ГЛАВА 9

Москва встретила меня прохладой и дождем. Я сразу же позвонила Соне и сообщила о прилете, поговорила три минуты с двойняшками и заверила, что скоро вернусь, решу дела в “командировке” и прилечу. – Как доедешь и заселишься, обязательно напиши, – велела Соня. – И вообще, не пропадай. – Да куда я денусь, – тихо рассмеялась. – Некуда. Вышла на улицу и поежилась от московской прохлады. Вызвала такси, и, подождав семь минут, юркнула в теплый салон, положив дорожную сумку рядом. Автомобиль мягко тронулся, а я прикусила губу, желая выпрыгнуть из транспорта и не ехать в ненавистный город. – Долго до Тулы ехать? – Поинтересовалась у таксиста. – Навигатор пишет, что чуть больше двух часов. – Спасибо, – устроилась поудобнее и грустно улыбнулась. Водитель мне попался молчаливый и с хорошим музыкальным вкусом. Мелодичные треки сменялись друг за дружкой, а барабанная дробь дождя по стеклу навевала мысли: мерзкие, терзающие, больные. Голова готова взорваться от множества ярких образов, от долбанных воспоминаний, кусающих душу. Тула – родной город. Такой любимый и такой ненавистный. Словно страница из старой зачитанной книги, которую выбросить бы, а жалко… Так и мое прошлое. Хочется стереть, но невозможно. Через полтора часа смотрела, как за окном мелькают знакомые расплывчатые пейзажи. Помню ли я что-то о родителях хорошее? Что-то, за что можно зацепиться? Сохранить. Простить. Отпустить. Окончательно и бесповоротно. Глаза наполнились слезами, потому что не было ничего, что перечеркнуло бы ту боль, что мне причинили. НИ-ЧЕ-ГО. Сердце сдавили тиски, и стало трудно дышать. Чувствовала, что еще чуть-чуть и схвачу паническую атаку. Вдох и сразу же медленный выдох, вдох-выдох… Дыхание выравнивается. Ловлю озабоченный взгляд водителя. – Все хорошо, – прохрипела я, желая заткнуть рот рукой. Как трудно молчать, когда хочется орать. Панические атаки. Как долго их не было. Кажется, что вечность. Надеялась, что не будет еще столько же. Мерзкое чувство беспомощности скручивает внутренности в крепкий узел и перекрывает дыхание. В школе я работала с психологом над проблемой. Она показала техники предотвращения паничек. Дельные, к слову. Выручали не раз. Такси остановилось. – Прибыли. Даже вышло быстрее, чем писала программа, – похвастался мужчина. – Отлично, – вымученно улыбнулась, – спасибо и отличного вечера. Вышла из машины, забрала из багажника дорожную сумку и вздохнула, смотря на неоновую вывеску “Дворянка”. Гостевой дом выглядел приемлемо. Главное, отсюда до родительского дома всего двадцать минут пути. Отдохну сегодня, а завтра пойду разбираться с делами. Вошла в здание и остановилась у ресепшена. – Добрый вечер, – поздоровалась с девушкой-администратором, – Алиса Астахова. – Одноместный номер, верно? – Да. – У вас указана бронь на сутки, оставляем? Я задумалась.  Вряд ли за день все разрешится. Жить ТАМ все равно не смогу. – Давайте на трое суток, а если потребуется, то дальше продлю. Пока точно не знаю, на сколько задержусь в городе, – пояснила. – С вас шесть тысяч, – улыбнулась администратор и  протянула ключ, – второй этаж, номер двадцать пять. Оплатила, поблагодарила девушку и отправилась искать временное жилище. Номер оказался небольшим, чистеньким и простым. Телевизор имелся, но сильно потрепанный, как и комод под ним. Шторы пожелтели от времени. – Две тысячи за сутки, Алиса, – напомнила я, – и это единственная гостиница, приближенная к нужному кварталу. Кинула сумку на кровать, посмотрела на время. Десять вечера. Поесть