Глава 12

Даша

Балафин зачем-то подписался на мою страницу и наставил сердечек на каждый пост. И сейчас в сети светится, значит, видит, что я зашла. Сердце подскакивает к горлу и, похоже, застревает там, начиная бешено долбиться, отчего накатывает тошнота.

Что ему нужно? Зачем? Ещё больше посмеяться хочет над дурочкой, что по щелчку пальцев легла под него и скулила, как собачонка? Щёки жаром опаляет, на глазах слёзы наворачиваются. Он не раскаялся, в подобное чудо я просто не поверю. Почему тогда?

Может заблокировать? Рука сама собой тянется к экрану, но быстро отдёргиваю её. Не буду реагировать. Притворюсь, что мне всё равно. Эх... Если бы! На самом деле в пропасть какую-то лечу, так что дух захватывает, а по пути теряю способность здраво мыслить.

Вместо того чтобы отключиться, захожу на его страницу, увеличиваю фото и смотрю, смотрю, пока изображение не начинается расплываться от слёз.

Люблю его. И ненавижу всей душой!

В груди давит и болит. Это состояние за несколько дней стало привычным. Давит и болит. Всё так же, как и первый день – давит и болит.

Не выдержав, отключаю телефон и в сотый раз отчаянно рыдаю, уткнувшись носом в подушку.

Утром привожу себя в порядок. Макияж скрывает следы слёз, но унылое выражение лица изменить не в силах. А я не могу притворяться весёлой, нет у меня на это ресурса, просто нет.

Как же не хочется ехать в университет! По субботам мы обычно не учимся, только во время экзаменов. К несчастью, сейчас именно сессия.

Хорошо, что завтра выходной. И у меня на него планы: поеду вместе с волонтёрами из сельхозакадемии спасать бездомных животных. Мне нужны хорошие снимки с мест событий для репортажа.

В приюте я уже побывала, познакомилась с сотрудниками и первыми питомцами. Там действительно очень хорошо! Светло, чисто. Удобные вольеры, и атмосфера такая, особенная. Даже не знаю, как назвать. Тепло там, короче, люди приветливые, собаки эти обалдевшие от неожиданно свалившегося на них счастья. Ведь ещё совсем недавно они бродили голодные на морозе, а тут и кормят, и заботятся. В этом месте моя сердечная боль немного отступила, и я почувствовала себя лучше.

А ещё я решила не уезжать на каникулы. Буду помогать ребятам в приюте. Да и материал нужно написать. Может быть, съезжу на пару дней навестить родителей, но после Нового года. Сам праздник я согласилась встретить с Алиной и её друзьями.

Но это потом. Сейчас мне предстоит пытка Балафиным.

Ира уже ждёт меня на остановке. Она бодра и весела, как и всегда, впрочем, я же чувствую себя сломанной куклой. Особенно напрягает необходимость вновь встречаться со своим обидчиком.

Перекидываясь ничего не значащими фразами, доезжаем до универа, выходим на остановке. Мимо проносится блестящий спортивный автомобиль, знакомый мне до боли – тачка Матвея. Мчится звёздный мальчик на учёбу.

Не могу сдержать горестный вздох, но сразу же беру себя в руки и шагаю вслед за подругой к зданию университета.

«Скоро, совсем скоро это закончится», – твержу как мантру, стараясь не смотреть по сторонам.

Но при этом кожей чувствую, что Балафин рядом, совсем близко.

– Даш, там отличник чокнутый на тебя пялиться, – шепчет Ирка, подхватив меня под локоть.

– Где он? – спрашиваю севшим голосом.

– С парковки чешет. Глаз не сводит, ты погляди на него!

– Не буду я глядеть! – шиплю и краснею, а сердце пропускает удар.

– Это я так, к слову. Стыдно козлине, наверное, что так опозорился, – ехидно хихикает подруга.

Не отвечаю, потому что затылком чувствую взгляд парня, от которого мурашки по телу разбегаются, а дыхание сбивается с ритма.

– Даш, погоди! – раздаётся голос Матвея.

Застываю как статуя, забыв, как дышать. Сердце заходится в бешеной скачке, заставляя кровь биться в висках, заглушая все остальные звуки.

– Идём, ну его! – тащит меня за руку Ирка, но я как будто приросла к земле, не мог сделать ни шагу.

Но тут же вспоминаю его отвратительные слова обо мне, и злость накатывает. Она придаёт сил сдвинуться с места. Выдыхаю судорожно и начинаю двигаться дальше. Ирка помогает – тащит вперёд.

Слышу сзади его шаги, и от этого тахикардия начинается. Мурашки размером с таракана по всему телу носятся как угорелые, даже через несколько слоёв ткани, ощущаю его взгляд. Кожей чувствую.

Ускоряюсь, и теперь уже не Свиридова меня подталкивает, а я волоку её за собой. Влетаем в здание университета и немного тушуемся на входе. К счастью, охранник нас отлично знает и сам открывает турникет, позволяя беспрепятственно войти внутрь.

В холле уже собрались наши однокурсники и ребята из других групп, у которых сегодня экзамены. Это немного успокаивает. Не думаю, что Матвей заговорит со мной в присутствии своих приятелей. Да и о чём нам, собственно, разговаривать? Не о чем, это факт.

– Идём, верхнюю одежду отнесём, – командует Ира.

Я молча подчиняюсь. Но зашагав в сторону гардероба, вижу в большое зеркало, расположенное на противоположной стене, что Балафин упорно следует за мной.

«Блин, успокойся уже! Он тоже куртку хочет оставить в гардеробе!» – пытаюсь уговорить сбесившийся ум, что мечется в панике.

Но это не помогает. От нервяка бешеного тошнить начинает. Вижу в зеркало, что Матвей всё ближе, смотрит на меня, глаз не сводит.

Не могу с ним встречаться, не хочу говорить. Ненавижу!

Идея приходит неожиданно. На ходу стаскиваю пальто, вручаю его Ире, шепчу умоляюще, чтобы сдала в гардероб, а сама мчусь к женскому туалету. Ворвавшись внутрь и закрыв за собой дверь, прислоняюсь к стене и позволяю себе отдышаться.

Ненавижу, Балафина! Ненавижу!