Глава 42

Матвей

Сердце останавливается и отказывается заводиться по новой. В башке пустота звенящая разливается. Я знал, что родители хотят управлять моей жизнью, но, блядь, настолько...

И тут же приходит понимание, что сам дал слабину. Польстился на должность, не стал отстаивать своё право на отношения с выбранной девушкой. Хотел на двух стульях усидеть. Вот и результат.

Разворачиваюсь и как робот топаю к машине. Но уже возле неё вспоминаю, зачем пришёл. Оборачиваюсь.

– Дай адрес Даши.

Алина качает головой.

– Зачем тебе? Мучить её и дальше? Она разбита напрочь, – отвечает.

– Нет у меня никакой девушки. Никого кроме Даши нет. Я её люблю, понимаешь? Мне она нужна.

Подруга Пуговкиной тушуется, вспыхивает. На лице мелькает растерянность и, кажется, – испуг.

Больше не спорит. Называет улицу и номер дома. Объясняет, как проехать от центра города, а после быстро разворачивается и уходит.

Я же забиваю нужную информацию в навигатор, чтобы не забыть.

Поеду. Но только не сегодня. Перед этим у меня есть несколько дел. С ними нужно разобраться в первую очередь.

Усаживаюсь в тачку и набираю номер владельца «Статуса».

– Да, Матвей? – он быстро отвечает на звонок.

– Я звоню... – тушуюсь сначала, но сразу же беру себя в руки. – Завтра утром я заеду написать заявление на увольнение.

В трубке некоторое время царит тишина.

– А в чём причина? Ты хорошо справляешься. Меня твоя работа более чем устраивает, – наконец выдаёт.

– Я просто не готов пока к такой должности. Мне учиться нужно и жить когда-то, – с каждой минутой уверенность, что поступаю правильно, растёт и крепнет.

– Насчёт этого не переживай. Я всё понимаю. Мои сотрудники помогут. Не взваливай на себя много, пару часов после занятий можешь удалять работе и этого вполне достаточно.

Тут только до меня начинается доходить. Всю жизнь я работал в полную силу, всего сам добивался. Поэтому не сразу распознал подвох со стороны родителей.

Всё сам. Но не в этом случае. Кресло шеф-редактора я не заслужил.

Здесь от меня не ждут результатов. И назначили просто по просьбе отца. Да и глупо было думать по-другому! Мне двадцать, я на третьем курсе университета. Репортёром на полставки, и то не взяли бы в «Статус», без связей, а тут сразу – шеф-редактором! Охренеть открытие!

– Ты, Матвей, не горячись. Подумай, а завтра поговорим, – слышу в трубке.

Я слишком дезориентирован своим открытием, чтобы сейчас спорить. Прощаюсь и кладу трубку.

Некоторое время сижу без движения, охваченный привычным чувством собственной никчёмности. Я не пытаюсь его подавить, как делаю обычно, а начинаю рассматривать со всех сторон, хотя это больно.

А на хрена мне вообще сейчас нужна была эта должность? Почему я согласился? Шеф-редактор весь день находится в офисе, занимаясь рутинной работой. Оно мне надо?

На самом же деле я вовсе не хочу весь день проводить в четырёх стенах. Мне нужен драйв, живое общение, движуха, как в новостной ленте. Да и на кой чёрт мне скучный журнал для стариканов, если я могу работать репортёром? Тут уж я в гуще событий, с камерой наперевес и диктофоном в кармане. Делюсь новостями, знакомлю читателей с интересными людьми и событиями, отыскиваю сенсации. Вот такая жизнь мне в кайф, это меня зажигает. Теперь главный вопрос. Почему я так легко от неё отказался, ещё и радовался своему назначению?

Ответ очевиден. Хотел угодить родителям. Не опять, а снова. Действовал по привычному сценарию: собственные желания и цели – забудь и не занимайся ерундой. Желания же предков не обсуждаются и беспрекословно выполняются.

Но в этот раз они просчитались. Не стоило трогать мою Дашку. Только не её.

Завожу мотор. Хватит. С меня хватит.

Рулю в сторону своего дома. Решимость растёт с каждой минутой.

Отец предлагал Дашке деньги, чтобы она отстала. Обманул её, сказав, что у меня есть другая. При мысли о том, что чувствовала в тот момент моя нежная тихоня, обдаёт кипятком. Вновь хочу позвонить, но усилием воли запрещаю брать телефон в руку. Всё равно не ответит. Ничего, совсем скоро поговорим.

В квартиру вваливаюсь как пьяный. Захлопнув за собой дверь, прислоняюсь спиной к стене и медленно опускаюсь по ней на пол. Напряжение последних дней достигло пика и пошло на спад. Чувствую себя опустошённым, выжатым как лимон. Нет сил даже на то, чтобы снять обувь и куртку.

В горле застрял колючий ком, который никак не проглотить, а глаза щиплет. Резко накатывает волна жалости к себе и злости на весь белый свет. Не давлю, не отрицаю. Нет сил.

Просто сижу и жду, пока сердцебиение придёт в норму, и высохнут ресницы, которые почему-то покрылись влагой.