Глава 20. Настоящие сокровища

Глава 20. Настоящие сокровища

Мех считает, что я недальновидная. Он так и сказал своей госпоже — недальновидная. Казнить его, что ли? Черный юмор, конечно. Но было неприятно. Я думаю о будущем, вот только грести чужое как своё, воспитание не позволяет.

— Хватит обижаться, Аиша, — джинн останавливается у огромных тяжёлых дверей. — Мы посетили уже три зала, а ты ничего не выбрала.

— Всё, не напирай! — отрезаю и, скрестив руки на груди, отворачиваюсь от духа.

Мы спустились в сокровищницау, которая находится в подвале и состоит из нескольких залов. В двух мы уже побывали, но я ничего не положила в деревянную коробку. Остаётся последняя комната.

До того, как мы пошли исследовать сокровищницу, у меня была встреча с казначеем. Он выдал деньги на содержание — моё и малыша. Думаю, этого вполне хватит, чтобы жить с комфортом, а побрякушки вообще не привлекают.

— Драгхалла, раньше ты не казалась такой вредной… — ворчит Мех.

— Я скромничала, — фыркаю.

На самом деле, первые дни в новом мире я находилась в полном шоке и страшно боялась всего. Но теперь пришло понимание, что любовь Шаха была иллюзией, а домой я никогда не вернусь. Наверное, начинаю привыкать к новой жизни.

— Скромничала, — соглашается джинн, — и продолжаешь это делать, — занудствует, потряхивая пустой шкатулкой.

— Меня больше волнуют служанки и няньки, — признаюсь шёпотом. — Это сейчас важнее имущества.

— Во дворце есть из кого выбрать. Успеется, — отмахивается от меня.

— Я не хочу, чтобы рядом со мной и ребёнком вертелись десять человек. Может, приставим ко мне Гюле? Её одной вполне хватит.

— Речи быть не может! — дух взвинчен. — Но если прикажешь, я подчинюсь… — убавляет пыл. — Лейла недовольна новой служанкой, но у неё нет выбора. А Гюле идеально шпионит за хозяйкой. Это и в твоих интересах, Аиша, — озирается по сторонам.

Свой человек в норе гадюки — это важно. Мы не в Комптоне, где можно позвонить в полицию, если что. Мех прав — надо думать о своей безопасности.

— Что ж, тогда придётся выбрать кого-то ещё, — вздыхаю.

— Позже. Сейчас сокровища.

Джинн открывает тяжёлые двери, и мы оказываемся в последней комнате сокровищницы владыки драконов. Она мало чем отличается от двух предыдущих. Размером с четверть футбольного поля, с высоченными потолками и без окон. На полу небрежные россыпи золотых монет и бесконечное множество сундуков. Что в них, я уже знаю: кольца, браслеты, ожерелья и прочая ерунда. Неинтересно.

Брожу по залу за Мехом, слушаю, как трещат факелы на стенах и хрустят монеты под ногами. Откровенно скучно.

— Взгляни, какая прелесть! — джинн с восхищением разглядывает длинную нитку жемчуга, которую извлёк из сундука.

Жемчуг? Хм, его я люблю.

— Давай возьмём, — соглашаюсь без особого энтузиазма.

Зато Мех приободряется. Думает, наверное, что дело пошло. А я размышляю о драконьих сокровищах. Не раз слышала, что после эпидемии чумы с деньгами у владыки не ахти, а тут всего навалом.

— Дамла постоянно бурчала, что за меня отдали триста хамм. Разве это много в масштабе казны? — развожу руки в стороны и оборачиваюсь вокруг себя.

— Чтобы содержать город и армию, владыке нужно много золота, — объясняет Мех. — При отце Ханара все три зала были доверху забиты деньгами и драгоценностями.

— Вот и не будем разорять господина ещё больше, — цепляюсь за слова духа, чтобы улизнуть. — Идём отсюда, — разворачиваюсь и направляюсь к двери, но через несколько шагов замираю.

На одном из сундуков стоит лампа. Она как из сказки про Алладина — изящная восточная красота. И моя слабость по совместительству. С детства мечтала иметь такую штуку, даже джинн внутри не принципиален. Я рисовала эту лампу, лепила из глины, придумывала сказки о ней. В общем, фанатела класса до шестого.

— Что с тобой? — Мех машет ладонью перед моим лицом.

— Можно мне эту лампу? — тянусь к пыльному предмету.

— Нет! — дух оттесняет меня. — В ней сидит одна из самых вредных женщин, которых я знаю. Не стоит трогать.

— Джинн-женщина? — мне становится вдвойне интереснее.

Во дворце владыки я видела только джинов мужского пола. Если у них вообще есть пол, конечно. Ниже пояса у них только хвостик. Хм, видимо, пол всё же есть.