бы… Открыла карту в телефоне. – Вкусно и точка, Бургер Кинг, какой-то бар… Выбор пал на Мак. Хотелось тупо закинуться какой-нибудь дрянью. Быстро. Жирно. Вкусно. Вышла из гостиницы и позвонила Соне. – Наконец-то! – Чуть ли не кричала в трубку подруга. – Твои дети – это нечто! Вова пытается уложить всех разом, но судя по ядерному смеху и пуканью, сном там и не пахнет. Рассмеялась. – О! Вам еще завтра предстоит в сад собираться. – Не пугай, а то испугаюсь и устрою деткам выходные с тетей Соней. Правда, потом ты приедешь, и мы с Вовой свалим дня на три. – Да ради бога, – махнула рукой. – Одним больше, одним меньше, – похихикала над своей шуткой. – Ты куда-то идешь? – Ага. Есть. Дорога вымотала в край. Заселилась в гостиницу, сейчас слопаю бургер и пойду спать. – Надо было ехать с тобой, – вздохнула Софа. – Справлюсь. Это мои родители…Я должна с ними попрощаться. – Будут проблемы – звони. Не надо включать супер-женщину. У тебя есть друзья, которые помогут и не дадут пропасть. – Соня – ты просто мерзавка, – разревелась позорно в трубку. Прохожие проходили мимо. Благо, темнота – друг молодежи и ревущих дам. – Да, я такая. Просто хотела напомнить, что ты наша с Вовой и Киром семья. А своих мы не кидаем, а всем чем можем… Остановилась и перевела дух. – Вот что ты сделала? Я, сейчас в бургерную зайду с опухшим носом, красной мордой и блестящими глазами. – Скажешь, что просто хочешь есть. До слез. Расхохоталась. – Это было бы феерично, – перешла дорогу и остановилась у входа в заведение. – Сонь, поцелуй детишек за меня. – Напиши, как вернешься в гостиницу. – Хорошо, – улыбнулась и убрала телефон в сумку. Толкнула дверь и на меня обрушился шквал запахов фастфуда. Наверное, на сегодня это мой рай. Облизала пересохшие губы и прошла к терминалу, а дальше все, как в тумане… На следующий день Я шла до дома, впитывая в себя давно забытые детали и подмечая новые. Например, во дворе на Петровке поставили большую детскую площадку. А раньше тут были только сломанные качели с облезлой краской на каркасе. Утро выдалось сегодня ветреным, дождь моросил, прогноз на неделю не радовал. Позвонила тете Лиле, которая охая, велела зайти к ней на чай. Тем более, как оказалось квартира опечатана, так как является местом преступления. Я об этом не подумала… Тогда  дело с наследством затянется надолго. Что ж, похороню и вернусь в Волгоград, а там как будет. Ненавистная пятиэтажка все той же серой массой стояла на прежнем месте. Сглотнула вязкую слюну, которая мерзко скользила по гортани. Ненавижу ностальгировать. Но как этого не делать, когда в этом дворе я проторчала кучу времени в ожидании затишья дома. Или детская лазалка “Ракета”,  вместо которой  спортивный комплекс. В ней я раньше пряталась и ела булки перед школой, запивая водой. Слезы подступили к глазам. Так стало жалко ту маленькую девочку, которой досталось по жизни. Но она смогла выстоять. Выросла в прекрасную женщину и стала лучшей матерью для своих детей. Пусть и с таким трудом. Смахнула слезинку и вошла в подъезд. Поднялась по лестнице и постучала в дверь. Лилия Константиновна открыла почти сразу же. Постарела. Сколько ей сейчас? Шестьдесят? Она маму старше лет на десять. – Алиса! Проходи, как выросла-то! Улыбнулась. – Здравствуйте, теть Лиль! Я закрыла за собой дверь и меня обняли. – Очень жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. – При других, я бы сюда не вернулась, – тихо заметила. – И то верно. Тетя Лиля за час, что я провела в ее квартире, рассказала все, что