Глава 36

Мила

Я исходила из того, что ревность в той или иной степени присуща любому человеку. Даже если он в принципе не ревнив. Те самые невольные темные чувства, когда видишь, как твоя половина уделяет внимание кому-то еще.

Каждый делает мысленную пометку, увидев привлекательную, по его меркам, особь противоположного пола. Другое дело, что кто-то забывает об этом через секунду, а кто-то нет. Лешка когда-то сам признался, что он бабник. И на женщин смотрел, хотя и думал, что я этого не замечаю. Точно так же наверняка и сам замечал мой мимолетный интерес куда-то в сторону. Более серьезных поводов я старалась не давать и была уверена, что он тоже держит эту мини-ревность под контролем.

Поэтому сказанная им фраза произвела эффект пощечины. В голове щелкнуло, включился автопилот. Развернулась и ушла, бахнув дверью. Благо идти недалеко — до маминого дома пять минут. Впрочем, и остыть не успела, даже наоборот, разозлилась еще сильнее. На третьей кружке кофе злость стала более оформленной и четкой.

Полбеды, если это разовая акция. Если хорошо поковырять, я все-таки его спровоцировала. Какой-то Юра, о котором он знать ничего не знает, вдруг предлагает мне работу, я срываюсь из ресторана и убегаю, а потом появляюсь за полночь. Вполне можно понять, что мужик психанул. Тем более это Леха, который вообще взрывной, как шипучая карамель. Но где гарантия, что это просто псих, облеченный в такую пакостную форму, а не реальная ревность, сорвавшаяся с цепи? Что, если это будет повторяться снова и снова, по поводу и без? Готова ли я терпеть подобные выходки, убеждая себя, что недостатки есть у всех, а так-то он человек хороший?

По всему получалось, что если и смогу, то недолго. Я вообще не выносила таких вещей, а еще меньше хотелось, чтобы за этим наблюдала Инка. Мама отца капитально ревновала, и сцены, которые она ему закатывала, оставили у меня самое тягостное впечатление. Как говорила одна моя знакомая-психолог, у каждого своя детская психотравма, обеспеченная родителями. У Инки она и так уже была — от меня и от Кота. Усугублять точно не стоило.

На четвертой кружке желудок все-таки сделал козью морду, напомнив о своем существовании. В холодильнике царил абсолютный вакуум, но в шкафу нашлась почти целая упаковка лимонных вафель, которые я принялась яростно грызть.

Уснуть так и не удалось, поэтому на работу приехала уже в полвосьмого, хотя раньше половины девятого у нас никто не приходил.

— Вы первая сегодня, — удивился, зевнув, охранник.

Чтобы выкинуть из головы лишние мысли, я занялась уборкой в компе. На тот случай, если все-таки возьмут в «Скандию». Ну а если не возьмут, значит, у меня будет прибранный комп, тоже неплохо. Всегда удивлялась, как быстро нарастает ворох ненужных документов и закладок. В девять пришли клиенты, пожилая супружеская пара, судившаяся с частной клиникой по поводу ненадлежащего качества оказанной услуги. Качество там действительно было так себе, поэтому дело выглядело перспективным, но очень уж мусорным — требующим неимоверного количества всевозможных справок и экспертиз.

Увидеть в коридоре Лешку я точно не ожидала. Бомбанули одновременно две ракеты: зеленая — радости, красная — злости. Причем красная была на несколько мегатонн мощнее, и все это вылилось в поток сознания, который он прервал, вжираясь в мои губы. Так, что стало больно.

Между прочим, нечестный прием! Запрещенный даже. Международной… конвенцией…

Потом я все-таки попыталась до него донести, что эта сцена была первой и последней. Дошло или нет? Я надеялась, что все-таки дошло. Как бы там ни было, в мою риторику вклинился телефонный звонок. Исполнительный директор «Скандии» коротко проинформировал, что к октябрю я должна расплеваться со всеми своими делами и выйти на работу.

Бинго!

