ГЛАВА 10

Как хорошо, когда есть опора. Та самая стена, на которую можно облокотиться и немного расслабиться. Приезд Сони стал неожиданностью и шоком. И как бы я не ворчала, что не стоило ей этого делать, где-то внутри почувствовала облегчение. Что я не одна. Мне помогут, меня поддержат, меня любят…  Ведь, кто бы рванул на ночной рейс в Москву, потом от нее ехал два часа до Тулы, чтобы помочь с похоронами? Только настоящий друг. С утра до вечера мы с Соней мотались по делам, после которых мой мозг кипел, руки дрожали, настроение скакало от планки “пофиг” к планке “всех порву”. Романова видела мое состояние и сдерживала, как могла. Для меня нехарактерно подобное поведение, но сегодня видимо, была достигнута точка кипения. Нотариус конкретно выпил крови и без круглой суммы не стал ничего оформлять. Взятку дала Соня, потому что мои финансы трещали по швам. За день было сделано уйма дел. Во-первых, мы забрали свидетельство о смерти. Во-вторых, договорились с ритуальным агентством, которое обозначило даты. Послезавтра, к слову. В-третьих, исходя из второго пункта, заказали отпевание. В-четвертых, подали заявление на наследство. Квартиру я получу по истечении шести месяцев. Нотариус из-за документов потрепал нам с Соней нервы.  Но в итоге все основные дела мы сделали и уже сидели в ресторане, ожидая приготовления заказа. – Сонь, я вам все отдам, – поджала губы. Подруга закатила глаза. – Двести тысяч на похороны – это не та сумма из-за которой сейчас стоит париться. – Нет уж, стоит. Мои родители все-таки. Спасибо, конечно, – потерла лоб, – я бы не осилила. Еще даже в банк не успела сходить. – А зачем? Можно же онлайн. – Черт. Точно. – Выдохнула. – Затупила немного. Давай сейчас попробую. – Может, завтра? Обдумаем варианты… – Сонь, какие варианты? – Фыркнула. – Мне квартплату надо внести, а когда следствие закончится, то нанять людей для чистки квартиры.  Придется, мне брать заказов в три раза больше, – вздохнула. – И может быть найти подработку на выходные. Софа хлопнула громко ладонью по столу и грозно на меня взглянула. – Хватит нести чушь! Ты совсем себя загнать хочешь? – А как? – Каком кверху, – рыкнула Романова. – Умеешь ты выбесить своей жертвенностью. Так ведь попрешься же искать пять работ, если надо будет. Ну, вырастут дети без тебя, ну сдохнешь от усталости и пофиг, да? Мне стало дико стыдно. Просто я не представляла, как жить дальше. Только вроде бы появился просвет, так сразу же и тьма нагрянула. Мерзко ощущать себя беспомощной. – И два миллиона – это не десять. Потихоньку отдашь. – Это если мне дадут, – мрачно заметила. – Но хоть чему-то буду рада. И правда, пока готовили заказ, я попыталась оформить кредит в трех крупных банках страны. Один выдал деньги сразу же – триста пятьдесят тысяч,  а два других пока рассматривают заявление. – Неплохо, – выдавила я. – Завтра надо будет дойти до управляющей компании и попросить выписку по неоплаченным счетам. Там, наверное, ватман. Официантка принесла нам поднос с едой. Я заказала салат “Цезарь”, грибной суп, кофе и чизкейк. Соня ограничилась стейком с овощами и черным кофе. – Притормози, а? – Свалить быстрее хочу. Меня этот город и ситуация душат. – Ты никогда не рассказывала про свое детство. Только то, что родители алкоголики и ты с ними не общаешься. Облизала губы. – Это все в прошлом. Я если честно и думала, что увидимся только на похоронах. Потому что родственников, кроме меня нет. Сонь, они жутко пили, водили домой разных мерзких людей, орали, матерились, курили и кутили. Забив на меня. Не хочу даже вспоминать, мерзко. Подруга замолчала, пережевывая мясо. – Лучше расскажи про детей. Боюсь, Вова с ними на стенку полезет. – Там Андрей помогает. Хороший мужик, но не твой. Раньше думала, что слюбится и стерпится, но… Если бы ты ему была нужна, то он не оставил бы тебя одну с горем. И не стал бы спрашивать, помочь или нет, а просто взял и примчался бы. Он заезжал, что-то обсудить с Романовым и я сообщила о твоей