знает. Мерзко было слушать, если честно. Стыдно. Понимала, что родителей не выбирают и спасибо им за жизнь, но я не хочу вновь становиться той, в которую тыкают пальцем. А подробности скандальной новости уже разлетелись по пабликам. Оказывается, мама в последнее время любила торговать собой за бутылки и наркотики. Отец был обычно не против  и поддерживал жену в заработке топлива, но в этот раз что-то пошло не так. Тётя Лиля вызвала полицию, но было уже слишком поздно. Я не спрашивала, почему никто к ним не пошел, раз услышали крики. Потому что для моих родителей – это норма. Весь подъезд вздохнул спокойно с их кончиной. Столько лет терпеть. А вот с квартплатой я попала. За эти годы я несколько раз закидывала суммы на счет, чтобы органы видели финансовое движение. Но… Это не покроет всего, чего они задолжали. Лилия Константиновна  дала контакты следователя. Он уже ждет моего звонка. С храмом соседка тоже договорилась, и вроде из морга тела привезут послезавтра, но надо уточнить у следователя. Вышла на улицу, позвонила ему. Мужчина попросил приехать в управление с документами, подтверждающие родственные связи. Я их взяла с собой. Прикрыла глаза и зашла в карты. Вбила адрес, посмотрела маршрут. – Да уж, пешком два часа идти. Вызвала такси и села на лавку, закинув ногу на ногу. “Жду машину и еду в полицию. Как дети”? “Маша тащила Сашу в сад, заставляя есть омлет и одеваться. Даже боязно за ее будущего мужика”, – ответила Соня. Хихикнула. “Моя командирша. Я тут стабильно еще дня на три. Надеюсь, после домой”. “Деньги отправить”? Задумалась. В планах было взять кредит. На похороны не хотела у Вовы занимать. Еще есть счета, и, пожалуй, на них тоже буду занимать у банка? “Сколько”, – следом пришло сообщение от подруги. “Много. Кредит возьму, а как получится продать квартиру закрою его”. “Астахова, не беси! Как станет известна сумма, жду ответа. Будем думать, как поступать”. Такси приехало, и я ответила Соне короткое: “Ок”. Довезли меня быстро. Оказалось, что управление полиции находится, не так уж и далеко, как рисовал навигатор. – Хорошего дня, девушка, – пожелал мне водитель. Кивнула. – И вам. Быстро минуя высокий забор, вошла в управление и остановилась у окна дежурного. – Здравствуйте, меня зовут Алиса Васильевна Астахова, следователь Красин меня ждет. – Сейчас уточним, – почесал подбородок мордастый мужчина, и сделала звонок. – Ожидайте, Алиса Васильевна, за вами придут. – Спасибо. Сделала пару шагов назад и уперлась спиной в стену. Вцепилась в сумку, прикусывая губы. Через пятнадцать минут, если верить настенным часам, ко мне подошел пожилой мужчина в погонах капитана. И все завертелось. Медленно, вязко, тягуче, противно. Я до пяти часов вечера проторчала в управлении. Зато вроде бы ситуация прояснилась. Во-первых, похоронить родителей можно. Только надо получить свидетельство о смерти, договориться с ритуальными услугами и уже отталкиваясь от их даты, решать вопрос с отпеванием. Во-вторых, в наследство вступить нужно, но придется собрать документы. Красин выдал мне ключи от квартиры, но просил вернуть, так как следствие еще идет. Вина убийцы доказана, он сам признался и готов понести наказание. Остался суд, приговор и бюрократия. В-третьих, следователь по моей просьбе запросил долг по коммуналке. Там просто песец. Красин заметил: – Хорошо, что не додумались микрокредиты набрать. Видимо, о них просто не знали. Судя по опросу соседей, они много лет ходили в один магазин за водкой, и к одному барыге за легкой наркотой. – Она