Глава 9

Мила

Уже к середине декабря я поняла, что охотничий сезон пора закрывать.

Если собираешься с мужиком в постель, надо это делать, пока у кого-то не перегорело. Или у даже у обоих. Одно дело, если рассчитываешь на что-то серьезное и долгоиграющее, тут можно и потянуть. И совсем другое, если в планах только секс. Охота — дело интересное и волнующее, но затягивать ее не стоит.

Встречались мы не каждый день, конечно, раза три в неделю. Мама поправилась и охотно сидела с Инкой, моментально смекнув, что я задерживаюсь вовсе не по работе. Что у меня личная жизнь — и это явно не Кот, которого она терпеть не могла, хотя видела за все время раза два от силы. И теперь вот готова была вообще Инку к себе забрать, лишь бы у меня что-то сложилось. Благо давно вышла на пенсию.

С мамой отношения у нас всегда были непростыми. Я признавала, что женщина она очень неглупая и с опытом, но преподносился этот опыт так, что хотелось от него спрятаться. Да и разрыв в возрасте между нами получился слишком большим: я была поздним ребенком. Они с папой влюбились друг в друга еще в школе, но из армии мама его не дождалась, вышла замуж за однокурсника. Папа тоже женился, и на Дальнем Востоке у меня был брат на шестнадцать лет старше. Когда обоим уже подкатило к сорока, они с мамой случайно встретились — и все завертелось снова. Развелись, поженились, родилась я. И детство у меня было очень даже счастливое, хотя и выпало на самые нелегкие годы.

Папа умер, когда мне исполнилось пятнадцать. Мама как раз собиралась на пенсию, но пришлось отложить на целых десять лет. Папа был начальником строительного управления, а мама — учительницей младших классов. Привыкнув к достатку, с трудом приучаешь себя экономить на колготках. Я подрабатывала где могла с девятого класса, но при этом успевала учиться почти на отлично и вести развеселую студенческую жизнь.

Оказавшись в шестьдесят пять лет на пенсии, мама заскучала и обрушила весь свой опыт, и житейский, и педагогический, на меня. Забывая при этом, что я уже далеко не первоклассница. И даже в тех случаях, когда она была категорически права, именно эта ее категоричность и безапелляционность отталкивала, заставляя становиться на дыбы.

Да, так вот мама предложила забрать Инку на время к себе. Жила она в трех трамвайных остановках от меня, поэтому вполне могла водить ее в садик. Но это был бы уже переборчик. Спихнуть ребенка на бабушку, чтобы кобылкой рвануть на вольный выпас с жеребцом, — это, на мой взгляд, было как-то мерзко. А вот на недельку новогодних праздников — почему бы и нет? Я бы им даже путевки взяла в какой-нибудь пансионат.

Однако все пошло не по плану. То есть не совсем по плану.

Позвонил Кот и обрадовал, что покупает для Инки квартиру — почти новую студию на Пионерке. Поскольку собственность оформлялась на нее, я должна была участвовать в сделке как законный представитель. Посмотрев на эту каморку, я едва не заплакала. Это был типичный «белый слон».

Говорят, когда-то в Таиланде король дарил белого слона тому, кого хотел разорить: эта священная скотина требовала баснословно дорогого ухода. Чтобы сдать эту студию даже по минимальной цене, вложить в нее предстояло столько, что без кредитов не обойтись. Но что я могла сделать? Отказаться? Надо было сразу выбирать какой-нибудь другой вариант, когда только зашел об этом разговор. Потребовать денег на ремонт и обстановку? Не прокатило бы.

Скрипнула зубами и согласилась.

Договор оформили через нотариуса, Кот расплатился с продавцом, я получила документы, ключи и подписала передаточный акт — все заняло чуть больше недели.

— Давай подвезу тебя, — предложил Кот, когда мы вышли из теперь уже Инкиной квартиры.

Ехали молча, и кто бы знал, как мне было паршиво!

— Люда, — заглушив двигатель у парадной, Кот повернулся ко мне. — Извини, что так вышло. Пойми, меня просто поставили перед ультиматумом.

— Я все понимаю, Костя. Жена, тесть… Ты свой выбор сделал.

Я хотела выйти, но он не позволил. Одна рука легла на плечо, другая на колено.

За пять лет я достаточно хорошо его узнала. В том числе и то, как тяжелеют от желания руки и темнеют глаза.