Вечером Лешка заехал за мной, и мы отправились… ну да, в ресторан — отметить событие. Уж лучше бы прямой наводкой домой и в постель, потому что за ужином чуть не разругались еще разок. Лехе вздумалось снова поднять вопрос о том, где мы будем жить. Я категорически отказалась переезжать к нему, заявив, что его квартира похожа на совковый барак. На это он вмазал, что моя — на тараканью помойку. Я сказала, что мою квартиру вполне можно привести в порядок, а вот его конуру не спасет даже евроремонт, настолько она дешманская.

— Дешманская, значит? — сощурился он. — Окей. Я дарю дешманскую квартиру матери, а она мне — свою долю пентхауса. Идет? Что ты глазами хлопаешь, как сова? Она мне давно это предлагала. Будем жить в буржуинских хоромах. Дорохо и бохато.

Я поняла, что загнала себя в ловушку. В буржуинских хоромах было в кайф красиво развратничать на шелковых простынях. Но жить там под вой ветра? Вот спасибочки-то!

Пришлось пустить в бой тяжелую артиллерию.

— Леш, давай спокойно и разумно, ладно? — я примирительно погладила его руку. — Инкин садик в пяти минутах ходьбы. Очень хороший садик. Там подготовка к школе, логопед и английский. Из этого садика они все дружно переходят в прогимназию, а потом в гимназию. Тоже хорошие, обе. А еще рядом бассейн. И мама, которая водит Инку и в сад, и в бассейн. И оставляет у себя ночевать.

Но Леха и не думал сдаваться.

— Мила, сейчас мы в твоей обувной коробке поместимся. И даже можем диван поменять на человеческую кровать. Но я хочу еще детей. По крайней мере, одного — точно. И там уже будет тесно. Поэтому предлагаю ни вашим ни нашим. В «Парусах», если не ошибаюсь, следующую очередь сдают в конце этого года. Те же пять минут и до твоей мамы, и до сада. Продаем две конуры, покупаем нормальную большую квартиру.

— Хм…

«Паруса» были роскошным жилым комплексом недалеко от маминого дома. Два корпуса уже сдали, третий отделывали.

— Дорого же… — жалобно проскулила я. — И потом…

— У меня есть деньги, — отбил Лешка. — И что потом? Если вдруг разведемся? Перестань париться, Немилова! У Инки квартира все равно есть, а совместно нажитое имущество честно поделим пополам. Можем даже брачный контракт составить, если ты такая трепыхалистая. Но я надеюсь, что не понадобится. Использовать его не понадобится. Очень надеюсь, Мил. Честно!

Алексей

— Ой, ой! — запрыгала вокруг нас Инка, дергая Милку за юбку, а меня за штаны. — Свадьба, свадьба! Я буду подъюжка, да? В беём пьятьице?

— Будешь, будешь, — закатила глаза Милка. — Куда ж без тебя-то?

— А Мяфик?

— Мяфик дома подождет. Нельзя котам на свадьбу.

— Почему? — огорчилась Инка.

— Там народу много, — пришла на выручку бабуля. — Он испугается. И убежит. А ты плакать будешь.

От такой перспективы испугалась сама Инка и притихла. Видимо, прикидывая, насколько белое платьице сможет ей компенсировать свадьбу без Мяфика.

Мы подали заявление накануне. Олдскульно, оффлайн, а не через Госуслуги. Предварительно еще раз поспорив до хрипоты. С Майкой у нас свадьба была вполне так купеческая — родители с обеих сторон расстарались. В итоге мы не могли дождаться, когда вся эта лабуда закончится и сможем сбежать. Повторения не хотелось. Но Милка уперлась: «пусть будет красиво».

В итоге она составила полный список своих хотелок, а я безжалостно вычеркнул самые глупые.

— Мил, это реально ни к чему. И если ты подумаешь хорошо, то согласишься. Ну правда. Вот, к примеру, голуби эти самые. Ты правда уверена, что это необходимо?

— Ну… — она страдальчески наморщила лоб. — Красиво. Но… наверно, ты прав. Пара минут, пара фотографий, которые все равно никто не будет смотреть. Только птичек мучить зря.

— А вот эта вот выездная церемония за городом? Это зачем?

— Леш, ну я хочу в красивом месте.