бывает легкая? – Переспросила. – Всякая есть. – А точно кредитов нет? – Да. Нигде по базам не проходят. Должны были бы коллекторам, их бы соседи заприметили. Так что в семнадцать часов я стояла со списком дел, ключей и не знала за что хвататься в первую очередь. – В любой непонятной ситуации поешь, – пробурчала под нос и поплелась искать ресторан, где можно и отобедать, и отужинать и немного перезагрузиться. Мозг кипел. А еще… Так не хотелось идти одной в ту квартиру. Я боялась того, что меня там  ожидало. От этой мысли вспотели ладони. И даже долг в два миллиона так не пугал… Черт, пугал и еще как! Как их только не выперли из квартиры за столько лет просрочки? Как мне теперь выплачивать все это? Как-нибудь, деваться все равно некуда. Спасибо, мамочка и папочка за то, что не даете расслабляться. И только я подумала, что жизнь наладилась, вы снова в нее нагадили. Ресторан “Магнолия” был первым попавшимся. Я вошла в него и села за свободный столик. Официант, парень приятной внешности, подошел и предложил меню. – Фирменное блюдо от шефа – стейк слабой прожарки с изысканным соусом. Посмотрев ассортимент, сделала заказ. Салат “Цезарь”, паста с морепродуктами, большая кружка капучино и кусочек клубничного чизкейка. Пока готовилась еда, я сняла с себя легкий плащ, в котором скорее всего замерзну, и  достала из сумочки телефон. “Теть Лиль, нужно отменить храм, потому что на руках нет свидетельства о смерти и нет договоренности с ритуальным агентством”. Соседка не стала отвечать смс, а позвонила. – Давай так, деточка, я сейчас позвоню знакомым из похоронного бюро “Последняя помощь” и с ними договорюсь. Завтра, если получится, прямо с утра иди за этим свидетельством. – Следователь обещал помочь с ним. Утром наберу ему и спрошу. – Хороший мужик, Красин. Попроси еще не оттягивать  с похоронами. Если не получится отпеть послезавтра, то придется переносить. Облизала пересохшие губы. – Да, не хотелось бы. Лилия Константиновна, – сглотнула слюну, – я завтра решу вопрос со свидетельством и приеду. Красин выдал ключи… – Правильно. Документы все найдешь. Лидка хранила все в затасканном фиолетовом пакете. – Главное, чтобы они там были, – нахмурилась. – Все же столько лет прошло, да и пьянство… – Что касается квартиры, Алиска, Лида всегда оберегала ее. Для тебя. Поэтому не переживай. Завтра все найдешь. Да, надо потерпеть немного, зато потом… А что потом? Двушка да, сейчас стоит здесь дорого. Четыре миллиона стабильно, а если ремонт сделать, то и за пять можно. Но я не собиралась ничего менять в родительском жилище. Просто хотела избавиться  и выдернуть эту страницу жизни окончательно. После того, как покрою все долги, останется хотя бы что-то на первый взнос. Это если двухкомнатная, а если однушка… То хватит. – А потом суп с котом, – усмехнулась. – Спасибо за поддержку. Завтра увидимся. – Алис, может, ко мне приедешь? Зачем тратиться на гостиницу? – Не могу. Меня выворачивает при мысли снова зайти в этот подъезд. – Тихо поделилась. – Позвони, как будет что известно. – Ладно. Как раз после завершения звонка принесли заказ. Аппетит куда-то делся, но я затолкала в себя и пасту, и салат… На автомате. Чтобы силы были. Кофе с пироженкой остались нетронутыми. Посмотрела на время. Поздно уже, но… Ведь можно сегодня поехать “домой”, найти эти документы и вернуть завтра следаку ключи. Чтобы больше не появляться ТАМ. У официанта попросила счет и пакет для чизкейка. Вызвала такси, и оно подъехало как раз, когда я вышла из ресторана. – Надо