Ну да, ну да… И это я понимаю.

Люда, давай я притворюсь, что согласился на их условия, но мы все равно будем потихоньку встречаться и трахаться.

Стало до тошноты противно. А еще противнее оттого, что тело откликнулось. Таким привычным теплом в животе и немеющими кончиками пальцев. Я — не хотела. А оно было очень даже не прочь.

Нет…

И вслух тоже:

— Нет!

— Что «нет»? — не понял Кот.

— Ничего. Счастливо!

Вывернулась из-под его рук, вылезла из машины, пошла к парадной, спиной чувствуя взгляд. Хотелось скорее подняться к себе, встать под душ и смыть его. Его прикосновения, его голос, его запах.

Я специально взяла на этот день отгул. Инка была в садике, тишина давила снаружи, пустота — изнутри. Походив по квартире взад-вперед, я взяла телефон. Вечером мы с Алексеем собирались пойти куда-нибудь поужинать.

Одна моя половина вопила: на фиг все эти ужины. Лучше приеду к нему и закажем что-то в доставку — если вообще захочется есть.

Вторая, благоразумная, возражала, что секс от злости — последнее дело, а уж первый раз ложиться в постель с мужчиной, когда хочешь другого и злишься за это и на него, и на себя, тем более днище. И что лучше нам сегодня не встречаться. Ни в каком формате.

Глупости, говорила, первая — злая. Вот именно сейчас и надо. Чтобы захлопнуть эту дверь, раз и навсегда.

А не боишься, возражала вторая, что захлопнешь разом обе двери?

Первая изловчилась и выхватила у второй телефон.

— Леш, привет. Как сегодня, в силе?

— Да, конечно. Ты все сделала?

Я говорила, что у меня с утра важные дела, но, разумеется, умолчала, какие именно.

— Да.

— Давай к шести за тобой заеду? — предложил Алексей.

— Я дома. Если хочешь… приезжай. Ко мне.

Ну тоже вариант. Только надо позвонить маме — чтобы Инку к себе забрала из сада.

— Хорошо, — ответил он с секундной заминкой. — Приеду.

Алексей

В первый момент шибануло, как шампанским в нос.

Да неужто наша принцесса дозрела?! У кого-то сегодня будет секс?

А потом что-то не понравилось мне в ее голосе.

Что-то очень и очень сильно не понравилось. Как-то слишком нервно. И… раздраженно?

Но язык уже ответил, что приеду.

Внутри словно пожарная сигнализация вопила. Даже не в голове, а в каком-то самом-самом нутре, в сердцевине.

Как она сказала, с утра у нее были важные дела. Очень важные. Она их порешала, а теперь вот такая — злая и нервная. Но при этом приглашает меня к себе. И вспомнилось еще, как приехал второй раз в комитет. Она тогда сидела у себя в кабинете вся зареванная и сказала, что ей очень сильно испоганили настроение. Может, это как-то связано? Рабочие проблемы? Или личные?

Я вспомнил разговор в хинкальной. Про любимые грехи. И про отношения-напитки.

Период трезвости, спросила она, или еще предыдущий напиток допиваешь?

Только что допил, ответил я, а ты?

И я, сказала она.

Тоже только что? Это многое объяснило бы. Если я для нее — клин клином.

С одной стороны, не так уж это и важно. Я ведь не жениться на ней собрался. Главное — чтобы не с кем-то на пару одну борозду пахать. Но с другой… С другой, вот эта самая сигналка внутри не намекала, а орала, что сегодня не стоит.

Перезвонить и сказать, что внезапно и у меня тоже нарисовалось важное дело? Но никакого дела нет, и, возможно, Милка поймет, что я вру. Вру — когда она приглашает меня к себе домой. Явно не чай пить.

И тут телефон зазвонил в руке — чуть не выронил. Номер незнакомый.

— Алексей? Здравствуйте, это Валерия из приюта, мы позавчера разговаривали. Вы знаете, у нас получилось все сделать прямо сегодня. Если вам удобно, я могу вечером подъехать. С котиком. Посмотрю заодно, как вы сетки поставили на окна. И договор подпишете.

— Да, конечно, — чуть не заорал я. — Где-то к шести буду дома. Спасибо большое!

Вот теперь с чистой совестью… ну, почти с чистой… Да неважно, теперь можно было звонить Миле.

— Мил, извини, пожалуйста, не получится сегодня. Тут тоже очень важное дело неожиданно появилось. Потом тебе расскажу, ладно?

