Глава 31. Сплошные неожиданности

Глава 31. Сплошные неожиданности

— Какой ужас… — шепчу, разглядывая себя в зеркале.

Моё лицо, шея, плечи и руки похожи на контурную карту мира, которую кто-то раскрасил ярко-розовым фломастером. Рахат назвал это безобразие сыпью. Но сыпь — это точки или пятнышки! А тут…

— Простите, госпожа, я не знала, что вам нельзя есть тыхму, — Дамла уже полчаса рассыпается в извинениях.

Я и сама не знала. И вообще, это может быть не тыхма, а сладкий напиток, которым меня угостил Али. Или всё вместе. Откуда знать, на что у моего нового организма аллергия?

Я так разволновалась, увидев этот кошмар на коже, что забыла поговорить с Рахатом о Гюле. Но он обещал вернуться с мазью. Главное — снова не впасть в панику.

Боже, унесите отсюда зеркало! Я просто не могу перестать разглядывать себя!

Но есть и плюс — у меня нашлась причина не идти на ужин в покои мужа.

— Оно ещё и чешется, — едва не в кровь раздираю себе плечи ногтями.

— Госпожа, потерпите, скоро придёт лекарь, — успокаивает меня Уле.

— Ох… скорее бы, — ложусь на кровать. — Как Муса? — приподнимаю голову.

— Мальчик в порядке, — джинна демонстрирует мне голопопого мальчишку. — Сейчас поменяю пеленку, и будет совсем хорошо.

Что бы я делала без Уле? Она — моя спасительница. Особенно сейчас.

— Простите, госпожа… — Дамла снова заводит извинительную песню.

— О-о, не надо! — скорее прошу её замолчать. — Я не сержусь на тебя. Перестань причитать, пожалуйста. Лучше ужин мне принеси.

Есть я не буду. Просто хочу, чтобы служанка отвлеклась. А то совсем расквасилась и меня нервирует.

— Дождь стих, — джинна выглядывает в окно, — вынесу Мусу в сад. Пусть подышит свежим воздухом перед сном.

Я остаюсь в комнате одна. Стесняться некого, и я ползаю по кровати, пытаясь терпеть зуд. Но это невыносимо! Пятна ужасно чешутся. Хочется содрать с себя кожу.

— Госпожа? — в дверь заглядывает Рахат.

— Почему так долго?! — у меня нервы на пределе.

— Я ждал за порогом, когда ваша джинна объявит о моём визите… — оправдывается старик.

— Уле гуляет в саду с Мусой, — хнычу. — Спаси меня, Рахат! Всё дико чешется!

Лекарь семенит ко мне, согнув спину. Он принёс какую-то страшно вонючую мазь. Но я сейчас и навозом готова обмазаться, лишь бы помогло.

— Вам легче, госпожа? — интересуется лекарь минут через десять.

— Вроде бы…

Ещё немного чешется, но это ерунда. Терпеть вполне можно.

— Рад был помочь. Я могу идти?

— Нет, — сажусь на кровати. — Как там сироты? — начинаю разговор сильно издалека.

— У детей вши. Но этим уже занялись мои лекари, — отчитывается коротко.

— Я благодарна, что ты не отказался осмотреть этих детей лично, — иду к туалетному столику и достаю из ящичка награду, которую заранее приготовила. — Возьми, — протягиваю кошелёк Рахату.

— Не стоило, госпожа, — лекарь строит из себя скромнягу, но мешочек с монетами берёт. — Вы очень щедры.

— У меня есть ещё монеты для тебя, — намекаю недвусмысленно.

— Что я должен сделать? — Рахат схватывает на лету.

— Нужно осмотреть одну из служанок. Тайно. Никто не должен знать, что с ней.

— Хм-м… — лекарь чует подвох. — На что жалуется эта служанка?

— На тошноту по утрам и желание есть всё подряд без меры.

— Госпожа-а… — уголки губ старика ползут вниз. — Если прислужница в положении, я буду обязан сообщить владыке.

Я достаю из шкафчика ещё один кошелёк — поувесистее — и, немного подумав, добавляю к нему золотой перстень с большим красным камнем.

— Предположим, эта девушка не приходила к тебе, — отдаю Рахату награду за молчание. — Как можно рассказать владыке то, чего ты не знаешь?

Рахат круглыми глазами смотрит на подарки, а потом суетливо прячет их за пазуху.

— Пусть она не приходит ко мне через дюжину минут, — шепчет. — Я её не жду.

Улыбнувшись, киваю лекарю и отпускаю его.

Моя сыпь никуда не делась, но зуд прошёл. Если не считать ужасного внешнего вида, я в порядке. Даже съела бы что-нибудь вкусненькое… Но Дамла не спешит возвращаться с моим ужином. Да и мне надо отвести Гюле в лазарет. Интересно, Мех сейчас занят? Он мог бы проводить нас.

— Мех… — зову негромко и хлопаю в ладоши.