утрате. Морозов проигнорировал меня и умчался. Правда, когда я уже приземлилась в Домодедово, то муж обрадовал помощником в виде Андрея. Вздохнула. – И на том спасибо. Знаешь, а ведь он написал сообщение о соболезновании. Мне и этого достаточно. А Макаров… Уехал? – Что ты! На работу к Вове ходит, как к себе. То одни документы просит, то другие… Слушай,  у него с головой все в порядке? – А что? – Вкрадчиво спросила, заканчивая кушать суп. – Просто позвонил среди ночи, что-то спросил и положил трубку. Дети из-за этого звездуна проснулись, Вова злющий… Я-то понимаю, что он мужа моего третирует из-за тебя, а Романов в шоке. Ради бабла придурь мажорскую терпит. – Он не мажор, – машинально поправила и наткнулась на ехидный взгляд подруги.– Что? Илья сам сколотил состояние и  ему никто не помогал. – А если бы вместо меня появился тут Макаров? Ужаснулась. – Не дай бог! – Потянула перекреститься.  – Он вообще ничего не знает о моих родителях. – Серьезно? – Мне всегда было стыдно о них вспоминать. Поэтому я соврала. Макаров никогда не жаждал познакомиться с моей родней. – А ты с его? Грустно усмехнулась. – Несмотря на то, что он сделал мне предложение, его маму и папу я не знала. Как и они меня. Илья откладывал семейный ужин, а Диана, его сестра только махала на это рукой. Типа, ничего страшного, на свадьбе познакомитесь. – Вот скотина, – выругалась Романова. – Тебя это тогда не беспокоило? – Хорошо быть наивной дурой, которая дальше розовых очков не видит. Мне тогда хватало его внимания, ласковых слов и страстного секса. Это сейчас я понимаю, что продешевила. Просто любила и хотела семью. Ну, ты знаешь… Потом эти жуткие фотографии, подслушанный разговор и… – Тяжелый путь в новую жизнь. Зато у тебя есть двое прекрасных детишек. – Я уже так по ним соскучилась, сил нет! – Скоро увидишь. Осталось попрощаться с родителями и можно улетать. – Ага. Потом приеду через полгода, когда смогу зарегистрировать квартиру на себя. – Это уже пустяки. Муторные, но пустяки. Главное, это послезавтра пережить. Хмыкнула. – Давай сменим тему, хорошо? Соня улыбнулась. – Я только “за”. И мы, сидя в ресторане, пили  вино, кушали и обсуждали какие-то незначительные мелочи, отвлекаясь от неприятного дня, тонны проблем и литра невыплаканных слез. *** Тучи затягивали небо, окрашивая его в темно-серый цвет. Дождь норовил ливануть в ближайший час и это не сильно радовало. Похороны дело не слишком приятное. В особенности в  плохую погоду. Хотя какая разница? В церковь мы приехали с Соней к без двадцати одиннадцать, гробы обещали привезти минут через десять, а в двенадцать отпевание. Пустая площадь возле храма болью отозвалась в груди. Никто не пришел попрощаться. Никому родители не были нужны. Кроме меня. Платок затянула потуже и судорожно вздохнула. – Будет тяжело, – шептала Соня. – Сколько вы не общались? – С семнадцати лет их не видела, – тихо ответила. – И не горела желанием. Правда, всегда знала, что в итоге алкашка их доведет. Думала, что до цирроза печени, а оказалось до бытовухи. Даже получилось смазано улыбнуться. – Знаешь, Соф, мне всегда хотелось иметь большую семью. Мужа, детишек, кошку и собаку. Я представляла, как люблю и любима. Все потому, что  у меня этого никогда не было. Приучена вести себя тихо, чтобы не провоцировать, боюсь сказать и сделать что-то не так… И доверчивая больно. – От Макарова же ты ушла. Фыркнула. – Потому что услышала его разговор с любовницей. Если бы Илья сказал, что фотки сделаны в фотошопе и у него никого нет, то я бы поверила. Порыдала бы  у него на плече и поверила. Тогда я жаждала быть удобной. – Ты умничка. Едут. И правда, там вдалеке виднелась черная машина. – Все, два часа и свобода. Я не была на опознании, да оно и не требовалось собственно. Тетя Лиля отказалась смотреть на умерших, но пообещала Красину связаться со мной. Не видя родителей столько лет, боялась взглянуть на их мертвые лица. Поежилась. Как-то зябко. Дождик моросит, ветер противно задувает