Глава 11

Катя молча уставилась в окно. Город проплывал мимо — серый, чужой, безразличный.

«За что?» — думала она, сжимая кулаки.

За что на неё столько всего валится, каким-то крупным оптом?

С органов попёрли, потому что полезла не в своё дело. Да, предупреждали. Но по-другому она не могла.

Любимый мужчина её тупо использовал.

На другую работу устроиться не смогла.

Вынужденное бегство, скорее, от себя самой. Чужой город и… То ли потеряла, то ли украли кошелёк и документы.

И Нора. Которая удивительно вовремя появляется тогда, когда Кате хочется выть от отчаяния, и которая почему-то ведёт себя так, будто они старые подруги.

Нора беззаботно щебетала о чём-то — о погоде, о новом кафе, о том, как «всё наладится». Катя даже не слушала.

Её мысли крутились вокруг одного:

«Почему я? Почему опять я?»

Всплывали обрывки того кошмара.

«Заткнись, если жизнь дорога», — шипел в трубку чужой голос.

«Ты же умная девочка. Не доводи до крайностей», — шептал кто-то в тёмном подъезде, когда она возвращалась домой.

Она должна была замолчать. Но не смогла.

И тогда пошли другие методы. Фальшивые доказательства. Деньги на её счетах, которых она не получала. Компромат, которого не было. Подписи, которые она не ставила.

Дело раскрутили быстро, словно ждали повода. Начальник бился за неё, рвал связи, звонил всем, кому только мог. В итоге дело удалось замять, но ценой всего: карьеры, репутации, сбережений.

А потом любимый мужчина — тот, ради которого она хоть иногда улыбалась, — сбежал. Её мысли крутились вокруг одного:

«Почему я? Почему опять я?»

Мозг отказывался работать. Тело двигалось на автомате. Внутри — пустота.

Будто кто-то выключил её — и теперь она просто плыла по течению, не в силах даже закричать…

Машина плавно заехала во двор особняка Норы и замерла у парадного входа. Женщины вышли, и Катя машинально окинула взглядом высокие стены, ухоженные кусты, массивную дверь — всё это казалось чужим, ненужным, будто декорацией из другой жизни.

— Заходи, — Нора распахнула дверь, пропуская её внутрь. — Ты можешь занять ту же спальню, что и вчера. Я там ещё ничего не убирала.

Молча кивнула, и не глядя, медленно поплелась на второй этаж. Ноги были ватными, мысли — тяжёлыми, как свинец. Дверь в комнату приоткрылась с тихим скрипом, и она, не раздеваясь, рухнула на кровать лицом в подушку.

«Почему я? Почему опять я?» — крутилось в голове, как заезженная пластинка.

Отчаяние сдавило горло. Всё валилось из рук, всё шло наперекосяк. Органы, работа, этот город, украденные документы…

Даже её собственное тело казалось предателем — слишком слабым, слишком уставшим, чтобы хоть как-то сопротивляться.

Но лежать вечно было нельзя. Катя с трудом поднялась, провела ладонями по лицу, будто стирая следы усталости, и спустилась вниз.

Нора на кухне что-то помешивала в кастрюле, напевая под нос. Услышав шаги, обернулась:

— О, Катюша…

— Нора… — перебила её Катя и сжала пальцы в замок. — Извини. Я… Я хочу побыть одна.

Та улыбнулась — слишком спокойно, слишком понимающе.

— Без проблем. Я всё прекрасно понимаю, — подошла, слегка коснулась её плеча. — Только не пропускай ужин, ладно?

Катя кивнула и снова ушла в свою комнату, закрыв за собой дверь.

Одиночество. Наконец-то.

Но почему-то стало ещё тяжелее.

Катя не раздеваясь уснула, утонув в тяжёлом, беспокойном сне. Проснулась оттого, что в комнате стало темно. Резко приподнялась, потянулась к часам — как раз время ужина.

Странно, но настроение было уже не таким мрачным, тело больше не ныло от усталости, а в голове прояснилось, будто кто-то выжал из неё всю грязь и оставил лишь лёгкую, почти прозрачную усталость.

Она сходила в душ, подставив лицо под почти обжигающие струи воды, смывая остатки плохого дня. Переоделась в мягкий домашний костюм, обула тапочки — и, наконец, почувствовала себя почти человеком.

Спускаясь вниз, она услышала голоса. Женский смех Норы и… Мужской баритон. Глухой, спокойный, с лёгкой хрипотцой.

«Гость?»

Катя замедлила шаг. Она не хотела никого видеть. Но отступать было поздно — Нора уже заметила её на лестнице.

— Катюш, иди сюда! — позвала она, улыбаясь. — Познакомься, это…

Мужчина обернулся.

Нора вдруг смутилась, заёрзала на месте, словно пойманная на чём-то.

— Андрюша, — быстро сказала она, избегая взгляда Кати. — Это… Старинный друг.

Потом, будто оправдываясь, добавила с лукавой улыбкой:

— Я думала, что ты сегодня не вернёшься. Что всё у тебя уже… Решено.

Катя подавила свою улыбку, отметив про себя, что для «старинного» друга Андрюша слишком молод. Лет на тридцать точно моложе самой Норы.

Мужчина, улыбаясь во все тридцать два встал, и подошёл к Кате.

Слегка наклонил голову. Взгляд тёмный, оценивающий, но без намёка на фамильярность.

— Приятно познакомиться.

Он бережно взял её руку — тонкие пальцы, холодноватые от усталости, — и поднёс к губам, едва коснувшись кожи притворным поцелуем. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на мгновение, будто ища что-то.

Катя отвела ладонь почти незаметно, но её плечи слегка напряглись.

— Тогда я не буду вам мешать. Поужинаю позже.

Голос её был тихим, но твёрдым, как будто она уже мысленно отступила к двери, к спасительному одиночеству.

Нора рассмеялась — звонко, беззаботно, — и взмахнула рукой, отчего браслеты на её запястье звякнули, будто крошечные колокольчики.

— Андрюша — просто друг! — она потянулась к Кате, поправляя несуществующую прядь на её плече. — И ты нисколько не помешаешь! Наоборот, поужинать втроём — отличный способ провести хороший вечер после тяжёлого дня.

Стол был накрыт с непринуждённой небрежностью: бокалы с рубиновым вином, тарелки с ещё тёплым хлебом, оливки, блестящие от масла. Свечи в низких подсвечниках отбрасывали дрожащие тени на стены, а за окном медленно гасли последние отблески заката.

Разговор лился плавно, как вино в бокалы. Андрей рассказывал о попытках пробиться в прокуратуру, и в его голосе сквозила горьковатая ирония.

— Вот и плетусь, куда придётся, — он усмехнулся, отхлебнув вина. Алый отблеск заиграл в стекле бокала. — А вы, Катя, чем занимаетесь?

Она слегка наклонила голову, и свет свечи упал на её лицо, высветив лёгкую усталость в уголках глаз.

— Я… — она замялась на секунду, будто выбирая слова. — Работаю с архивами. Тишина, пыль, старые бумаги.

Её пальцы непроизвольно сомкнулись вокруг ножки бокала, и вино внутри слегка вздрогнуло, поймав отсвет пламени.

А за окном, в синеве наступающего вечера, зажглась первая звезда.