— Я здесь, — джинн тут же высовывается из вазы у двери.

Как ждал, когда я его позову.

— Так быстро? — моргаю растерянно.

— Мне совершенно нечем заняться, — вздыхает. — Все служанки при деле, а владыка прогнал меня из покоев. Он приказал привести к нему Лейлу, а потом заявил, чтобы я убирался вон, — тараторит обиженно. — Они уже целый час там вместе! Ой… — понимает, что не следовало говорить мне это.

Но уже поздно. Зуд на коже — ничто по сравнению с зудом в душе, который я сейчас испытываю. Его мазью не унять. Вот ведь ящерица бородатая! Муж мой… Я не пришла на ужин, так он Лейлу к себе позвал. Вот она какая драконья любовь! Гарем Ханар упразднил, а привычки остались. Нельзя было в него влюбляться…

— Значит, Лейла у господина? — поджимаю губы. — Это хорошо.

— Что? — у Меха брови ползут вверх.

— Мне нужно, чтобы ты проводил нас с Гюле в лазарет, — заявляю решительно. — Об этом никто не должен знать.

— Но-о… — джинн в замешательстве. — Можно просто позвать лекаря сюда.

— Мех, я попросила проводить меня и Гюле в лазарет. Тихо. И всё.

— Ладно, — дух пожимает плечами. — Отведу вас тайным путём. Мне несложно.

— И будешь молчать об этом, — достаю из шкатулки пару золотых монет.

— Ай, драгхалла! — джинн сердится. — Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Убери деньги сейчас же!

— Как прикажете, господин, — в шутку кланяюсь Меху и прячу деньги обратно.

— Так-то лучше! — довольно улыбается дух.

Почесать самолюбие этот тип любит. Мне тоже несложно.

***

Мех ведёт нас с Гюле по крайне странному коридору — тут нет окон и потолки низкие. Ощущение, что мы в подвалах дворца владыки.

— Осторожнее, госпожа, — Мех подсвечивает мне дорогу факелом, — здесь с потолка капает.

Я просила тайный путь и получила. Жаловаться на дискомфорт не собираюсь. Сейчас главное — добраться до лазарета без лишних глаз. Впрочем, муж мой и его любимая жена заняты, им не до меня.

Мысль о том, что Хан с драконицей, не даёт покоя. Я не могу выкинуть это из головы. Раздражает…

— Тебе плохо? — беру бледную Гюле под руку.

— Нет, — мотает головой и встаёт как вкопанная.

— Мех, погоди, — останавливаю джинна и поворачиваю голову к подруге. — Что с тобой?

— Ты сказала, что договоришься с лекарем, чтобы он меня осмотрел. Тайно… — опускает глаза. — Но ты не сказала, что для этого мне придётся идти в лазарет.

Даже не знаю, что сказать на это. Лекари они на то и лекари, чтобы обитать в лазарете.

— Гюле, — выдыхаю, — где тебя должен осмотреть лекарь, если не в лазарете? В общей комнате для прислужниц?

— Конечно, нет! — пышка моментально вспыхивает. — Просто я думала, что это будет где-нибудь… — замолкает на пару мгновений. — В твоих покоях, например.

— Это было бы глупо, — я развожу руками. — Ты личная служанка Лейлы. Тебе не стоит даже рядом с моими покоями крутиться.

— В лазарет я не пойду, — твёрдо заявляет Гюле.

— Почему?! — я в шоке от её выкрутасов.

— Есть причины, подружка, — тяжело вздохнув, блондинка разворачивается и мылит лыжи в обратную сторону.

— Стоять! — ловлю её за руку. — Лекарь, между прочим, сначала не соглашался на мою просьбу. Сказал, что о беременности служанки обязательно надо сообщить Ханару. Но я уговорила его…

— Драгхалла! Ты заранее растрепала лекарю, что я могу быть на сносях?!

— Естественно! Он спросил, что тебя беспокоит — я ответила!

— Не ссорьтесь, пожалуйста, — в наш диалог вклинивается Мех. — Или хотя бы делайте это тише. У стен тоже есть уши, — поднимает вверх указательный палец.

— А-ай! — фыркает блондинка.

И я понимаю, что она на нервах не по своей воле. Утром Гюле донимала тошнота, а вечером гормоны пустились в пляс, заставляя её быть слишком мнительной.

— Не беспокойся, — глажу пышку по плечу, — я щедро заплатила лекарю за молчание. Он осмотрит тебя тайно и никому ничего не расскажет.

— Уверена? — Гюле с недоверием поглядывает на меня.

— Абсолютно.

— Ладно… идём, — пышка хмурится и отправляется вперёд.

Ну хоть тащить её не пришлось. А я бы потащила, откажись Гюле идти.

Путь, которым вёл нас Мех, оказался в разы длиннее обычного. У меня даже ноги немного устали, а ещё я продрогла. Но хоть зуд прекратился — надо ещё мази у Рахата попросить. Не дай бог, ночью снова начнёт чесаться!

