говоря уж о том, чтобы прикоснуться к ней непристойно. Это все вымыслы в больной голове Чарослава.

Я видела, что он говорит искренне. Его прямой взгляд и твердая речь подтверждали это.

— Я верю.

— И это все из-за того, что я почти пятнадцать лет верно служил твоей матери.

— Прости отца. Он ослеплен ревностью. Безумно любит матушку, потому и видит все в черном свете.

— Ты права, девочка, — вздохнул Рогдан, вставая на ноги. Нервно сделал несколько шагов по ковру. — Но мне что делать? Меня везде гонят. Даже Златовея не смогла помочь мне. Она пыталась вступиться за меня, но это только вызвало бешеный гнев твоего отца. Единственный мне выход — это уехать в Елизарию, к нашим врагам. Там, возможно, и примут меня. Или изменить имя.

— Хорошо. Ты останешься здесь, дядя. Ты сейчас спас мне жизнь. И я сама буду говорить с мужем о тебе снова, чтобы ты остался подле меня.

— Ты уверена, что князь послушает тебя, Елана?

— Не совсем. Но я попробую, — ответила я тихо, отвернувшись, не хотела, чтобы дядя заметил боль в моих глазах.

Все воспоминания и думы о муже вызывали у меня горечь и печальные мысли. Как он уехал и что говорил мне в последний наш разговор, терзало моё существо.

— Он обижает тебя, Елана? Относится к тебе дурно, как и прежде?

— Эээ, нет, — ответила я, колеблясь.

Конечно сейчас отношение Руслана ко мне изменилось, и очень сильно, и в лучшую сторону. Но я до сих пор не могла понять, любит он меня или нет.

— Чувствую, что это не так, милая.

Я видела участие в глазах дяди. Он переживал за меня. Как всё же он был близок мне, даже иногда ближе, чем родной отец Чарослав, который последнее время считал меня каким-то исчадием ада, едва заподозрив, что я не его дочь. Я всхлипнула, и на моих глазах навернулись слёзы.

Как давно не было кого-то рядом со мной, кто бы утешил меня, пытался понять, просто поговорить. Раньше рядом находилась моя матушка Златовея, а потом никого. И сейчас, видя родного человека, которому мои беды были не безразличны, я растрогалась.

Не выдержав, я бросилась в объятья Рогдана, обвила его натруженный, сильный торс руками. Он тут же крепко прижал меня к себе. Уткнулся лицом в мои волосы.

— Успокойся, девочка моя, — выдохнул он мне на ухо, целуя в макушку и гладя по волосам. — Я не дам тебя в обиду.

— Спасибо, дядя. Ты так добр.

— Ты всегда можешь рассчитывать на меня, как и раньше, Елана. Только скажи, как помочь тебе, и я всё исполню. Ты же знаешь.

Он снова поцеловал меня, только уже в лоб. Я чуть отстранилась от него, заглянула ему в глаза. Его мужественное лицо в сочетании с ласковым взглядом, а ещё сильные, надёжные руки на моём теле внушали чувство защищённости и спокойствия.

— Просто будь рядом, дядя.

— Могла об этом и не говорить. Я и так рядом, если ты захочешь этого.

— Хочу, — кивнула я.

Он улыбнулся мне и снова сжал меня в объятиях, целуя мои волосы.

— Я так соскучился, Елана. Без тебя все эти три месяца были мукой.

— И я скучала по тебе, мне не хватало твоего доброго слова и поддержки. Пойдем может спать?

— Да, ты права, Елана. Валюсь с ног.

Итак, дядя Рогдан остался со мной. Точнее, в моей свите. Я поселила его рядом с комнатами, которые занимали два моих телохранителя у дверей в чудный сад с павлинами. Так он мог быть рядом, в шаговой доступности от моих покоев.

Уже через два дня я ввела дядю Рогдана в боярскую думу, назначив одним из двенадцати советников — бояр, взамен тех, которых отстранила от должности. Оставшееся свободное место в боярской думе, по моему повелению, занял Стожар.

И я была довольна этим решением. Теперь в совете оказались два преданных мне и надёжных человека. А ещё я тем самым показала остальным боярам, что не стоит бороться со мной и идти против меня, что мне нужны друзья и соратники, а не враги. Эти назначения, видимо, возымели действие на бояр, потому почти все они тут же стали «работать» со мной более открыто и дружелюбно.