Глава 27 · Ложь

Александра, оставшись в зале ресторана с финской делегацией, только через полчаса заметила, что Сергей Викторович отсутствует. Она окинула взглядом помещение: проследовала вдоль длинного стола переговоров, заглянула в соседний зал, где играли живую музыку, проверила зону у бара и даже вышла на террасу, где вечерний ветер покачивал гирлянды огней. Но Орлова нигде не было — ни среди гостей, ни у выхода, ни в холле отеля.

— Александра, вы кого‑то потеряли? — раздался за спиной голос Михаила Туполева. Он подошёл незаметно, держа в руке бокал с минеральной водой, и с лёгкой улыбкой наблюдал за её поисками.

— Да, я ищу Сергея Викторовича, — ответила Алекс, слегка нахмурившись. — Мы должны были обговорить ещё несколько моментов по договору — у господина Виртанена возникли уточняющие вопросы. Но его нигде нет. Странно… — она задумчиво поправила локон, упавший на лицо.

— Не переживайте так, Саша, — мягко произнёс Туполев, чуть склонив голову набок. — Просто Сергей, как обычно, в своём репертуаре.

— Не поняла. В каком смысле? — Александра повернулась к нему, в глазах читалось искреннее недоумение.

Михаил чуть помедлил, будто взвешивая, стоит ли говорить, затем заговорщически подмигнул и, наклонившись к самому её уху, тихо произнёс:

— Я видел, как он уходил… с очень эффектной блондинкой. Они так и пожирали друг друга глазами — вы бы видели! Прямо искры летели. — Он чуть отстранился, изучая реакцию Александры. — Признаться, я даже удивился — не думал, что у Сергея такие… экспрессивные увлечения вне офиса.

Александра на мгновение замерла. В груди что‑то неприятно сжалось, но она быстро взяла себя в руки и расправила плечи.

— Вот как… — произнесла она ровным голосом, но пальцы невольно сжали ремешок сумочки. — Спасибо, что сказали, Михаил Дмитриевич.

Туполев уловил перемену в её тоне и поспешил добавить:

— Хотя, знаете, Саша, может, я и ошибся. Видел мельком, не успел толком разглядеть. Да и Сергей… он ведь человек серьёзный. Вдруг это просто деловая встреча?

Александра подняла на него взгляд — в нём уже не было растерянности, только холодная собранность.

— Возможно, — коротко ответила она. — В любом случае, это не моё дело. Лучше вернёмся к господину Виртанену — он ждёт разъяснений по третьему пункту контракта.

Она развернулась и направилась к столу, стараясь не замечать, как Туполев смотрит ей вслед с выражением смеси вины и удивления. В голове девушки крутилась только одна мысль: «Неважно. Главное — завершить переговоры достойно. Остальное потом».

* * *

— Александра Максимовна, можно вас на пару минут? — спросил Петров, спешно подходя к Алекс, когда она надела пальто и уже собиралась уйти.

— Слушаю вас, Василий Васильевич, — ответила Александра, слегка удивившись его тону.

Петров бросил пренебрежительный взгляд в сторону Туполева и, понизив голос, спросил:

— Сашенька, вы чем‑то расстроены? Я… случайно услышал ваш разговор с этим рыжим. Извините, конечно, но он нагло вас обманул, — шептал Петров, наклоняясь ближе. — Поверьте старому человеку: Михаил Дмитриевич порой любит приукрасить ради красного словца.

— Не поняла… Как это? И зачем? — Александра нахмурилась, невольно сжимая ремешок сумочки.

— Дело в том, что я лично провожал господина Орлова. Он ушёл совершенно один. И, кстати, был очень чем‑то раздосадован. Ему было плохо, кажется, у него что‑то случилось. Я даже хотел предложить подвезти, но он отказался.

Александра на мгновение замерла, обдумывая услышанное. В груди затеплилась надежда, но она тут же постаралась взять себя в руки. Девушка внимательно посмотрела на Василия Васильевича, пытаясь понять, искренен ли он. Затем тихо спросила:

— Василий Васильевич, а для чего вы это мне рассказываете? Мне абсолютно неважно, ушёл ли Сергей Викторович один или с кем‑то. Это вообще не моё дело.

— Да‑да, конечно, я так и думал, — поспешно закивал Петров. — Но всё‑таки хотел поставить вас в известность. Просто не люблю лжецов, особенно тех, кто обманывает своих друзей. Да и вам, признаться, не хотелось, чтобы вы верили пустым словам.

Саша ещё раз взглянула на него — в глазах Петрова читалась неподдельная забота, и это невольно тронуло её. Она слегка улыбнулась:

— Спасибо, Василий Васильевич. Вы очень внимательны.

Развернувшись, она направилась к выходу, где уже её ожидало такси. Взявшись за ручку двери, Александра обернулась и увидела, что Туполев направляется прямиком к ней. Михаил улыбался, но в его взгляде читалось что‑то настороженное. Алекс покачала головой, едва заметно, но однозначно — и Туполев остановился, замер на полушаге, затем слегка поклонился и отступил в сторону.

Девушка вышла на улицу, вдохнула холодный вечерний воздух и на мгновение закрыла глаза. В голове крутились мысли: «Один? Значит, Михаил Дмитриевич соврал… Но зачем? И что же тогда случилось с Сергеем Викторовичем?» Она села в такси, назвала адрес и откинулась на спинку сиденья, пытаясь собрать разрозненные кусочки в единую картину.