сделать это сегодня, – бурчала под нос, сжимая ладони в кулаки. – Не откладывать. Машина подвезла меня к подъезду. Поблагодарила и вышла. Не стала звонить тете Лиле. Не хотела. Очень благодарна ей за все, но ТУДА я пойду одна. Как бы страшно и мерзко не было. Поднялась по лестнице, доставая из кармана плаща ключи. Потертые, где-то ржавые и безликие. Остановилась напротив квартиры и прикусила губы. Все та же дверь, все та же вмятина на ней… Аккуратно отклеила черно-желтую полицейскую ленту и вставила ключ в скважину. Три поворота налево и вуа-ля, проход в АД открыт. Как только ступила за порог, меня обдало спертым запахом всего… Щелкнула выключателем, а потом вспомнила, что за неуплату  тут вообще ничего не работает. Благо на улице еще относительно светло, но через минут двадцать станет жутко. Включила на телефоне фонарик. Хотелось нос прикрыть чем-нибудь или заткнуть. Воняло жутко. Впитавшийся в стены запах перегара, грязной мебели, одежды, ковров… Тут мерзко в целом находится, не то, что жить… – Астахова, не тупи. Тут нечего рассматривать. Гостиная, потом комната и вали отсюда, – одернула себя и поспешила в первую комнату. На полу нарисованы силуэты убитых, везде разбросаны вещи, бутылки, пепельница на журнальном столике стоит, а вокруг валяются окурки. Створки старого советского шкафа распахнуты. Я прошлась по полкам с фонариком, вышвыривая оттуда вещи. Среди них не оказалось документов. Гадство! Побежала в свою бывшую комнату. Пустая. Вообще. Ни кровати, на комода, ни стола, ни ковра. Занавески все желтые, с дырками от сигарет. – И где же искать? Я напряглась. Папа пил, маме это не нравилось. А еще отец всегда ругал ее за покупки. Даже за лишнюю помаду прилетало. Поэтому Лидия Максимовна прятала новые вещи, водку… Вспомнить бы куда… По кроссовку прополз таракан. Я завизжала и едва не выронила телефон. Всплеск страха подстегнул мозг к действию. Понеслась в уборную комнату, и упала на колени. Подсветила под ванну и прикусила губу, чтобы не заорать. ТАРАКАНЫ. Их там была тьма. Большие, маленькие… Ползали везде. А там далеко, в правом углу виднелся фиолетовый пакет. Черт возьми! – Собралась и сделала, – велела себе. Легла на живот, вытянув ноги в проем двери, и закрыв глаза, потянулась рукой за документами. Тяжело. Я чертову кучу времени пыталась ногтями поддеть его, не выходило, а когда почувствовала, как по ноге кто-то ползет, ухватилась и потянула на себя. Вылетела из квартиры, словно за мной гнались черти. У подъезда содрогнулась  и принялась отряхиваться, ощупывая себя с ног до головы. Когда поняла, что вроде обошлось, и никакая тварь не проникла под одежду, успокоилась. Прогулялась до ближайшего магазина и купила бутылку вина, шоколад и ассорти сыра. И только после этого вызвала такси и поехала в гостиницу, в которой тщательно помылась. Вино я мечтала выпить, но забыла про штопор, а обращаться к администратору как-то неудобно. Особенно за пять минут до окончания его смены. Зато слопала шоколадку, позвонила Соне и поговорила с детьми. Подруга пыталась расспросить обо всем, но я пообещала набрать завтра. Перед сном, я вскрыла фиолетовый пакет и вздрогнула, доставая из череды документов, выцветшую фотографию. Глубоко беременную маму обнимает счастливый отец. Первым порывом было разорвать карточку в клочья, но… Оставила. На память. Ведь тогда мама и папа любили друг друга, ждали меня. Это потом все пошло по наклонной. Перебрала документы. Права тетя Лиля: мама все хранила, несмотря на вечный запой. – Хоть с оформлением наследства проблем не будет, – буркнула и поднявшись с кровати, забыла, что на коленях лежит фото. Оно, поддавшись провокациям сквозняка улетело на пол. Вздохнула и нагнулась, чтобы поднять. Замерла. В горле встал ком, руки задрожали, прикусила губу. “Прость нас, доченка, если сможиш”, – кривым почерком, с ошибками написано на обороте. Села на пол, прижимая к груди фото. – Легко было писать это, мам?  – Слезы текли из глаз. – Легко! – Заорала я, стуча кулаком по полу. – Просто прости, – выдавила, захлебываясь слезами. – Вы мне жизнь дали, сломали и навешали долгов. Как найти в себе это прощение? Как? Как забыть все ночи, что я провела без сна, боясь ора отца? Как перестать иногда просыпаться от кошмара, где ко мне в комнату заходит тот страшный мужик… Как мне выкинуть все это из головы? Как, мать вашу?! Поднявшись, я ринулась в уборную и ополоснула лицо водой. Посмотрела в зеркало: глаза опухли, губы дрожат, кожа бледная. Да и сама я за эти дни как-то осунулась. Нервы. То Макаров, то родители. Не будет мне покоя в этой жизни, да? Взяла телефон в руки. “Сонь, дети спят”? “Как ты? Укладываемся только”. Я набираю подругу. – Мне надо их услышать, – сразу же говорю. – Конечно. Маша, Саша, мама звонит, – позвала Соня малышню. – Вова спрашивает, да и я тоже… Давай мы тебе переведем деньги. – Соф, родители 2 ляма торчат за квартиру, и похороны выйдут около двух соток. Я, как уже и говорила, возьму кредит  и после продажи квартиры его закрою. – Я с тобой завтра поговорю, – услышала голос Вовы и в тот же миг, телефон Сони разорвался от звонких голосов Маруси и Саши. Вышла на балкон, закутавшись в халат, и слушала, как мои ребята рассказывают что-то. Я пыталась слушать, честно, но не улавливала суть. Сейчас я просто успокаивалась, слыша их. Мне есть ради кого жить, работать, быть. Я НУЖНА своим детям. А они нужны мне, как воздух. Слезы катились по щекам, а я улыбаясь, отвечала на вопросы Саши. Маша все так же ворчала на брата. – Спокойной ночи, зайки. – Мамочка, когда ты приедешь? – Заныл Саша. – Скоро, любимые, скоро. Мы прощались еще минут пять, потом Соня уже не выдержала и отобрала трубку, отправив всех детей в туалет. – Завтра все расскажу, ладно? – Хорошо. Лис, может без кредита? Закатила глаза и вернулась в номер. Включила светильники, телевизор и села в кресло. – У Вовы брать не хочу. Соф, два миллиона мало у кого просто так в кармане лежат. – У бывшего твоего есть точно, – прошептала Романова. – Думать даже не смей в эту сторону, – отрезала я. – Справлюсь сама. Мои родители – моя ответственность. – А кредит, пока не продашь квартиру, тебе платить. И два миллиона тебе уж точно никто не даст. Рабочий стаж маленький, мать-одиночка… – Об этом я не подумала, – пробормотала. – Сколько дадут. Хоть часть покрою. Соф, я была в квартире, – сглотнув, поделилась с подругой. – Там просто жесть. Везде тараканы, смрад… Мне сегодня все это сниться будет. – Ты вечером ходила? – После управления, – вздохнула. – Решила, что завтра нужно максимально все дела решить. Быстрее сделаю, быстрее к вам вернусь. Тошно мне тут, Сонь, так тошно, что выть хочется. – Так! Я еду к тебе. – Соня… – И не шикай тут. Все спокойной ночи, завтра буду. И вырубилась. Это блин нормально? “Вов, угомони жену, пожалуйста. Я справлюсь. Сама”.  – Написала другу перед сном. Но как оказалось, Владимир подкаблучник, потому что моя любимая женщина  прилетела ночным рейсом, и ранним утром уже ждала у стойки администратора. – Плевать, что ты скажешь, но я уже тут…