Глава 43

Даша

– Донь, может чаю сделать? – в комнату заглядывает мама.

– Нет, не хочу, спасибо, – пытаюсь выдавить из себя подобие улыбки.

Я сижу в кресле и держу на коленях учебник. Надо выучить темы, которые сейчас проходят в университете остальные.

– Тогда пойдём прогуляемся. На улице хорошо, тихо, слегка морозец ударил, – заходит ко мне в комнату и садится на кровать.

– Может, позже? Давай, когда малышня со школы вернётся. Я хочу немного позаниматься, – прошу отсрочки, нужно время, чтобы вынырнуть из тягостных размышлений.

Вечером мне уже не избежать прогулок, чаепитий и всего остального. Родные не дадут мне ни секунды побыть в одиночестве, постоянно тормоша, веселя и развлекая всеми доступными способами. С ними я ненадолго оживаю. Но стоит остаться в одиночестве сердце вновь и вновь разваливается на куски.

Больно. Так как никогда в жизни не было. Не верю, что когда-нибудь станет легче. И впереди только беспросветная тьма и ледяное отчаяние.

– Может, печенье испечём, твоё любимое с шоколадной крошкой? – мама твёрдо настроена не оставлять меня в одиночестве.

Я благодарна ей за это. Она даже отпуск взяла за свой счёт, чтобы быть рядом. Боялась оставлять меня одну в том состоянии, в котором я приехала из города.

Ответить не успеваю, потому что за окном слышится настойчивый стук. Кто-то тарабанит по железной калитке.

– Кого это принесло? Вроде все на работе, может почтальон… – удивляется мама, выглядывая в окно.

Это действие бесполезно, потому что из моей комнаты не видно ворот, разве что зацементированную дорожку, ведущую к порогу, но там сейчас пусто.

– Ладно, пойду посмотрю.

Вздыхаю с облегчением. Вновь утыкаюсь носом в учебник, делая вид, что читаю. На самом деле я не вижу ни строчки, а если и заставляю усилием воли прочесть, то моментально забываю. Мозг отказывается запоминать информацию, он слишком занят страданиями по Матвею Балафину.

Через минуту уже вновь начинают капать слёзы, но я упорно вытираю их рукавом. Не буду реветь, хватит!

Эх… если бы я могла перестать. Солёные капли упорно набегают в уголки глаз и стекают по щекам, не принося облегчения. Такое чувство, что оно вообще никогда не наступит!

Слышу, как хлопает входная дверь. Это действует отрезвляюще. Беру себя в руки и перестаю плакать, потому что не хочу расстраивать маму. Слышу, как она с кем-то разговаривает в прихожей, но не могу понять с кем.

Через несколько минут раздаётся стук в мою дверь.

Удивлённо вскидываю голову. У нас в семье не принято стучать. Папа, мама, брат и сестра, все заходят ко мне без предупреждения, так же как и я к ним. Меня это никогда не раздражало, а если уж очень нужно уединиться, то есть хлипкая задвижка, стойко сдерживающая натиск шумных родственников.

– Да? – выдыхаю удивлённо.

Сердце подскакивает и где-то в горле колотиться начинает. Кто это? Почему стучит?

Дверь медленно отворяется, заставляя меня трястись в ознобе. Тысячи мыслей проносятся в голове, не задерживаясь ни на секунду.

– Привет… – в комнату входит Балафин.

Замираю с открытым ртом и расширившимися глазами. Первое время отказываюсь верить, что это он.

Судорожный вдох и слёзы начинаю катиться по щекам, унять их – непосильная задача.

– Дашка… Принцесса моя, кукольного домика…

Матвей бросается вперёд и через пару секунд оказывается возле того места, где я сижу. Легко, как пушинку выдёргивает меня из кресла и прижимает к вздымающейся груди.

Молчу. Рыдаю, давлюсь слезами, жадно вдыхаю знакомый запах, цепляясь пальцами за рукава его толстовки.

– У меня нет другой девушки, я клянусь, Даш… Никого нет… – шепчет и целовать начинает.

Быстро-быстро покрывает поцелуями лицо, виски, волосы. Дышит так рвано и громко, сердце в груди грохочет, я слышу его, как и своё собственное.

Задохнусь. Умру, потому что вдыхать кислород забываю. Потому что не выдержу с ним. И без него…

Неужели это он сейчас говорит? Он целует? Балафин. Мой бесячий отличник. Мозг всё-таки подключается. Всплывает высокомерное лицо отца Матвея. Его слова, брошенные ледяным тоном.

– Да не только же в этом дело! Мы не пара с тобой… – всхлипываю и срывающимся голосом выдаю.

– Это всё херня, Даш! Всё полная херня… – сжимает сильно до боли. – Кто это придумал? Да и вообще, короче, ты не переживай принцесса, я всё уравновесил.

Утыкаюсь носом в его толстовку и обнимаю за талию. Не могу отпустить. Не могу. Сдохну без него. А Матвей продолжает.

– Я ушёл из «Статуса», а заодно из дома. Пустишь меня к себе пожить? Или хочешь, другую квартиру снимем, побольше? У меня деньги есть, мои собственные, я ведь для трёх газет пишу, а ещё соцсети…

– Что ты сделал? – даже рыдать перестаю.

– Собрал вещи и ушёл. Ключи завёз родакам, перед тем как уехать сюда за тобой. Пока они меня строили, ещё терпел, выполнял, подчинялся. Но с тобой – перебор. Я охуел просто, когда мне Алина рассказала…

– Матвей… – вновь начинаю рыдать. – Но как же, Матвей…

Слышу, как он тоже шмыгает носом. Вдавливает меня в своё тело, сжимает так, чтобы в лицо ему не смотрела. Да мне и не нужно… Я и так знаю…

– Я в тебя больше не влюблён, Дашка Пуговкина. Я люблю тебя по-настоящему. А ты помнишь, что мне обещала? – говорит срывающимся голосом и сдавливает сильнее.

– Помню… За всех любить тебя буду… За весь мир.