— Милка, включи голову. Почему, интересно, она у девчонок напрочь вырубается, если речь заходит о свадьбе? Через месяц — это уже октябрь. Даже если повезет с погодой, что само по себе маловероятно, ничего красивого за городом все равно не будет. А если дождь и грязь, гости тебе спасибо точно не скажут. И ты сама себе — тоже. Чем дворец-то плох? Я бы вообще чисто загсом ограничился. Поверь, мне не жалко денег, но не хочется тратить их на то, о чем потом пожалеешь. Я через все это уже проходил.

Тут был коварный расчет. Если предложу загс, она из вредности согласится на дворец, без выкрутасов. Так и вышло. Милка требовала всякую цыганщину, я рубился за аскетичный минимализм, а в итоге сошлись на вполне сносной церемонии. Приличной, но без излишеств. Золотая середина, царский путь.

Вернувшись из дворца, мы сели выбирать ресторан и составлять список гостей.

— Что-то слишком уж много выходит, — озадаченно пробормотала Милка, когда мы оба закончили.

— Да уж, — согласился я. — Нам правда нужны все эти сто восемьдесят человек? Даже у нашего генерального на свадьбе сына всего сто пятьдесят было.

— Сто восемьдесят три, — поправила она. — Вряд ли. Давай вычеркивать.

После долгого и мучительного редактирования, которое наверняка было всего лишь первым из предстоящих многих, осталось сто двадцать два.

— Оборотная сторона занятий бизнесом. У нормальных людей просто нет столько знакомых, которых обязательно надо пригласить, — подвел я черту. — На фиг, давай на сегодня закончим.

— Ну ладно, — согласилась Милка. — Только затягивать не стоит. Надо побыстрее определиться. Приглашения нужно заказать, разослать.

Ой, мамочки… во что я вляпался? Причем уже второй раз. А что делать, у каждой таблетки своя побочка.

Милка на работе заканчивала дела, новые не брала, поэтому особо не переламывалась. Вполне ожидаемо, начальство на нее капитально обиделось. Сказали, что если снова обломается, обратно точно не возьмут.

— Лех, ну я дурочка, конечно, — усмехнулась она, изложив мне краткое содержание беседы, — но не настолько же! А Мальцеву тоже попало. Петрович решил, что это он меня выжил. Теперь он со мной не здоровается. Мальцев. Ну и хрен с ним. Зато у меня время есть свадебными делами заниматься. Прямо на рабочем месте.

Я чуть было не сказал: «Делай что хочешь, только меня не трогай», — но вовремя прикусил язык. Похоже, здорово отвык от реалий семейной жизни, где одно из главных правил гласит: «Фильтруй базар, и будет тебе счастье».

К моему великому облегчению, Милка и так не требовала от меня ничего, связанного с подготовкой.

— Лех, ты только костюм купи, подстригись и мальчишник себе организуй, если хочешь, — сказала она рассеянно, листая какой-то каталог. — И не опоздай на свадьбу после него. Все остальное я сделаю.

Ну и отлично! У меня была другая забота, помимо всяких рабочих дел. Я выставил на продажу свою квартиру и выбрал новую в «Парусах». Милка с Инкой одобрили. Я забронировал ее и внес задаток из своей заначки, рассчитывая, что полностью расплатимся после продажи обеих наших квартир, когда корпус сдадут. Был, правда, узкий момент, что во время отделки придется где-то жить, но на худой конец могли и на съемной месяц-другой перекантоваться.

Инка с котом вернулись в город, и я окончательно перебрался к Милке. Мяф освоился мгновенно, с первого захода запомнил, где лоток и миска, а спал исключительно на Инкиной кровати. Та и вовсе мой переезд восприняла как нечто само собой разумеющееся. Ну раз свадьба намечается — значит, и папа будет. А правильный папа должен жить с мамой.

Еще до переезда я поставил замок на двери гостиной, служившей нам спальней. Иногда мы замирали, услышав шарканье тапок, но шаги неизменно направлялись в сторону туалета или кухни, к нам Инка ни разу не заявилась.

Ну да, правильному папе положено не только жить в одном доме с мамой, но и спать с ней вместе.

— Как думаешь, — спросил я Милку, — она когда-нибудь станет звать меня папой?

— Думаю, что да, — ответила она, сонно почесывая мне спину. — Хотя и не сразу.