в ворот плаща. Катафалк въехал  на территорию церкви. Рабочие ритуального агентства шустро распахнули двери храма и стали заносить гробы. Я поправила платок. Соня коснулась моего локтя. – Идем? – Алиса, – меня окликнули и повернувшись, увидела тетю Лилю. – Успела? Такси долго ждала. – Да. Вот только привезли. Женщина посмотрела на меня, потом на Соню. – Это моя подруга, Софья. – А я тетя Лиля. – Спасибо, что пришли. – Очень тяжело хоронить родителей одной, девочка. Даже таких. Сглотнула вязкую слюну. Мы вошли в церковь, где мне резко подурнело, стоило бросить взгляд на гробы. Папа и мама. Такие родные и такие далекие мне люди. Те, кто должен был оберегать и любить, а в итоге сломали. Отец за годы истощал сильно, как и мать собственно. Сейчас они лежали, будто две тростиночки. Слезы невольно потекли из глаз. Батюшка что-то говорил, Соня дала свечу и подожгла. А я перекрещивалась, слушала и плакала. Думала, что не смогу, но…  Ведь с НИМИ у меня есть не только плохие воспоминания. Перед глазами стоит мама в розовом фартуке. Она печет блины, обильно смазывает сливочным маслом и дает мне, прося быть аккуратной  и не обжечься. Вот папа, когда мне семь, учит кататься на велосипеде. Вот все мы вместе смотрим какой-то мультик… Было хорошее. Мало, но было ведь. И любили же меня когда-то. Просто никто из них не смог сказать алкоголю «нет». Просто выбрали его, а не меня. Свеча догорела. Соня забрала окурок и унесла. Я вытерла слезы. – Будете прощаться?  – Спросил батюшка. Кивнула. Священнослужитель еще что-то говорил, но я не слушала. Подошла к гробам.  Такие умиротворенные и тихие. – Помню, как желала вам смерти.  – Шептала себе под нос. – Простите за это. Я пыталась вас любить, но не смогла переступить ту боль, через которую вы меня протащили. Облизала пересохшие губы, замерев на миг. Маме я выбрала закрытое длинное бордовое платье, отцу синий костюм. Пришлось возвращаться в квартиру, чтобы добыть одежду. Хорошо родителей в ритуалке подлатали. Выглядят, будто спят. – Я очень постараюсь вас просить, – всхлипывая выдавила я. – Правда, не хочу таить обиду, пусть она и велика. Вы дали мне жизнь, но забрали беззаботное детство, украли юность и выгнали во взрослую жизнь очень рано. Вы притаскивали домой незнакомых людей, которые просто омерзительно себя вели. Мама, зачем ты стала с ним пить? – Уже в голос рыдала. – Мы могли уйти от него, и жить тихо и счастливо. А ты, папа… Так нравилось рукоприкладствовать? Нажираться в хлам? Я голодала, – надрывно пискнула. – Я постоянно недоедала, ходила в тряпье. Меня в школе обзывали бомжихой и издевались. Из-за вас… Но я попробую вас простить.  Вы недостойны моего прощения, но оно требуется мне. Отошла от гробов и выдохнула. Заметила, что тетя Лиля смахивает слезы,  а подруга не таясь рыдает. Подошла ко мне и обняла. – Мы справимся, – прошептала она. Тетя Лиля не поехала с нами на кладбище, да и мы там пробыли ровно столько, сколько хватило, чтобы вырыть яму, погрузить в нее гробы, засыпать и воткнуть кресты. – Фотографии не будет? – Спросили рабочие. Покачала головой. – Нет. Вы ограду поставите, мы оплачивали ее. – Да. На днях приедем и все сделаем, – кивнул грузчик. Соня к нему подошла и сунула в руку лист с бумагой. – Фото работы пришлите, пожалуйста, сюда. Мы улетаем сегодня. Ребята непонимающе уставились на нас. Мол, а как же девять дней, а сорок, да и вообще. – Хорошо, все сделаем. Нас отвезли в город и, придя в номер отеля, я расслабилась.  Телефон пиликнул неожиданно и слишком громко. Взяла его в руки. – Поступление двести тысяч рублей. Отправитель Романов В.А. – перевела взгляд на Соню.  – Тут приписка: «На похороны. Возврату и обмену не подлежат». И следом в чате пиликнуло смс. «Мы собирали всем предприятием. Так что используй по назначению». Снова слезы потекли. Ведь я знала, что большую часть вложил Вова и то, больше бы дал, но знал – верну. – Вот! Смотри, один банк тебе выдал триста пятьдесят тысяч, двести Вова перечислил, остальные молчат? – Да. – Так надо разобраться с платежками за квартиру. Счетчики может быть списать сходить? По-любому вам начисляли, как за полный привод. – Наверное. Черт, Соф, так не хочу туда возвращаться. И ключей нет, мы ведь отдали Красину после того, как вещи забрали. – Так я вторые нашла, – подмигнула подруга. – Нам ведь надо просто записать показания и подать в организацию. – И попросить их пересчитать общий долг для равномерного погашения, – пробормотала. – Давай сходим. Я только следователю позвоню, предупрежу. – Зачем? – Так считаю нужным. Он мне помог, а я не хочу подставлять его. К слову, следак против не был и мы с Софой съездили на квартиру. Подруга видела уже тот ужас, что тут творился и только сочувственно поджимала губы. – Ничего, потом наймем службы и приведем жилище в порядок, – строила планы она. – Да, если хочу продать, то требуется сделать из дерьма конфетку. Показания были сняты за пять минут. Мы зашли на обратном пути к тете Лиле. Посидели, попили чай. – Если что будет известно, я тебе позвоню, Алисонька, – заверила женщина. – Езжай с богом! Как же я счастлива, что у тебя наладилась жизнь. Улыбнувшись, попрощалась с соседкой и мы с Софьей уехали на такси в отель. – Так хочется забыться, сил нет, – поделилась с подругой. – Утешает только то, что уже вечером буду дома и обниму детей. – А как будет рад, Романов, – хохотнула Соня. – Три пятилетки по его душу, рехнуться можно! – Там Машка помогает строить мальчиков, – широко усмехнулась. – Задатки руководителя на лицо, – поддакнула Романова. – Машина за нами приедет через два часа. Предлагаю собрать все вещи, пойти поесть и погулять. Мне идея понравилась. Не хотелось сидеть в четырех стенах. Особенно, когда сердце кровоточит. От невыплаканных слез, от непонимания как выбираться из финансовой задницы, как начать жить счастливо и без проблем. – Я только “за”. Мы даже можем заскочить в картинную галерею, тут недалеко. – Культурная программа сегодня на высоте, – съязвила Соня, а я громко расхохоталась. – Лучше и не скажешь. *** Как только мы вышли из аэропорта, вдохнула южный воздух. Появилось ощущение, что я наконец-то вернулась домой. Туда, где живет мое сердце, поет душа и веет спокойствием. В Волгограде уже было темно, но это не мешало нам с Соней наслаждаться моментом. – Лис, двенадцатый час. Давай ты сегодня не будешь забирать двойняшек, пусть спят. Завтра сделаешь сюрприз в саду. Заодно отдохнешь. Идея мне понравилась, потому что усталость накатила так, что стало страшно. Понимала – не вывезу активности детишек. Самой бы немного передохнуть. – Согласна, но про меня тогда ни слова. Вызвали две такси, чтобы не катать лишний круг и поехали по домам. – Отдыхать ездили?  – Водитель решил, что ехать ему скучно. – Да, родителей навещала, – горько усмехнулась. – Это правильно. Стариков надо почитать. Вот мои уже пятьдесят лет в браке, представляете. – Вам повезло, – коротко ответила. – Устали, да? Не буду мешать. В Волгограде почти все люди добродушны и участливы. Когда я тут жила, то не могла привыкнуть к менталитету, так как в Москве совсем иначе. Но Сталинград заставил меня улыбаться и открыться новым возможностям и жизни. Люди лечат, хоть чаще всего и калечат. Подъезд встретил меня подмигивающей лампочкой. Я вытащила ключи, вылезла из такси, забрала багаж и поплелась домой. Чемодан по лестнице затаскивала долго. Не думала, что так сильно ослабла за время дороги. Но факт на лицо… Лифт ехал долго. Он вообще тут периодами работает чудно, но какой есть и на том “спасибо”. Выйдя на своем этаже, зевнула и уронила ключи. Подняла и медленно, поплелась к квартире. Проходя мимо двери, ведущей на общий балкон, меня внезапно схватили за плечо и резко развернули. Вещи выпали из рук, на губах застыл вскрик, в глазах отразился ужас. Взбешенным взглядом на меня таращился Макаров. – И когда же я должен был узнать, что стал отцом? “Никогда”, — замерло на моих губах, прежде чем я позорно потеряла сознание.