С этой мыслью я толкаю дверь лазарета и захожу, Гюле следует за мной. Главный лекарь дворца «никого не ждёт» — это сразу видно по его напряжённому выражению лица.

— Драгхалла… — в ужасе шепчет Гюле.

Она почему-то пытается выбежать в коридор, но я оказываюсь быстрее — захлопываю дверь и преграждаю путь резвой пышке.

— Нет, Гюле, — я мотаю головой, — ты никуда отсюда не уйдёшь, пока Рахат тебя не осмотрит.

— Как ты умудрилась уговорить его осмотреть служанку?! — подруга шипит на меня змеёй. — Он главный лекарь дворца! — тычет пальцем в Рахата.

Деньги и драгоценности творят чудеса…

— Какая разница? — развожу руками.

— Так и знал, что этим всё закончится, — цедит сквозь зубы лекарь и смотрит недобрым взглядом на Гюле.

— Знал он! — служанка упирает кулаки в пухлые бока. — У тебя совет спросить забыла!

Что происходит? У этих двоих явно есть претензии друг к другу. Только я не в курсе.

— Не хотите объяснить госпоже, в чём дело? — даю строгости в тон.

— В нём, — фыркает блондинка и кивает на лекаря. — Старый ишак — любитель пощупать молодых ослиц!

— Не было такого! — парирует «старый ишак».

— Было! — напирает Гюле.

— Не ты ли бросила меня, пообещав стать госпожой?! Казнить меня мечтала!

— Только одну часть твоего тела, — пышка зло поджимает губки. — На гильотину!

— Молчать! — я не выдерживаю.

В лазарете воцаряется гробовая тишина. Но, кажется, я слышу, как трещат по швам нервы этой парочки. В общих чертах их претензии друг к другу мне понятны. А старик Рахат, оказывается, не такой уж старик! В смысле, вполне бодрый дедуля.

— Позвольте мне уйти, госпожа, — ярость Гюле спала, теперь она давится слезами.

Тут даже осмотр лекаря не требуется. Тошнота, аппетит не в меру, эмоциональные качели. Вон плачет стоит. Мне жаль подругу.

— Иди, Гюле. Позже поговорим, — отпускаю её.

Пышка вылетает из лазарета пулей и хлопает дверью на прощанье так, что от стены отваливается плитка. Сила любви!

— Простите, госпожа, — Рахат принимается извиняться, — не думал, что вы приведёте ко мне Гюле. Я верну вам награду, — суетливо достаёт из деревянной коробки кошелёк с монетами и перстень.

— Убери, — качаю головой. — Я не собираюсь отнимать у тебя то, что дала. Но хочу получить объяснения.

— Гюле понесла от Шахаана? — вместо них Рахат задаёт вопрос.

— Похоже, так, — отвечаю сухо и жду всё-таки объяснений.

— Я оказывал Гюле знаки внимания, — вздыхает лекарь, — она кокетничала со мной, но держала на расстоянии. Говорила, что я для неё староват. А я не старый! — оправдывается. — Я просто седой…

— Что насчёт «ишака и ослиц»? — складываю руки на груди.

Рахат, помрачнев, хватается за склянки и, чтобы успокоиться, берётся расставлять их на полке:

— Гюле застукала меня с одной из кухарок. В подсобке, где хранят муку и крупы… Но ничего не было!

Или просто не успело случиться. Значит, обвинения пышки в адрес «ишака» небеспочвенны.

— Не передо мной тебе надо оправдываться, Рахат, — замечаю без эмоций.

— Я пытался, госпожа! Но Гюле не стала меня слушать. Вместо этого она решила поверить сплетням, которые распускали обо мне прислужницы. И однажды, когда я в очередной раз пытался поговорить с Гюле, она заявила, что станет госпожой и казнит меня.

Боже, эта женщина страшна в гневе… И бездумна. Стремясь выйти за Шаха замуж, она забеременела и осталась совсем одна.

— Ты любишь Гюле, Рахат? — стучу пальцем по скуле, внимательно глядя на лекаря.

— Очень… — вздыхает. — Как мне помочь Гюле, госпожа? Как вернуть её любовь?

— Как вернуть — сам думай, — фыркаю, едва сдерживаясь, чтобы не обозвать его ишаком. — А помочь можешь. Ты должен взять Гюле в помощницы.

— Нет, — печально мотает головой, — она не согласится.

— Гюле не в том положении, чтобы выбирать. Если Шахаан поймёт, что она понесла от него… — я замолкаю, не в силах сказать страшное.

— Но Лейла, госпожа… Она не отпустит единственную служанку.

— Это уже мои проблемы. Придумай лучше, как вернуть доверие любимой.

Драконица создаёт слишком много проблем. Всем. Как говорят у нас в Комптоне — хватит это терпеть.