Глава 30 · Где ты?

Орлов рвал и метал. Он носился по кабинету, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь хоть как‑то справиться с эмоциями, — но гнев и злость захлестнули его с головой.

— Где этот чёртов Сахаров? — кричал он в трубку, голос дрожал от ярости. — Что значит «вы не можете его найти»? Ищите, я сказал! — Он ударил кулаком по переговорному столу — так, что изящное пресс‑папье в виде черепахи подпрыгнуло, опрокинулось и с глухим стуком упало на пол.

Уже битых три часа он пытался разобраться с критической ситуацией, которая сложилась по вине договорного отдела: их компания из‑за сорванных сроков упустила очень важного клиента и лишилась крупного дохода. Сергей метался от кабинета к кабинету, пытаясь лично связаться то с производителями, то с поставщиками, но всё было напрасно. Ближе к обеду он понял — контракт упущен.

Шеф запер дверь кабинета на ключ и попросил Ольгу никого к нему не пускать. Ему нужно было привести эмоции в порядок, чтобы спокойно позвонить Саше и узнать, как у неё дела.

Когда он наконец устроился в своём кресле и взглянул на настольные часы, сердце ухнуло вниз — 12:30.

— Так поздно? Господи… — прошептал Сергей. — Она же одна дома и ничего не понимает. А если?.. — Он не стал больше гадать, а сорвался с места и выбежал из кабинета, забыв надеть тёплое пальто. Холодный воздух на мгновение отрезвил его, но тревога лишь усилилась.

Он мчался через весь город, нарушая правила и лихо перестраиваясь между машинами, «играя в шашки». Он спешил, боялся опоздать, не успеть. Сергей решил, что не будет ей звонить и объясняться по телефону — лучше сказать всё лично, глаза в глаза. В голове крутились слова: «Я люблю тебя. Прости, если был не прав. Давай поговорим. Будем вместе по-настоящему».

Добравшись до дома, он резко открыл дверь и с порога позвал:

— Александра! — Тишина. В сердце ёкнуло, и огромный тошнотворный ком подступил к самому горлу. — Ты где? — уже тише спросил мужчина.

Он осторожно зашёл в спальню, ещё не теряя надежды, что она там, пробежался глазами по смятой кровати и направился на кухню.

На столе стоял нетронутый завтрак, который он с такой заботой приготовил: остывший омлет, засохшие бутерброды. Рядом лежала его записка — но совсем не там, где он её оставил.

Орлов медленно подошёл к столу, боясь посмотреть. Он на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями, а затем взял бумажку и прочёл:

«Все слишком далеко зашло…Прости… Прощай».

Записка выпала из его рук и опустилась на пол рядом со столом.

«Прощай»… Нет. Нет. Это не то, что я подумал. Она не навсегда ушла. Она сейчас вернётся, — в панике думал Сергей. — Сейчас она войдёт сюда. Улыбнётся. Скажет: «Я просто вышла на минутку»'.

Орлов развернулся к двери, как будто ожидал, что именно так и случится. Но она не пришла, не вернулась.

Сергей выхватил из кармана телефон и судорожно стал набирать её номер.

— Ну же, бери трубку… — шептал он, слушая короткие гудки.

— Где же ты, Саша? Где? — закричал Сергей и в отчаянии швырнул телефон в стену. Аппарат ударился о штукатурку, треснул и упал на пол. — Она ушла. Ушла. Как и обещала. Она меня оставила…

Он поднял разбитый телефон, всё ещё надеясь найти её, догнать. Выбежал из дома, перепрыгивая через ступеньки, и на первом этаже остановился возле старика‑консьержа.

— Покажите мне записи с камер! — потребовал Сергей, задыхаясь от волнения.

— Я не имею права, — запричитал консьерж, качая головой. — Правила запрещают…

— У меня нет времени на правила! — перебил его Орлов. — Пожалуйста. Это очень важно. Она могла уйти всего несколько минут назад. Я должен знать, куда она направилась.

Консьерж посмотрел на него — на бледное лицо, дрожащие руки, отчаяние в глазах — и вздохнул.

— Ладно, — тихо сказал он. — Пойдёмте.

* * *

— Вика, привет.

— Привет, Сергеева! Сколько лет — сколько зим! Всё нормально? Давно тебя не слышала, — голос Вики звучал радостно и удивлённо.

— Нет, Викуся, не нормально, — грустно проговорила Саша, и в её голосе послышались слёзы. — Прости, что вот так неожиданно звоню. Но у меня к тебе очень срочное дело.

— Ну хорошо, слушаю внимательно.

— Помнишь, ты как‑то предлагала мне приехать и погостить у тебя? Так вот, я решила узнать: может, твоё предложение ещё в силе?

