Глава 12

Вечер медленно растекался в полумраке, наполненный тихими разговорами и звенящими паузами. Катя украдкой наблюдала за Норой, всё ещё пытаясь разгадать, кем на самом деле был этот «Андрюша» — молодой юрист с бархатным голосом, чьи слова звучали как сладкий обман.

Но её мысли вновь и вновь возвращались к вчерашней встрече.

Константин.

Он появился внезапно, как тень, возникшая из ниоткуда. Высокий, с пронзительным взглядом, в котором читалась холодная расчетливость и опасность. Его движения были точными, почти хищными, а голос — низким, обволакивающим, словно тёплый дым. В нём чувствовалась власть, та самая, что правит миром из-за кулис, не нуждаясь в признании.

Он был загадкой, окутанной мраком, и Катя понимала — рядом с ним «Андрюша» казался лишь бледной тенью, мальчишкой, играющим во взрослые игры.

Константин не просто затмевал его — он стирал.

И теперь, глядя на Нору, Катя ловила себя на мысли: «Какой же он на самом деле? И почему она позволяет ему быть рядом?»

Мысли путались, но она не злилась, не ревновала — лишь ловила лёгкое чувство интриги, будто читала книгу с неожиданным поворотом. Потом махнула на это рукой: не её дело. В конце концов, Нора жила так, словно правила писала сама.

Катя отпила вина, и тепло разлилось по телу. Она захмелела совсем немного — видимо, организм, измученный стрессом, слишком быстро расслабился. Но ей было хорошо: лёгкость в голове, приятная тяжесть в конечностях…

— Вы говорили, что пытались устроиться в прокуратуру? — неожиданно для себя спросила она у Андрея, переводя разговор на более деловую ноту.

Тот оживился. Его рассказ о бюрократических преградах был полон остроумных замечаний, но за ними чувствовалась настоящая усталость — будто он бежал марафон по зыбучим пескам.

— Знаете, — Катя неожиданно поймала себя на том, что говорит увереннее обычного, — у меня есть один знакомый. Не обещаю ничего, но… Завтра позвоню. Если повезёт, он сможет вам помочь.

В голове мелькнула мысль: "Меня-то, хоть и выперли, но не из-за профнепригодности же. Наоборот, слишком пригодна оказалась. Бывший начальник до сих пор здоровается, когда встречает. Самому ему помочь мне не удалось — слишком уж громко было дело. Но вот парню… Почему бы и нет?"

Андрей замер на секунду, его тёмные глаза внимательно изучили её лицо, будто искали подвох.

— Вы серьёзно?

Катя усмехнулась про себя. "А что, собственно, терять?" — и утвердительно кивнула.

— Совершенно. Давайте ваши данные.

Молодой мужчина с готовностью продиктовал их, и Катя вбила их в записную книжку телефона.

— Благодарю, — Андрей поднял бокал. — За доброту незнакомых людей.

Вино искрилось в огнях свечей. За окном ночь уже полностью вступила в свои права, и только звёзды мерцали в тёмном бархате неба. Катя вдруг осознала, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался.

А потом — что ей давно не было так… Спокойно.

Но вдруг раздался мелодичный звонок в ворота — лёгкий, почти невесомый, будто кто-то осторожно коснулся хрустального колокольчика. Нора, до этого беззаботно смеявшаяся над чьей-то шуткой, замерла на мгновение, будто уловив в этом звуке что-то… Неожиданное.

Она подошла к видеозвонку, палец задержался над кнопкой — и в следующее мгновение её лицо преобразилось. Безмятежность уступила место изумлению, глаза расширились, а губы слегка разомкнулись, словно она собиралась что-то сказать, но слова застряли в горле.

Дверь открылась.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом…

Вот он — Константин — переступил порог, и воздух в комнате словно сгустился, стал тяжелее, насыщеннее. Его шаги были медленными, почти театральными, будто он давал всем время осознать его появление.

Катя, сидевшая за столом, застыла с бокалом в руке. Её пальцы сжали хрусталь так, что костяшки побелели.

«Немая сцена. Ревизор приехал» — пронеслось локомотивом в её голове.

А потом — одним движением — она опрокинула в себя вино, будто это был не изысканный напиток, а глоток спасительного воздуха. Андрюша, только что наполнивший её бокал, даже не успел глазом моргнуть.

— Воу, — выдавил он, глядя на опустошённый бокал. — Так, сейчас, что-то я не успеваю… — его взгляд метался между Константином, Катей и новой бутылкой, словно он пытался решить сложнейшую математическую задачу: "Если она пьёт со скоростью падающей звезды, сколько мне нужно открыть бутылок, чтобы не выглядеть полным лузером?"

Костя заметил это. Его губы дрогнули в едва уловимой улыбке, не насмешливой, а скорее восхищённой.

"Вот это реакция", — казалось, говорил его взгляд.

Андрюша же, не привыкший к таким драматическим паузам, неуверенно кашлянул и потянулся за штопором.

— Ну… Видимо, будем открывать вторую, — пробормотал он, бросая взгляд на Катю, которая сидела с пустым бокалом. — Окей, я просто… Поставлю её здесь. На всякий случай.

Нора стояла между ними, будто натянутая струна. В её позе читалось напряжение, но голос, когда она заговорила, звучал ровно — только в глубине таилось что-то острое, как лезвие:

— Костя, какая неожиданность, — её лицо осветила искренняя улыбка, — присоединяйся к ужину.

Константин медленно прошёл в комнату. Его взгляд скользнул по Кате — долгий, изучающий, потом перешёл на Андрея — холодный, оценивающий.

И между ними, в этом тесном пространстве, напряжение сгустилось, как гроза перед ударом молнии.

Вечер переставал быть томным и Катя, даже не отдавая себе отчёта, снова протянула пустой бокал к Андрюше.