— Она служила прошлому владыке. Когда он скончался, джинна заявила, что больше никому прислуживать не собирается, и заточила себя в лампе. Ханар из уважения к ней приказал оставить лампу в сокровищнице. Хранит как память об отце.

— Из уважения?.. — я не перестаю сверлить глазами свою мечту. — Ты сказал, что джинна вредная — за что её уважает Ханар?

— Она вынянчила его. Вот за это и уважает, — кривится Мех.

Если я правильно понимаю, в этой лампе сидит джинн, служанка и няня — три в одном. Вот где сокровище!

— Я хочу её себе, — заявляю решительно. — Мне ведь положен джинн, да?

— Положен. И я уже распорядился, чтобы вечером в твои покои принесли десять ваз с духами. Сможешь выбрать.

— Я выбрала, — показываю пальцем на лампу.

— Она не будет тебе прислуживать.

Мех уверен в этом. А я натираю бок пыльной лампы, надеясь познакомиться с одной из самых вредных женщин во дворце. Чувствую, что это будет интересно. И полезно. Но личный дух владыки укоризненно смотрит на меня и качает головой.

Мои старания вознаграждены — из носика лампы вылетает джинна. Полупрозрачная, по-восточному красивая женщина средних лет. И сонная.

— А-а-а… — она зевает, потягивается и сердито смотрит на Меха. — Ты?!

— Я, — вздыхает он.

— Зачем потревожил мой сон, балбес?! — тон у джинны грозный.

— Не груби мне! Я теперь личный джинн повелителя и главный над прислугой. Могу попросить господина превратить тебя в пыль!

— Попробуй! — смело принимает вызов вредная женщина. — Ханар скорее тебе задницу надерёт, чем превратит меня в пыль!

— Это не я тебя разбудил, — дух сбавляет обороты, — а наша новая госпожа, — кивает на меня. — Вторая жена владыки.

Джинна поворачивается, окидывает меня оценивающим взглядом, потом косится на Меха:

— На Бушару обрушилась эпидемия безумия? — шепчет. — Или только ты сбрендил? Это же человечка!

— Такова воля владыки, — объясняет ей Мех. — Поклонись госпоже! — делает большие глаза.

— Это необязательно, — вмешиваюсь в диалог. — Я позвала вас не для поклонов.

— Вас… — джинна повторяет за мной и хватается за голову. — Кажется, я обезумела! Срочно зовите лекаря!

— Ты не обезумела, — бурчит дух. — Госпожа, вам не стоит обращаться к джинне на «вы», — переходит на официальное общение.

Мне в голову не пришло обратиться к ней на «ты». Джинна выглядит зрелой и грозной дамой.

— Почему? — я и бровью не веду. — Если хочу, могу обратиться на «вы». Кто мне запретит?

— Кто ж посмеет запрещать госпоже?! — вредная женщина довольно улыбается. — Никто!

— Кроме владыки, — вставляет свои пять центов Мех.

— Как вас зовут? — интересуюсь у джинны.

Она удивляется ещё больше. Хватает воздух ртом и не знает, что ответить.

— Не обольщайся, — кривится Мех. — Госпожа и моим именем интересовалась.

— Много долгих лет я верой и правдой служила моим прежним хозяевам, но никто из них ни разу не спросил, как меня зовут, — дух-женщина растрогана. — Уле — моё имя, госпожа, — склоняет голову.

У Меха глаза где-то в районе лба. А я собой горжусь. Может, я и не госпожа в привычном понимании обитателей дворца, но так даже лучше.

— А я Аиша, — улыбаюсь мягко. — Уле, мне нужна ваша помощь, — решаю озвучить хотелки. — Могли бы вы стать моей джинной, помощницей и няней ребёнку?

— Ребёнку? У вас с Ханаром родилось дитя? — Уле оживляется.

Сплюньте, уважаемая! Ещё чего не хватало — рожать малознакомому мужику!

— Нет. Я вышла замуж за владыку, чтобы стать матерью его маленькому брату. Мальчик — бастард, — объясняю не слишком подробно.

Но Уле, похоже, всё понимает. Несколько мгновений она задумчиво хмурится, а потом вновь склоняет голову:

— Рада служить вам, госпожа.

Бедный Мех от удивления приоткрывает рот. То есть почти роняет челюсть на пол.

— Вот и прекрасно! — хлопнув в ладоши, я широко улыбаюсь. — Теперь можем идти отсюда.

— Драгхалла! А как же сокровища?! — негодует Мех.

— Я забрала самое ценное, — смотрю на мою новую помощницу. — А ещё это возьму, — цапаю с сундука лампу и вручаю её джинну. — Всегда мечтала о такой штуке. Вы не против? — интересуюсь у Уле.

— Не-е-ет, нисколько! — она рьяно мотает головой. — Мне она больше не понадобится.

Пока мы идём в покои, джинны едва слышно болтают. Уле долго просидела в лампе и срочно хочет знать все дворцовые новости и сплетни, а Меху только в радость показать, как много он знает о хозяевах.