— Шурка, конечно, в силе! — воскликнула Вика с энтузиазмом. — Приезжай, вспомним студенческие годы! А то мы после универа так ни разу толком и не виделись — а по телефону не считается.

— Спасибо тебе, Вика, — с облегчением выдохнула Саша, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Саш, у тебя что‑то случилось? Ведь не просто же так ты решила ко мне через всю страну ехать? — в голосе подруги зазвучала искренняя тревога.

— Да, Вика… Много всего случилось, и мне нужно срочно исчезнуть. Надолго. Желательно навсегда, — тихо призналась Саша, и её голос дрогнул. — Я приеду и тебе всё расскажу. Ладно?

— Хорошо, Шура. Покупай билет и позвони, когда будет рейс — мы с Дэмом тебя встретим. Договорились?

— Договорились, — сказала Саша, положила трубку и направилась в аэропорт, чтобы купить билет — как она думала тогда, в новую жизнь.

Вика Воронина и Саша Сергеева когда‑то учились вместе на факультете иностранных языков и обе специализировались на китайском. Позже каждая из них выбрала дополнительные языки: Вика — японский и французский, а Саша — английский, немецкий, итальянский, а позже ещё и финский.

Девчонки довольно тесно общались и поддерживали друг друга во всём. Даже когда Виктория познакомилась с китайцем на одном грандиозном мероприятии, а затем вышла за него замуж и уехала жить в Новосибирск, их общение не прервалось — хоть и стало более редким.

Однажды, где‑то после прошлого Нового года, они созвонились, и Вика пригласила Сашу к себе в гости — в их новый дом недалеко от Новосибирска. «Ты же никогда не была у нас! — сказала она тогда. — Будет здорово показать тебе город, погулять, вспомнить молодость». Саша тогда поблагодарила подругу, но отложила идею на потом — не до того было.

Когда Саша выбежала из квартиры Орлова, она сразу же поехала к себе домой и стала лихорадочно собирать вещи, ещё не зная, куда податься. В голове царил хаос, мысли путались, а сердце сжималось от боли. Именно тогда она и вспомнила про приглашение Виктории — и решила им тут же воспользоваться. Мысль о том, что где‑то есть человек, готовый её принять, дала ей хоть какую‑то опору.

«Вика поможет, — подумала Саша, запихивая в чемодан самые необходимые вещи. — Она всегда была рядом, когда мне было тяжело».

* * *

Орлов летел обратно в офис, когда ему сообщили, что Сахаров нашелся и сейчас сидит у себя в кабинете.

— Убью, я его убью! — рычал Сергей, резко выруливая на встречную полосу, не в силах совладать с гневом. — Убью, придушу, сволочь!

Автомобиль с визгом тормозов остановился прямо перед центральным входом. Орлов, так и не надев пальто — в одном пиджаке, — выскочил из машины и, расталкивая удивлённых сотрудников, помчался в договорной отдел. Его лицо было искажено яростью, кулаки сжаты, дыхание прерывистое.

Сергей Викторович рывком распахнул дверь и, тяжело дыша, ввалился в кабинет, с ненавистью взирая на Сахарова, вжавшегося в стену. Тот побледнел и инстинктивно поднял руки, будто пытаясь защититься.

— Ты… — только и выдохнул шеф и бросился на испуганного мужчину, который закрыл лицо и голову руками.

Орлов схватил его за лацканы пиджака, с силой встряхнул и с грохотом припечатал к кирпичной стене.

— Из‑за тебя, гад, всё! Из‑за тебя! — кричал он, распугивая людей, находившихся в кабинете. — Ты всё уничтожил! Ты это понимаешь? — Орлов не мог успокоиться и орал Сахарову прямо в ухо, брызгая слюной. Его трясло от ярости, вены на шее вздулись.

— Но я не виноват, Сергей Викторович! — пищал провинившийся, дрожа всем телом. — Я ни при чём! Это они сами забыли про сроки напомнить! Но я обещаю — мы всё исправим, вернём деньги, восстановим репутацию…

— Какие деньги? Ты о чём? — перебил его Орлов, срываясь на крик. — Плевать я хотел на твои деньги! Из‑за тебя она ушла. Из‑за тебя я не успел… — Голос Сергея дрогнул, и он вдруг замолчал на полуслове.

Сахаров непонимающе поднял глаза:

— Кто? — тихо спросил он.

В этот момент Орлов словно очнулся. Как будто его окатили ледяной водой. Он замер, отпустил испуганного Сахарова и безвольно опустился на кожаный диван, обхватив голову руками. Плечи его поникли, ярость сменилась опустошением.

— Она не вернётся, — прошептал он едва слышно, глядя в пол.

Несколько секунд он сидел неподвижно, словно пытаясь осознать сказанное. Затем резко встал, поправил пиджак и, не глядя на Сахарова и остальных, направился к двери.