— Ну… ладно, — ответила она, как мне показалось, без особого огорчения. Даже, кажется, с облегчением — будто уже успела передумать. Немного царапнуло, но нет, все к лучшему. — Только не знаю, получится ли до Нового года увидеться. У меня вся неделя будет просто ад и Израиль. Кучу всего по работе надо доделать. Да еще и Инкин утренник в саду.

— Ну как уж получится. У меня тоже работы полно. Если хочешь, могу тебя забрать и домой отвезти. А по дороге перекусим где-нибудь.

Вот если откажется, значит, все-таки обиделась.

— Хорошо, Леш. Я тогда наберу ближе к вечеру завтра.

Уф, ну слава богу!

Выключил комп, вышел в приемную.

— Юль, меня сегодня не будет.

— А что говорить, если станут искать? — понимающе кивнула она.

— А в комитет поехал.

На самом деле я поехал покупать корм для Мефистофеля. Все купил, а корм нет. Потому что должны были его привезти только на следующей неделе.

Этот негодяй взял меня измором. Шмыгающие тени и взгляды в спину… С молоком я больше не экспериментировал, но почему-то был уверен: налил бы еще — и это исчезло бы. Какой-то своей иномирной сущностью он уже поселился в моей квартире. Потому что выбрал меня своим хозяином — или рабом?

Наконец я сдался, нашел в сети телефон и позвонил в кафе. Спросил, не забрали ли Мефистофеля. Хочу, мол, укотовить.

— Мефистофеля? — удивленно переспросила девушка. — Точно его, не путаете? Он же дикий. Ни к кому не идет, а если к нему руки тянут, шипит. Мы даже думали его обратно в приют вернуть. Он только к одному мужчине пошел, а так всех игнорит.

— Это я и есть. К кому он пошел.

— Правда? — обрадовалась моя собеседница. — Тогда хорошо.

— Что нужно сделать?

— На нашем сайте есть анкета. Заполните и отправьте, вам перезвонят.

Анкета оказалась огромной — все серьезно, по-взрослому. Как будто не кота из приюта хотел взять, а штук пять детей усыновить. Я бы не удивился, если бы заставили какие-нибудь специальные курсы по уходу пройти.

Через пару дней мне позвонили и предложили приехать в приют на беседу. Разговаривала со мной симпатичная девушка по имени Валерия — раньше я непременно попытался бы ее куда-нибудь пригласить. Задала еще кучу вопросов, предупредила, что без специальных сеток на окнах мне кота не отдадут и что придется подождать до следующей недели: паспорт ветеринарный у него есть, все прививки и обработки сделаны, но надо еще поставить чип.

Пришлось срочно искать мастера, который установил бы эти чертовы сетки-антикошки все открывающиеся для проветривания окна. А еще закупил кошачье приданое: лоток, миски, когтеточку, лежанку. А теперь вот и корм. Тут, правда, затупил, но девушки в зоомагазине помогли сориентироваться.

Валерия приехала с большой пластиковой переноской, из которой сверкали желтые глазища. От кофе отказалась, прошла по квартире, осмотрела сетки и прочее котовье барахло, дала мне подписать «договор о передаче животного» и только потом выпустила Мефистофеля, терпеливо дожидавшегося в своем автозаке в прихожей.

Кот осторожно выбрался, огляделся, бросил на меня взгляд заговорщика и направился прямиком на кухню — к мискам. Как будто все ему было давно и хорошо знакомо.

— Ну вот и отлично, — довольно кивнула Валерия, сделав на телефон несколько снимков. — Мы первое время будем иногда позванивать, интересоваться, как у вас дела. И вы, если какие-то проблемы возникнут, звоните. Все, не буду мешать, осваивайтесь.

Когда кот наелся и вопросительно посмотрел на меня, я подхватил его под мышки и отнес в туалет — знакомиться с лотком, который он тут же использовал по назначению.

Умный, зараза!

Потом я готовил ужин, а Мефистофель сидел на кухонном диванчике и пырился мне в спину: знакомое ощущение. Только теперь это не пугало, было как-то даже уютно. А когда я устроился с тарелкой на диване перед телевизором, он примостился рядом — нализывать лапу с растопыренными когтями.

— А может, нам с тобой елку нарядить? — спросил я, глядя, как за окном вьется вокруг фонаря мелкий снег.