* * *

Орлов явился на работу около обеда и выглядел весьма непрезентабельно: мятый костюм, будто он в нём спал, мутный взгляд и густая щетина. Он обвёл пустым взглядом свои владения — приёмную с замершими в ожидании сотрудниками, стойку секретаря, панорамные окна с видом на город — и молча направился в кабинет.

Сергей уселся в кресло в самом углу кабинета, подальше от стола и окон, и закрыл глаза. Он всё ещё пребывал в состоянии глубокого отвращения к самому себе. Ненавидел себя, свои поступки, ненавидел людей, которые заискивающе на него смотрят, ненавидел всё, что связано с его, как ему теперь казалось, никчёмной жизнью.

Мужчина не спал всю ночь. Тяжёлые мысли, словно гири, тянули вниз и не давали пошевелиться. Он очень ясно осознал, насколько жалким человеком был всё это время.

Ведь раньше Орлов всегда считал себя счастливчиком, прожигателем жизни, перед которым открываются все двери. Жизнь казалась абсолютно и безвозвратно прекрасной: успехи в бизнесе, которые влекли приток значительных капиталов, внимание женщин, готовых, казалось, глотки друг другу рвать за частичку его внимания. Всё это так на него повлияло, что он уверовал в собственную неуязвимость, в то, что чувства — это что‑то второстепенное, необязательное. Он думал, что его эмоции давно атрофировались, что он выше привязанностей, выше слабости.

Но потом он встретил Александру Сергееву.

Её появление отрезвило его, показало действительность с совершенно другой стороны. Она не играла по его правилам, не льстила, не пыталась угодить — она была настоящей. И именно это поразило его больше всего.

Орлов вдруг понял, что готов любить — искренне, без масок и игр. И, что ещё важнее, он готов, чтобы его любили. Не за статус, не за деньги, не за влияние — а просто за то, какой он есть.

Ощущение потребности в ком‑то, необходимости быть с кем‑то поглотило его настолько, что не давало спокойно жить, спать, дышать. Он больше не мог притворяться, что ему всё равно. Впервые за долгие годы он почувствовал себя уязвимым — и это пугало, но одновременно давало надежду.

Сергей открыл глаза и посмотрел на фотографию в рамке, стоящую на краю стола. На ней он смеялся, обнимая коллегу на корпоративе. Теперь этот смех казался ему фальшивым, наигранным. Он провёл рукой по лицу, провёл пальцами по щетине.

«Нужно что‑то менять», — подумал он твёрдо.

* * *

— Сергей Викторович, к вам Петров. Можно? — сдержанно спросила Ольга, приоткрыв дверь кабинета.

— Да. Пусть заходит, — отозвался Орлов, не поднимая глаз от бумаг.

Василий Васильевич решительно зашёл в кабинет, плотно закрыл за собой дверь и уверенным шагом подошёл к столу, за которым сидел его шеф. В его осанке читалась непривычная твёрдость — Орлов даже поднял взгляд, слегка удивлённый таким поведением обычно сдержанного подчинённого.

— Слушаю вас, Василий Васильевич, — устало произнёс Сергей. — Что вы хотели?

Петров слегка помедлил, собираясь с мыслями, затем выпрямился и сказал:

— Простите меня, пожалуйста, заранее, Сергей Викторович, за то, что я сейчас скажу. Но я просто вынужден — потому что вы мне очень дороги, да и к Александре Максимовне я уже успел привязаться. Мне небезразлична ваша репутация, и я не могу молчать, когда вижу несправедливость.

Орлов слегка наклонил голову и нахмурился, всё ещё не понимая, к чему ведёт начальник отдела международных переговоров.

— Дело в том, — продолжил Петров, глядя прямо в глаза шефу, — что вчера, когда вы ушли, Александра вас искала. А господин Туполев сказал ей, что вы ушли вместе с какой‑то девушкой. В общем, он весьма недвусмысленно намекнул на ваше легкомысленное поведение. И сделал это так, будто бы знал наверняка, хотя… я лично видел, как вы вышли один, выглядели расстроенным и сразу уехали.

Сергей медленно поднялся из‑за стола. Петров заметил, как сжались его огромные кулаки, а в глазах вспыхнул яркий огонь — не просто гнев, а смесь ярости и боли.

— Что? — глухо переспросил Орлов, и голос его прозвучал низко, почти угрожающе.

Он сделал шаг вперёд, сжал и разжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. В груди бушевала буря: злость на Туполева за его подлость, стыд перед Александрой за то, что она могла поверить в эту ложь, и отчаяние от того, что чья‑то глупая шутка могла разрушить то хрупкое, что начало зарождаться между ними.

— Я его убью, — выдохнул Сергей, и в этом шёпоте было больше ярости, чем в самом громком крике. Он резко развернулся, схватил пиджак со спинки кресла и стремительно вышел из кабинета, едва не задев плечом Петрова.

Василий Васильевич остался стоять у стола, с беспокойством глядя на закрывшуюся дверь. Он провёл рукой по лбу, вздохнул и пробормотал себе под нос:

— Надеюсь, я поступил правильно…