Глава 14

Константин наконец оторвал взгляд от Кати и медленно перевёл его на Андрея, будто только сейчас заметив его присутствие. В его глазах вспыхнуло ленивое любопытство, словно он разглядывал не человека, а любопытный артефакт, случайно закатившийся под ноги.

— Нора, ты нас не представишь? — спросил он, слегка наклонив голову в сторону Норы.

Тон был ровным, почти безразличным, но в нём прозвучала та лёгкая снисходительность, с которой взрослые спрашивают детей: "И это твой друг?"

Нора рассмеялась, махнув рукой, будто отмахиваясь от пустяка.

— Боже, как же я забываю про манеры! — воскликнула она, поднимая бокал в сторону Андрея. — Костенька, знакомься — Андрюша, мой… — она замялась на секунду, игриво прикусив губу, — …добрый знакомый! Андрей — это Константин. Мой старинный и очень хороший друг.

Андрей напрягся, словно его только что выдернули из тени и поставили под прожектор. Он неуверенно кивнул, пальцы сжались вокруг салфетки.

— Очень приятно, — пробормотал он, избегая прямого взгляда.

Костя оценивающе скользнул взглядом по его лицу, потом по костюму, по дрожащим кончикам пальцев — и, кажется, мгновенно прочитал всю его биографию.

— Константин, — представился он коротко, даже не протягивая руки. — Так чем занимаешься, Андрей? — вдруг спросил Костя, откинувшись на спинку стула.

Вопрос прозвучал непринуждённо, но в нём явно чувствовался подтекст: "И что ты вообще делаешь за этим столом?"

— Я… э-э… — запнулся он, и тут Катя, не иначе, чем под влиянием хмеля, удивила сама себя второй раз:

— Пытается устроиться на службу в про…к…уратуру, — икнула она и смущённо закрыла рот.

Андрей покраснел.

— Ой, да, Костя, представляешь, — защебетала Нора, — у Катюши, оказывается, есть знакомые, и она сама предложила помочь.

— Даже так… — мужчина рассматривал Нору с явным интересом, но та продолжала весело щебетать уже о чём-то другом, не обращая на него никакого внимания.

Ужин тянулся неспешно, как густой сироп. Катя уже потеряла счет бокалам вина и перестала понимать, кто здесь чей любовник, муж или просто случайный гость.

Нора щебетала о чем-то легкомысленном, Андрей нервно ковырял вилкой остатки десерта, а Костя… Костя сидел, откинувшись на спинку стула, с той же ленивой уверенностью, будто это его дом, его стол и его правила.

Его взгляд скользил по Кате, будто проверял, заметила ли она это внимание. Она заметила. И не знала, что с этим делать.

Когда ужин наконец закончился, Нора, прикрыв зевок изящной ладонью, спросила:

— Костенька, ты домой поедешь?

Он медленно перевел взгляд с Кати на нее и улыбнулся — неспешно, как будто только сейчас принял решение.

— Нет. Останусь. Устал.

Андрей тут же подскочил, словно получил негласный приказ убираться. Он забормотал что-то о раннем подъеме, поцеловал Нору в щеку и исчез в темноте за дверью.

Нора застыла с выражением искреннего удивления на лице. Катя едва не фыркнула — видимо, Костя нечасто задерживался у нее на ночь.

* * *

Катя ворочалась в постели. Шелковое белье скользило по коже, раздражая, но не это мешало заснуть. В голове крутились обрывки разговоров, взгляды, неловкие паузы… И торт.

Чертов торт.

Он стоял в холодильнике, с нежным кремом, шоколадной глазурью, с коньячной пропиткой… М-м-м-м… Она так и не попробовала его за столом.

Катя поняла, что не уснет, пока не съест хотя бы кусочек.

Она прислушалась. В доме. За дверями, стояла тишина.

Бесшумно соскользнув с кровати, на цыпочках вышла в коридор. Дом был погружен в темноту, лишь слабый свет луны пробивался сквозь шторы.

На первом этаже холодильник приветливо подмигнул ей синей лампочкой. Катя быстро отыскала торт, отрезала кусок побольше (на всякий случай) и, прижав тарелку к груди, замерла на секунду — вдруг кто-то услышал?

В доме по-прежнему царила полнейшая тишина.

Она уже собиралась бежать обратно, как вдруг осознала: а где, собственно, спит Костя?

«Неважно, — подумала Катя. — Главное — не в моей комнате».

Она поднялась по лестнице, придерживая тарелку одной рукой, а другой — полотенце на плечах, которое норовило соскользнуть.

Дверь в спальню была приоткрыта. Катя толкнула ее плечом, шагнула внутрь, быстренько захлопнула, обо что-то споткнулась и прыжком запрыгнула на кровать, предвкушая ночное обжорство.

Катя замерла с вилкой на весу, с наслаждением втягивая запах изысканного десерта. Внезапно хлынувший свет, непонятно откуда, заставил её зажмуриться, а когда она открыла глаза, то забыла про торт.

В дверном проёме душевой, стоял… Костя.

Он замер на пороге, полотенце в одной руке застыло в воздухе, капли воды медленно скатывались по его торсу, цепляясь за рельеф мышц, прежде чем исчезнуть в тени слегка раскачивающегося полотенца.

Глаза, тёмные и насмешливые, сузились, заметив Катю, сидящую на его кровати с тарелкой торта в руках.

Катя застыла, словно кролик перед удавом. Вилка с кусочком шоколадного искушения замерла в сантиметре от её приоткрытого рта.

Костя продолжал неподвижно стоять на пороге, освещённый лунным светом, с каплями воды, стекающими по груди. Затем, не отводя глаз от Кати, обмотал им свои бёдра и закрепил, чтобы оно не упало.

Но полотенце на бёдрах держалось так ненадёжно, будто вот-вот решит, что его миссия окончена. Его брови медленно поползли вверх.

— Голодная? — спросил он, и в его голосе прозвучала та же ленивая усмешка, с которой он спрашивал Андрея о профессии.

Катя попыталась проглотить комок в горле, но он, предательски, застрял.

— Ты… Ты не там спишь, — выдавила она, чувствуя, как жар разливается по щекам.

— Я где угодно сплю, — парировал он, делая шаг внутрь.

Полотенце слегка дрогнуло.

— Но, кажется, это моя комната. Ты просто опередила события.

Катя посмотрела на торт, потом на него, потом снова на торт… Обвела глазами комнату…

И только тут осознала.

Она так торопилась скрыться со сворованным куском торта, что залетела не в свою спальню!

Полумрак, незнакомая мебель, чужое полотенце на полу — это была не её комната.

И теперь она сидела на его кровати, с проклятым тортом, а он стоял перед ней, мокрый, полуобнажённый и явно наслаждался её замешательством.

В воздухе повисло молчание.

Густое, как шоколадный крем.

Сладкое, как её смущение.

И опасное, как его улыбка.