Глава 27

Матвей

Дождался. Вот она, принцесса, наваждение белоснежное, лежит передо мной. Худенькими руками своими вцепилась в простыню, тонкие пальцы даже побелели. Смотрит глазюками прямо в лицо, аж насквозь прожигает!

Обнажённая полностью, как я мечтал. Грудь ходуном ходит, дышит часто-часто, а на шее жилка бьётся. Пульс зашкаливает. И у меня.

Я как парализованный перед ней. Стою на коленях рядом и трясусь весь внутренне. По телу будто искры проходят, коротят электрическим током. Лёгкие, походу, отказать решили, кислорода не хватает критически, с шумом втягиваю воздух, задыхаюсь почти, хриплю как загнанный конь, а мы ещё не начали даже!

Просто смотрю и глаз отвести не могу.

В первый раз такого и близко не было! Я был уверен в себе и спокоен. А теперь что?

А вдруг она снова не кончит? Эта мысль бьётся в башке, замыкая контакты. Не могу от неё отделаться, как ни стараюсь.

Начинать? Целовать? Спросить чего хочет? Бля, что делать-то?

Так, дышим, дышим. Всё нормально. Она согласилась. У меня есть время. Даже если первого раза не получится, у меня есть второй, третий, наконец. Мне двадцать лет, я могу много раз, с небольшими совсем передышками.

Это осознание немного приводит в чувство.

Решаюсь. Осторожно раздвигаю стройные ножки и устраиваюсь между ними, наваливаясь на Дашу.

Она рвано хватает ртом воздух и легонечко своими тонкими пальчиками к моим плечам прикасается. Держится вроде, но это ощущается как невесомое касание, едва ощутимое, сладостное, какое-то.

– Поцелую тебя? – срывающимся голосом спрашиваю.

– Ты же меня только что целовал. И трогал тоже, почему сейчас спрашиваешь? – хлопает удивлённо глазами.

– Ну да, – киваю как придурок.

Бля, мне страшно, по-настоящему страшно сейчас облажаться. Этот ужас перед провалом он зашкаливает просто. Я, казалось, привык к нему, но рядом с Дашей он усилился многократно.

Пуговкина смотрит внимательно и вдруг выдаёт.

– Мы с тобой учиться будем, любить друг друга, да, Матвей? Пробовать будем, как хорошо, как понравится? Правда, ведь? Мы же не на экзамене, правда, Матвей? Нам ведь оценку никто не поставит? Мы ведь просто хотим близости, просто хотим ведь? Так ведь? Так?

А сама трястись начинает.

Дебил, придурок, идиот недоделанный! Доходит, что я не один сейчас колочусь. Даша волнуется не меньше, боясь вновь не оправдать моих ожиданий.

Троечница. В постели на тройку. Как она простила мне это, до сих пор ума не приложу! И позволила прикоснуться к себе после тупых слов. Позволила!

– Я... Я дурак... – это всё, что смог выдавить.

– Знаю, Балафин, – улыбается нервно и тонким пальчиком по щеке моей проводит.

Трясти начинает ещё больше, на этот раз не от страха. Закрываю глаза и на инстинктах ищу мягкие губы, руками при этом сминая грудки её округлые.

Дашка... Это она моя Дашка Пуговкина! Принцесса моя, кукольного домика. Куколка моя белокожая.

Подо мной лежит. Слышу звук дыхания, чувствую запах её, ощущаю, как сердце колотится под ладонями.

Моя. Вся моя.

Целую осторожно, как будто боюсь навредить, хотя ещё несколько минут назад, как голодный накинулся. Как животное лизал её рот, подбородок, даже щекам доставалось, всю хотел на вкус попробовать.

Сейчас же легонечко нижнюю губку прикусываю, а затем не спеша вожу по ней языком. Следом верхнюю, тем же манером.

Но тут моя тихоня не выдерживает. Она сама впивается в мой рот, толкается внутрь горячим влажным язычком и принимается водить им по моему языку.

А-ах-р-р-р…

Меня как будто молнией пронзает. От головы и до самого паха. Напряжённый член дёргается, готовый к бою. Да, он давно уже готов. Как только прикоснулся к желанной девчонке, как только первый раз поцеловал. Но если сейчас вобью его между Дашкиных складок, улечу за пять минут. В этом даже не сомневаюсь. А мне нужно сначала с ней разобраться как-то.

Принимаюсь тискать её везде, где только могу дотянуться, и целую жадно, как будто съесть хочу. Сначала губы, потом ниже двигаюсь, шею ртом голодным исследую, вожу языком по белой коже и всё ниже, ниже опускаюсь.

На груди останавливаюсь и поочерёдно ласкаю то одну, то другую тёмную вершинку с твёрдым соском на конце. Чувствую, что слюни текут, как у пса голодного, реально ведь текут! Дыхание хриплое и частое, из груди вырывается, сердце зашкаливает, гоняя кровь, заражённую неизлечимой инфекцией под названием – Дашка Пуговкина.

В жизни подобного не испытывал! Это отвал башки какой-то! А мы ведь ещё к самому главному не подошли. А если подойдём? Тогда что? Взорвусь за минуту? Вполне вероятно. Значит, пока не переходим. Продолжаю исследования, мать вашу! Только бы не сдохнуть и вхолостую не выстрелить.