— …Ты сказал, Аиша — новая жена владыки, а старая где? Лейла, кажется, её зовут, — джинна чешет макушку. — Издохла змеюка?

Не сдержавшись, я тихонько хрюкаю в кулак, но духи увлечены беседой и не замечают моего веселья.

— Если бы… — тяжело вздыхает Мех. — Лейла живее всех живых, но попала в немилость к господину. Она едва не угробила бастарда.

— Ая-яй! — Уле прижимает ладонь к груди. — Если кого и надо обратить в пыль, так это Лейлу! — выплёвывает зло.

Похоже, в отношении к гадюке эти джинны полностью солидарны. И я с ними согласна. От Лейлы за много миль разит гнильцой и подлостью.

В покоях мы появляемся втроём — сначала захожу я, а за мной залетают джинны. Няньки уже принесли Мусу с прогулки, и он хнычет в люльке. Кормилица тоже здесь. Моё присутствие, как по волшебству, устанавливает в комнате прочную тишину. Хотя «осы» жужжали — я слышала их с порога. Но сейчас даже малыш притих. Магия госпожи.

— Никто не хочет поклониться? — гну бровь, глядя на нянек и кормилицу.

Кучка служанок нехотя встаёт на колени и прижимает лбы к полу. Они делают всё синхронно, испытывая ко мне одинаково сильную неприязнь. Ещё бы! Только вчера я показывала зубы, будучи служанкой ниже их по рангу, а сегодня ни одна из них и слова против мне — госпоже — сказать не посмеет. Впрочем, наши с ними чувства взаимны.

Обойдя служанок, подхожу к люльке и беру Мусу на руки. До чего красивый малыш! Он как ангелочек. И совсем не капризный, да? Улыбаюсь мальчику, а он пытается выдать улыбку в ответ. Контактный ребёнок. Только контактировать с ним никто здесь не рвался. Ничего, теперь всё будет иначе.

— Позвольте, я возьму дитя, госпожа, — Уле подлетает к нам.

— Конечно, — отдаю ей Мусу и поворачиваюсь к служанкам. — Встаньте! — приказываю грозно. — Ваша помощь больше не требуется. Можете идти.

— Но как же так, госпожа?! — подаёт голос старая нянька, которую я не так давно хотела запереть в шкафу. — Что мы теперь будем делать?!

— Мех решит, — делегирую ответственность, — он главный над слугами.

— Идите вон, бездельницы! — джинн схватывает налету. — Кормилица тоже?.. — шепчет мне.

— Кормилица остаётся, — принимаю решение быстро. — Тебе следует приходить сюда каждые три часа, — обращаюсь к ней. — И учти: за опоздания я раздаю щедрую награду.

Кормилица делает большие глаза и кивает. Похоже, слух о моей щедрости успел разойтись по двору. Я на это рассчитывала, да.

Мех и няньки покидают покои, а Уле отдаёт малыша кормилице. Эти дурынды даже не подумали, что ребёнок голоден. Я всё больше убеждаюсь, что без хорошей «палки» местные слуги просто не работают.

Отчасти я начинаю понимать политику Дамлы. Это, конечно, не снимает с неё вины, но кое-что до меня доходит. Старуха не разбиралась, кто из служанок работает хорошо, а кто плохо. Она просто держала всех в чёрном теле, чтобы не расслаблялись. Но жадность и жестокость погубили карьеру Дамлы.

Пока Муса занят ужином, я решаю пойти в другую комнату. После разговора с няньками у меня лёгкий мандраж. Всё не так плохо, как днём, но потряхивает. Мне требуется несколько минут, чтобы прийти в себя.

В соседней комнате душно, и я открываю окно. Вдыхаю прохладу вечера, понемногу успокаиваюсь.

— А вы грозная, госпожа, — у меня за спиной раздаётся голос джинны.

— Вовсе нет, — поворачиваюсь к ней. — Я лишь пытаюсь быть справедливой.

— Теперь я понимаю, почему Ханар выбрал вас в жёны, — Уле подлетает ко мне.

— Говорят, из-за моей красоты, — отшучиваюсь.

— Это нет так, — джинна принимает мои слова за чистую монету. — Наш владыка первый раз женился на драконице, которую красивой считал только он, — хихикает. — Кари страдала косоглазием, — шепчет. — Но это не помешало Ханару потерять от неё голову.

Сердце ёкает, когда джинна рассказывает о покойной жене владыки. Неприятно. И это непонятно.

— Я не хочу говорить на эту тему, — отворачиваюсь к окну.

— Вы похожи на мать нашего владыки, госпожа, — мягким тоном сообщает джинна. — Твёрдая рука настоящей хозяйки дворца и доброе сердце — вот за что вас выбрал Ханар.

Снова у меня что-то происходит в груди. Доброе сердце бьётся часто. И улыбка сама лезет на губы.