— Сергей Викторович… — попытался что‑то сказать Сахаров, но Орлов лишь махнул рукой, не оборачиваясь.

Он вышел из кабинета, оставив за спиной напряжённую тишину, и медленно поднялся к себе. Каждый шаг давался с трудом, будто он нёс на плечах невидимую тяжесть. В голове крутилась одна мысль: «Всё потеряно».

* * *

Пару часов спустя Алекс стояла в аэропорту, держа в руках заветный билет до Новосибирска на ближайший рейс. Пальцы слегка дрожали, сжимая глянцевую бумагу, а в груди билась странная смесь тревоги и робкой надежды. Если верить её подсчётам, то уже ближе к вечеру она будет на месте: через два часа — рейс, и ещё четыре часа в пути.

Домой девушка решила не возвращаться — вещи были собраны ещё утром, Ваську (своего кота) она на время пристроила к соседке, поэтому мотаться туда‑сюда не имело смысла. В кармане пальто лежал паспорт, кошелёк и ключи от пустой квартиры — всё, что осталось от прежней жизни.

Пока было немного времени, Саша удобно устроилась в кафе у большого панорамного окна и стала печально смотреть, как декабрьский снег тихо украшает землю. Вокруг царила предновогодняя суета: сотрудники аэропорта наряжали ёлки, развешивали гирлянды, из динамиков в кафе раздавались весёлые новогодние песни, люди радостно обсуждали планы на праздники, катили чемоданы, смеялись, фотографировались на фоне украшенного зала. Но у неё на сердце скребли кошки — этот всеобщий праздник казался ей чужим и далёким.

«Нужно предупредить подруг и маму, чтобы они не волновались, а ещё сообщить на работу, что я больше не приду», — думала Алекс, машинально помешивая остывший кофе. Она смотрела на экран телефона, но никак не могла подобрать слова для важных звонков. Пальцы застыли над клавиатурой, а мысли путались. Как объяснить всё это одной фразой?

Наконец, собравшись с духом, Саша глубоко вздохнула и нажала кнопку вызова.

— Юлька, привет, — проговорила она, когда Свиридова ответила, и постаралась придать голосу больше спокойствия. — Ты не занята, подруга? Можешь говорить?

— Конечно, Саня, — тут же откликнулась Юля бодрым голосом. — Я тебе с утра звоню, ты не отвечаешь. Как отошла от вчерашнего? Всё в порядке?

— Ну… не совсем, — призналась Саша, и её голос чуть дрогнул. — Я… я уезжаю. Прямо сейчас. Надолго. Может, навсегда.

В трубке повисла короткая пауза.

— Куда? Как? С кем? — взволнованно затараторила Юля, и в её голосе прозвучали нотки паники.

— В Новосибирск. К Вике. Помнишь Вику Воронину? Мы вместе учились. Она давно звала в гости…

— Саш, что случилось? — голос подруги стал серьёзнее, в нём зазвучала тревога. — Ты же не станешь срываться с места просто так.

Саша на мгновение закрыла глаза. Ей хотелось выговориться, рассказать всё — про Сергея, про записку, про то, как больно и страшно. Но вместо этого она лишь тихо сказала:

— Мне нужно начать всё сначала. Просто поверь, так будет лучше.

— Хорошо, — после небольшой паузы ответила Юля. — Но ты же будешь на связи? Обещаешь?

— Да, — кивнула Саша, хотя подруга этого не видела. — Но я попрошу тебя кое о чём. Обещай, что выполнишь.

— Обещаю. Конечно.

— Если вдруг Сергей спросит про меня, пожалуйста, не говори ему, где я. Хорошо? Так нужно.

Юля помолчала несколько секунд, обдумывая просьбу.

— Ладно, — наконец сказала она. — Обещаю. Будь осторожна, ладно? И… Саш?

— Да?

— Всё наладится. Ты сильная. Я в тебя верю.

Саша почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Она сглотнула, пытаясь удержать эмоции.

— Спасибо, Юль, — прошептала она. — Спасибо.

Проще всего к её отъезду отнеслась мама. Светлана Семёновна давно замечала, что с дочерью что‑то не так: Саша стала замкнутой, часто уходила в себя, отвечала односложно, а в глазах читалась какая‑то затаённая боль. Но она боялась прямо её об этом спросить — боялась напугать, оттолкнуть, нарушить хрупкую связь, которая и так в последнее время казалась натянутой.

Поэтому, когда Саша ей позвонила, женщина даже немного успокоилась — она поняла, что её девочка пытается найти своё место в жизни, и она, как мать, не должна ей в этом мешать. Хоть и было страшно отпускать дочь так далеко от себя.

Алекс прекрасно знала, что если её будут искать, ни мама, ни подруги её не выдадут. А вот на прежнем, теперь уже месте работы, хоть она и не успела официально уволиться, придётся немного соврать и не говорить, куда она направилась.

