Глава 5

Даша

Когда закончится этот ад? Слёзы снова подступают к горлу. Делаю глубокий вдох и на несколько секунд закрываю глаза, чтобы дать себе время успокоиться. Блин, мы же всего один раз переспали, он даже не обещал мне ничего. Почему же так больно?

Оказывается, быть отвергнутой – мучительная пытка. Просто невыносимая. И самое паршивое – приходится находиться рядом с ним, просто нет выбора.

А чёртов Балафин, как будто желает помучить посильнее. Утром подошёл со странным предложением договориться с Совушкиной об экзамене. Тоже мне благодетель!

В меня будто бес вселился тогда. Раскричалась, как последняя истеричка. Нервы ни к чёрту, звенят как натянутые струны – тронь и понесёт. Сама себя не узнаю.

На Матвея мой срыв произвёл впечатление, больше не заговаривает, но весь день крутится поблизости, сверля идеальными глазами и кривя идеальные губы.

Слава богу, последняя пара. Но впереди ещё две недели учёбы. Скорее бы сдать экзамены и уехать домой на новогодние праздники. При мысли об этом сердце вновь колет иголкой.

Всего несколько дней назад, после ночи с Матвеем, я как последняя дурочка размечталась о том, что мы будем вместе, может быть, и в новогоднюю ночь. С самого детства верила, что с кем встретишь Новый год, с тем его и проведёшь. Конечно же, больше всего на свете я мечтала провести его с парнем своей мечты.

Эх, тупая, наивная дура!

Правильно Ира говорит: нельзя спать с парнями на первом свидании. И на втором нельзя, и на третьем. Вот тогда они ценят и добиваются. А тех, кто бросается им в объятия – презирают. Так и со мной получилось.

Дура. Дура. Дура. Какая же я дура.

Констатирую. Как будто гвозди забиваю. В сердце. Во всяком случае, болит именно там.

Я прогуляла два дня. Просто не могла выйти на улицу, опухшая от слёз. Никогда в жизни я не рыдала так много и бесконечно долго. Хорошо, что в это время не было зачётов. Сегодня тоже буду плакать, я просто не знаю, как ещё уменьшить это тягучую тоску, что распирает грудь и царапает горло.

И обиднее всего, даже не то, что он воспользовался и бросил. Нет, больше всего задевает, что Балафину не понравилось со мной. Он ведь так и сказал – секс на тройку.

Интересно, что нужно было вытворять на пятёрку? Что его величество предпочитает? Мой сексуальный опыт ограничен, да и природная застенчивость к тому же. Не могу представить себя в роли искушённой в подобных играх девицы. На самом деле без понятия, что должна была делать такого особенного.

Скулила как собачонка! А надо было что? Орать как не в себе? Изображать порнодиву? Да я и не знаю, честно признаться, как её изображать, потому что ни разу не смотрела порнуху.

Да какая, к чертям разница! Дело ведь не в этом. Я просто не нужна ему, неинтересна, он считает себя намного лучше. До его планки недотягиваю и, всё тут.

Впервые за это время чувствую злость. Недотягиваю. Звучит как вызов. Журналистка я значит, никакая! Посмотрим ещё. Возьму и докажу зазнавшемуся мудаку Балафину, что журналист не хуже, чем он. Вот только как это сделать?

Идея приходит моментально. Нужно попасть на первую полосу газеты. Во что бы то ни стало попасть! Пусть побесится, придурок! Это его величеству точно не понравится, вон как задевает его самолюбие мой платный материал.

Эта мысль помогает взбодриться и вынырнуть из тягостных размышлений. Будет на чём подумать, помимо размазанного самомнения.

Последнюю лекцию ведёт Валентин Павлович, наш преподаватель по большей части спецпредметов. У него на парах не скучно, не то что на информатике или на социологии.

Открываю тетрадь и достаю ручку, готовлюсь записывать, но в это время слышу своё имя. Переключаю внимание на препода и невольно краснею, увидев у него в руках газету с моим материалом.

– Вы только взгляните, что я увидел в номере «Вечернего города», – с улыбкой поглядывая на меня, произносит он. – Дарья, ну что сказать – молодец! Как учитель рад, что мои уроки не прошли даром!

Кто-то из ребят начинает задавать вопросы, другие соглашаются, что материал действительно хороший. Краснею ещё сильнее. Не очень люблю всеобщее внимание.

– Идея построить материал вокруг игрушечного домика – отличная. Текст живой. Прямо чувствуется, что автор в восторге от того, о чём пишет. Цепляет, безусловно, цепляет, – продолжает Валентин Павлович.

– Да там об одном этом домике речь и идёт! – неожиданно заявляет Балафин. – Если уж на то пошло, он слишком дорогой, не всем по карману. Да и сам по себе привлекает внимание! Другое дело взять неприметную игрушку и так раскрутить, что за ней очередь выстроится.

Кровь бросается в лицо, а сотни горячих иголок впиваются в сердце. Открываю рот, чтобы возразить, но тут же закрываю. Не могу придумать, что ответить.

– А ты, Балафин, часом, не завидуешь? Привык, что только твои материалы Валентин Павлович показывает! – неожиданно вступается Ирка.

– Чему тут завидовать? «Лучший подарок, для маленьких принцесс», – цитирует с издёвкой. – Банальность, клише, шаблон. Скажи ещё, что не так?

– Ты не прав, Матвей. В целом материал отличный, – прерывает преподаватель. – Так, тетради открываем и готовимся записывать. Завтра у нас зачёт, все помнят?

Балафин презрительно хмыкает и косится в мою сторону. Я же утыкаюсь носом в тетрадь, не желая показывать, как сильно задевают его слова.