Глава 29 · Прощай

Саша сидела в коридоре, уставившись в одну точку, и планировала свою дальнейшую жизнь. Всё изменилось, зашло слишком далеко — похоже, она бесповоротно потеряла контроль над ситуацией.

Если раньше она думала, что легко справляется с чужими эмоциями, то теперь не могла совладать даже со своими. Как же так? Как она могла в него влюбиться? Ещё вчера она была уверена, что испытывает к своему начальнику и по совместительству любовнику лишь элементарную симпатию, смешанную с каким‑то непонятным уважением, даже почтением. Но теперь, сидя в тёмной прихожей, Алекс отчётливо понимала: она не просто влюблена в Сергея Викторовича — она его любит, и любит по‑настоящему. Таких чувств она не испытывала ни к кому — даже к своему бывшему жениху Владу Белову, который её так бессовестно предал.

«Нужно срочно бежать, прятаться, — думала она, нервно теребя край свитера. — Я не хочу снова страдать из‑за кого‑то. Хотя… Почему я должна страдать? Ведь он‑то меня не любит. Может, я смогу как‑нибудь жить и работать дальше? Не знаю…»

Саша вытерла слёзы рукавом, глубоко вздохнула и решила для начала позвонить подругам. Не обращая внимания на время, она набрала номер Юли.

Гудки шли долго — три, четыре, пять… И наконец в трубке раздался встревоженный голос подруги:

— Саша? — испуганно прошептала Свиридова. Она говорила тихо, будто прикрывала микрофон рукой. — Что случилось? Ты где? С тобой всё хорошо? — как обычно, быстро зачастила Юля, но тут же осеклась и понизила голос ещё сильнее: — Подожди секунду…

В динамике послышался приглушённый мужской голос, какой‑то шорох, а затем снова Юля:

— Извини, — выдохнула она. — Димка тут… В общем, что произошло? Говори, я слушаю.

— Юль… — только и смогла вымолвить Александра, и голос её дрогнул. Слезы снова подступили к глазам, и она беззвучно зарыдала в трубку.

— Сашенька, Сань, не плачь, — тут же откликнулась Юля. — Всё будет хорошо, слышишь? — Она на мгновение замолчала, словно прислушивалась к чему‑то в комнате, а потом прошипела в сторону: — Да отстань ты, пожалуйста! Дай мне поговорить!

— Юля, прости. Я тебя отвлекаю. Просто… — начала было Саша, шмыгая носом.

— Саня, ну что ты! — перебила её подруга. — Ничего ты не отвлекаешь. Просто у Димки родители приехали в гости, и мы живём как в общежитии — все толпятся, ходят туда‑сюда… — Юля глубоко выдохнула, и Саша почти увидела, как она устало потирает переносицу. — Говори, что случилось. Я здесь, я с тобой.

— Ладно, Свиридова, не буду тебя отвлекать. Извини ещё раз, — тихо сказала Саша, чувствуя вину за то, что врывается в чужую жизнь со своими проблемами.

— Сашенька, если это срочно, я приеду. Сейчас же, — твёрдо произнесла Юля. — Скажи только слово — и я выезжаю.

— Нет, не срочно. И не нужно приезжать, хорошо? Занимайся своим Димкой, — Саша попыталась улыбнуться, хотя в горле стоял ком. — Прости, что разбудила.

— Да ничего, — мягко ответила Юля. — Но если что — звони в любое время, ладно? Я всегда на связи.

— Спасибо, — прошептала Саша и положила трубку.

Поговорив с Юлей, Саша решила набрать Катьку, но та не взяла трубку — скорее всего, была на дежурстве. Катерина Манукян работала акушером‑гинекологом в клинике своего отца и очень часто брала ночные смены: по её словам, именно ночью маленькие люди чаще всего появлялись на свет.

Сергеева посидела ещё несколько минут, теребя в руках телефон, потом резко встала, провела ладонями по лицу, словно стирая следы слёз, и решительно кивнула сама себе.

Она должна чем‑то успокоить расшатанные нервы. Выпить убойную дозу чего‑нибудь алкогольного — вот что ей нужно. Но пить одной не хотелось, поэтому она залезла в телефон, открыла карту, нашла ближайший бар и отправилась туда полчаса спустя, застегнув куртку до самого верха и пряча лицо от холодного ветра.

* * *

Сергей сидел в своём любимом кожаном кресле, машинально поглаживая потертый подлокотник — там, где кожа уже начала трескаться от времени. Он задумчиво смотрел в окно, но не видел ни вечернего города, ни огней проезжающих машин. Все его мысли были заняты одним: что делать дальше?

Он всем своим сознанием понимал, что потеряет девушку — независимо от того, как обернутся обстоятельства.

«Если скажу ей, что люблю… — размышлял Сергей, и в груди неприятно защемило. — Она тут же меня оставит…»

Он вспомнил её взгляд сегодня — тот самый, который не мог выбросить из головы. В глазах Александры читалось явное чувство вины, словно она уже заранее считала себя виноватой перед его семьёй. Перед всеми ожиданиями, которые они невольно на неё возлагали.

