Глава 28

Даша

Руки Матвея скользят по всему телу. Горячие, большие... Гладят и стискивают, вновь гладят и снова стискивают.

Груди особенно достаётся, но Балафин и про остальные части тела не забывает, он как будто решил каждый сантиметр кожи обследовать. Водит по рукам, по животу, скользит по рёбрам, по бёдрам, просовывает пальцы под моё тело и сжимает ягодицы. При этом не прекращает целовать. Сначала рот жадно вылизал, потом переместился на шею, затем долго ласкал грудь губами и языком.

Боже, я в жизни такого не испытывала! В прошлый раз приятно было и волнительно. Он тоже целовал, сминал грудь, перекатывая соски между пальцами, когда ноги раздвинул, легонько погладил между половых губ, что вызвало волну наслаждения, так же как и дальнейшие действия. Мне нравилось, я действительно получала удовольствие и наслаждалась уже тем только, что любимый рядом.

Теперь же всё иначе. Сейчас слово "удовольствие", даже близко не в состоянии описать те безумные ощущения, что обрушились на моё не привыкшее к мужскому вниманию тело.

Там, где касаются твёрдые пальцы, кожа начинает гореть и покалывать, а в тех местах, где Матвей целует, пожар бушевать начинает. Но главный эпицентр, безусловно, находится между ног. Чувствую в том месте тянущее томление, густыми, вязкими волнами растекающееся по венам, воспламеняя и заставляя желать гораздо большего.

Балафин там ещё не трогает. Держится на некотором расстоянии от моей промежности. Хотя сам уже возбуждён, его эрегированный член время от времени прикасается к обнажённому бедру, заставляя новые вспышки электрического тока проноситься по телу, пробивая его насквозь.

Слышу, как хрипло и отрывисто дышит, ощущаю голую кожу спины и плеч, которая под моими пальцами покрывается мурашками. Сама вся трясусь, изо всех сил сдерживая стоны, что рвутся наружу.

Матвей оставляет в покое грудь, и спускаться ниже, покрывая короткими поцелуями живот. Меня прошибает крупная дрожь, сердце частит, выбивая отчаянную дробь. Ухватившись пальцами за плечи, пытаюсь притянуть его к себе, замирая от ужаса и одновременно от предвкушения.

– Иди сюда... Матвей... Пожалуйста... – приподнимаюсь и смотрю на него, распахнув глаза.

Но он не обращает внимания на мои слабые попытки удержать его.

Продолжает целовать мой живот, опускаясь ниже. Обводит языком пупок, отчего меня будто молния пронзает и уверенно устраивается между моих ног, раздвинув их сильнее.

– Что ты собираешься делать? – спрашиваю срывающимся голосом, замираю, едва дыша.

Лицо пылает, грудь вздымается до безумия часто, сердце выпрыгнуть наружу пытается, пробив перед этим грудную клетку.

Матвей на секунду поднимает глаза. По расширившимся зрачкам понимаю – поплыл, испытывает сейчас, то же самое, что и я.

Не отвечает. Переводит взгляд на промежность и невольно сглатывает, уставившись на моё самое интимное местечко.

А мне от этого стыдно и сладко одновременно.

– Что ты там рассматриваешь так внимательно? Мне неловко... Не хочу так... – бормочу и губы кусаю.

Знаю ведь, что мокрая там и Матвей это видит.

– Хочу смотреть, хочу трогать, лизать хочу… Много, много чего хочу, пошлого такого, сделать с тобой! Мне можно, всё можно…Ты моя теперь, везде моя, – выдаёт охрипшим голосом.

А меня вновь трясти начинает.

Смотреть, трогать, лизать? Боже, он действительно будет это делать? Я же умру сразу, как только он прикоснётся, не выдержу!

Но не умираю, а к небесам поднимаюсь, взмываю как на крыльях, когда его горячее дыхание ощущаю на своих половых губах. Матвей пальцами раскрывает их для себя, несколько секунд смотрит и лишь после этого прикасается обжигающе горячим, влажным языком.

Дёргаюсь всем телом, как током ударенная, пальцами сминаю покрывало и скулю, задыхаясь от избытка чересчур острых ощущений.

Балафин же действительно лизать начинает, не спеша ведёт снизу вверх языком, по всей поверхности, с нажимом задевая клитор, а потом возвращается, и вновь, то же самое делает, а потом снова и снова.

Это невыносимо просто! Оглушающее, охренительно, невероятно! Нервные окончания будто молниями пронзает, сладостные судороги по всему телу проходят, заставляя выгибаться и кричать.

– Матвей… Ах… Не… Ах… Матвей…

Мысли последние голову покинули. Сама не пойму, что хочу сказать, о чём прошу: остановиться или, наоборот, не прекращать это безумие.

Хватаю ртом воздух и выдаю громкие стоны, которые смешиваются с пошлыми, влажными звуками, что издаёт вошедший во вкус Балафин.

Всё тело трясётся и плавится, огненные волны внизу живота собираются в пылающий комок. Он ощущается всё плотнее и плотнее, наливается похотью, безумным сладострастием, и давит, давит изнутри, желая разорваться. Понимаю, что ещё одно движение языка на клиторе и всё, будет то самое – апокалипсис, как минимум.

Как это будет, что это будет? Понятия не имею. В последний момент пугаюсь интенсивности ощущений и хочу отодвинуться. Но в тот же миг замираю, потому что между ног ядерный взрыв происходит, заставляя меня колотиться как в припадке, и безумно кричать на всю комнату.