«Она ведь и правда переживает, — с горечью подумал Сергей. — Понимает, что придётся разочаровать их. Мама так надеется, что мы будем вместе, что она станет частью нашего круга… А Саша чувствует этот немой укор, эту тяжесть чужих надежд. И винит себя за то, что не может оправдать их».

Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Внутренний голос нашептывал: «Молчи. Сохраняй статус‑кво. Так будет проще для всех». Но сердце болезненно сжималось при одной мысли об этом.

«А если не скажу? — продолжал он мучительно рассуждать. — Если спрячу свои чувства, сделаю вид, что всё по‑прежнему? Тогда что? Чувство вины будет разъедать её изнутри ещё сильнее. А меня… меня будет мучить осознание, что я упустил шанс. Что побоялся рискнуть».

Сергей откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыло лицо Александры — её улыбка, взгляд, в котором сейчас столько тревоги…

Выбор казался невозможным: сказать — и, скорее всего, потерять её сейчас. Не сказать — и потерять, но постепенно, наблюдая, как растёт стена между ними, подпитываемая недосказанностью и чувством вины. Оба пути вели к одному — к расставанию. И от этой мысли становилось по‑настоящему страшно.

Из тяжёлых раздумий Орлова вывел резкий, настойчивый звонок телефона. Звук разорвал тишину комнаты, заставив Сергея вздрогнуть. Он поморщился — в поздний час такие звонки редко предвещали что‑то хорошее.

— Алло, добрый вечер, — раздался в трубке незнакомый мужской голос.

Сергей бросил взгляд на часы: светящиеся цифры показывали 02:17. Уголок рта невольно дёрнулся в саркастической усмешке.

— Я бы даже сказал, доброй ночи, — произнёс он, стараясь сдержать раздражение. — Два часа ночи, как‑никак. С кем имею честь?

— Простите, я… э‑э‑э… — замялся собеседник. — Вы Орлов Сергей Викторович?

— Час назад ещё был, — сухо ответил Сергей. — А вы кто?

— А вам знакома некая Саша?

Сергей резко выпрямился в кресле, все мысли разом вылетели из головы. Сердце пропустило удар, а затем застучало быстрее. Он невольно сжал телефон крепче, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги.

— Саша? Александра? — переспросил он, уже не скрывая волнения. — Вы кто? Где она? — почти выкрикнул в трубку.

— Да вы не переживайте так, — поспешно произнёс мужчина. — Меня зовут Олег. Я работаю в баре «Горизонт», и здесь сидит очень пьяная девушка. Она еле смогла назвать своё имя. А в ее телефоне я нашел последний вызов — это вы. Вот и решил позвонить. Может, вы сможете её забрать? А то мы уже скоро закрываемся.

Сергей мгновенно вскочил на ноги, машинально хватая ключи со столика. В голове пронеслось: «Александра в баре, одна, пьяная… Что произошло?»

— Говорите адрес, — резко бросил он. — Еду.

Сергей отключил звонок, на мгновение замер, пытаясь собраться с мыслями, а затем решительно распахнул дверь. В груди билась одна мысль: «Только бы с ней всё было в порядке».

* * *

Саша действительно была сильно пьяна. Она практически спала, уронив голову на липкую поверхность барной стойки, рука безвольно свисала с края высокого стула. В таком состоянии и обнаружил её Сергей.

— Александра, — тихо позвал он, осторожно коснувшись её плеча. Девушка лишь невнятно пробормотала что‑то и ещё сильнее уткнулась лицом в согнутую руку.

— Бесполезно, — спокойно произнёс бармен, вытирая стойку неподалёку. — Она слишком много выпила. Сейчас точно не добудитесь.

— А ты и рад, — бросил Орлов, смерив бармена холодным взглядом. — Подливал ей, пока она не отключилась?

Бармен пожал плечами, но ничего не ответил. Сергей вздохнул, подавил вспышку раздражения и, аккуратно подхватив Сашу на руки, вынес её из помещения. Ночной воздух слегка остудил его разгорячённое лицо.

Он бережно усадил девушку на заднее сиденье машины и укутал её собственной курткой. Затем закрыл дверь, обошёл автомобиль и сел за руль.

— Ну и куда же ехать… — задумчиво произнёс он вслух, глядя в тёмное ветровое стекло. — К ней домой — у меня нет ключей. Значит, едем ко мне, — решил Сергей и плавно тронулся с места.

По дороге он несколько раз поглядывал в зеркало — Саша спала, слегка приоткрыв губы, её дыхание было неровным, прерывистым. В свете уличных фонарей лицо казалось бледным, почти прозрачным, а тени под глазами делали её похожей на ребёнка, который долго плакал и наконец уснул от усталости.

Сергей припарковался у дома, осторожно вытащил Сашу из машины, придерживая за плечи, и понёс к подъезду. В квартире Орлов прошёл прямо в свою комнату и бережно уложил Сашу на кровать. Движения его были неторопливыми, почти ритуальными: он осторожно ее раздел и накрыл лёгким пледом. Затем присел рядом, опершись локтем о колено, и долго всматривался в её лицо.

Сейчас она выглядела такой беззащитной и несчастной. Было видно, что она недавно плакала: слёзы оставили неровные дорожки на щеках, тушь слегка размазалась, оставив тёмные полосы. Волосы растрепались и выбились из причёски, несколько прядей прилипли ко лбу. Сейчас он любил ее еще больше.

Сергей осторожно погладил её по щеке — мягко, едва касаясь кожи. Затем, не удержавшись, наклонился и поцеловал в лоб — легко, почти невесомо. Такой нежности он не испытывал ни к кому прежде. В груди разливалась тёплая, почти болезненная волна заботы, и он вдруг понял, что готов на всё, лишь бы защитить её от любых бед.

Орлов просидел так ещё несколько минут, не в силах отвести взгляд от её лица. В комнате было тихо — только мерное тиканье настенных часов да прерывистое дыхание Саши нарушали эту тишину.

Потом он осторожно прилёг рядом, стараясь не потревожить её сон. Медленно, почти несмело, обнял её и притянул к себе. Александра инстинктивно прижалась спиной к его груди, словно искала защиты, и это простое движение отозвалось в его душе тёплой волной нежности.

Он уткнулся лицом в её затылок, вдыхая едва уловимый запах волос.

— Я люблю тебя, — тихо прошептал Орлов, глубоко вздохнул, мышцы расслабились, дыхание выровнялось. Он заснул практически сразу — так быстро и безмятежно, как не спал уже давно. Словно Александра и правда была его лекарством, панацеей от всех бед и несчастий. В её близости он наконец почувствовал то, чего так долго искал: покой, защищённость, ощущение, что он не один.

Во сне он слегка пошевелился, ещё крепче прижимая её к себе, будто боялся, что она исчезнет. Рука, обнимавшая Сашу, дрогнула, но не разжалась — он держал её так, словно от этого зависела его жизнь. А за окном медленно светлело небо, предвещая новый день, который, возможно, принесёт им обоим ответы на самые важные вопросы.

* * *

Саша открыла глаза и поморщилась — яркий утренний свет резанул по глазам, а в голове застучала тупая боль.

«Где я?» — подумала она, медленно оглядываясь по сторонам.

Комната была очень знакомой: светлые стены, тяжёлые шторы, слегка раздвинутые, чтобы впустить первые лучи солнца, на подоконнике — маленький кактус в голубом горшке. Саша глубоко вдохнула и наконец осознала: она не у себя дома, а в квартире Орлова.

Девушка села на кровати, потирая гудящий висок, и осторожно позвала:

— Сергей Викторович?

В ответ — лишь тишина. Никто не отозвался, и Саша почувствовала, как внутри зарождается тревога. Она решила отправиться на его поиски.

Алекс вышла из комнаты, заглянула в ванную — пусто. Затем прошла на кухню и замерла на пороге.

Перед ней открылся неожиданно трогательный вид: на столе, залитом солнечным светом, стоял большой стакан апельсинового сока, пышный золотистый омлет, бутерброды с сыром, украшенные листиками петрушки, и милый букет белых ромашек в простой стеклянной вазе. Всё выглядело так, будто кто‑то очень старался сделать этот день чуть лучше.

Саша уставилась на эту красоту, чувствуя, как в груди что‑то сжимается, как вдруг заметила листок бумаги под стаканом.

Дрожащими пальцами она взяла записку и тихо, почти шёпотом, прочитала:

«Я уехал на работу — срочное дело. Хорошо позавтракай. Скоро вернусь. Целую. Сергей».

Она перечитала записку снова и снова, будто пытаясь уловить скрытый смысл в этих простых словах. Буквы расплывались перед глазами, а сердце забилось чаще.

— Что?.. Завтрак? «Целую»? — прошептала Саша.

И вдруг, словно в каком‑то замедленном фильме, перед глазами стали всплывать отдельные картинки вчерашнего вечера: тусклый свет бара, танцующие люди в полумраке, Сергей, склонившийся к ней в машине, его голос, тихий и взволнованный: «Я тебя люблю».

Бумажка выпала из рук, и Саша в полнейшем шоке плюхнулась на стул, чувствуя, как земля уходит из‑под ног.

— Не поняла… Нет, не может быть. Нет. Он не может меня любить. Нет, — шептала она, качая головой, будто пытаясь отогнать эти слова. — Это ошибка.

Внутри боролись два чувства: робкая, почти детская радость и холодный страх перед тем, что может последовать дальше.

Алекс подскочила с места, как ужаленная, и бросилась в коридор, судорожно натягивая на себя куртку. Ещё раз взглянув на старательно накрытый стол, она достала из сумочки карандаш и быстро написала что‑то на обратной стороне записки. Затем надела ботинки и выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью.

А на мраморной поверхности кухонного стола остался лежать листок в клетку, на котором размашистым почерком было написано: «Все слишком далеко зашло. Прости. Прощай»