Она набрала номер Василия Васильевича и, сделав глубокий вдох, приготовилась к непростому разговору.

— Василий Васильевич, здравствуйте, — произнесла она как можно спокойнее.

— Сашенька, девочка, здравствуйте! Куда же вы пропали? Мы вас всем отделом разыскиваем. У нас китайцы на носу, сроки горят, а вы не выходите на связь! — в голосе начальника звучало искреннее беспокойство.

— Василий Васильевич, дорогой вы мой, вы простите меня, пожалуйста, но я больше у вас не работаю, — сказала Саша твёрдо, но мягко.

— Не понял… В смысле? Александра Максимовна, — Саша ясно услышала в его голосе недоумение и какое‑то сожаление. — Как так? Вы же лучший переводчик в отделе! Что случилось?

— К сожалению, у меня изменились жизненные обстоятельства, и я вместе со своим женихом переезжаю к нему в другой город, — соврала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Но когда?

— Прямо сейчас. Поезд отходит через двадцать минут, — на ходу придумала Алекс.

— Саша… — в трубке повисло молчание. — Вы уверены? Может, мы можем как‑то помочь? Обсудить график, условия…

— Спасибо, Василий Васильевич, но решение принято. Я благодарна вам за всё, что вы для меня сделали.

— Что ж… — он вздохнул. — Желаю вам счастья. Пусть всё сложится.

— Прощайте, господин Петров. Мне было очень приятно с вами работать. Желаю вам всего самого наилучшего. Ещё раз простите, — Саша почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но голос её оставался ровным.

Она сбросила звонок и на мгновение закрыла глаза. В груди было тяжело — она любила эту работу, этих людей, но сейчас это всё осталось в прошлом.

Девушка посмотрела в окно — самолёт уже готовился к вылету. Снег всё падал, укрывая землю белым покрывалом, словно стирая следы прошлого. Саша глубоко вздохнула и направилась на посадку.

* * *

— Сергей Викторович, к вам Петров. Можно? — сообщила по селектору Ольга.

Орлов молчал. Он печально смотрел в окно, обдумывая, за что схватиться, как найти Александру. В голове крутились тысячи вариантов, но ни один не казался реальным.

— Сергей Викторович, это Петров, — проговорил в селектор уже сам Василий Васильевич, видимо, придя в приёмную к шефу. — Я только что разговаривал с Александрой Максимовной…

Петров не успел договорить, как из кабинета выбежал взъерошенный Орлов и накинулся на мужчину.

— Она звонила? Почему вам? Что сказала? — загремел Сергей, наступая на Петрова, словно гора, подавляя его своим гневом и отчаянием.

— Э‑э… — растерялся Василий Васильевич, отступая на шаг.

— Ну говорите же! Чего мнётесь? — голос Орлова дрожал от напряжения.

— Дело в том, что госпожа Сергеева уволилась, — тихо произнёс Петров, стараясь не встречаться взглядом с шефом.

— Что? — почти неслышно произнёс Сергей и присел на краешек стула, будто ему резко стало плохо. Лицо побледнело, пальцы вцепились в подлокотники. — Как… уволилась?

— Она позвонила предупредить, что больше на работу не выйдет, — виновато заявил Василий Васильевич. — И ещё она сказала, что вместе со своим женихом переезжает в другой город.

— С кем? — спросил непонимающе Орлов и посмотрел на Петрова пустыми глазами, в которых читалась боль и недоверие.

— С женихом, — повторил Петров, чувствуя себя всё более неуютно.

— С каким ещё женихом⁈ — взревел Сергей, и его голос эхом разнёсся по приёмной. Он резко оттолкнул Петрова, забежал в свой кабинет и с грохотом захлопнул дверь, закрывшись на ключ.

Василий Васильевич стоял в приёмной, будто прирос к полу, и с сожалением смотрел на закрытую дверь. Его плечи поникли, а лицо выражало искреннюю тревогу.

Ольга тяжело вздохнула и села за стол, подперев подбородок рукой. Её глаза наполнились сочувствием — она давно замечала, что с шефом что‑то не так, но не решалась спросить.

Через пару минут служащие услышали, как в кабинете начальника началась настоящая битва: громыхала мебель, билась посуда, а человек, который всё это делал, ревел, как раненый зверь. Звуки были настолько пугающими, что разговоры в офисе стихли, и все замерли, прислушиваясь.

Несколько минут спустя всё успокоилось. Ольга с Петровым беспокойно переглянулись и, не сговариваясь, попытались войти в кабинет, но дверь оставалась запертой.

Ольга спешно нашла в столе запасной ключ. Они осторожно открыли дверь и вошли в помещение, которое выглядело так, будто по нему прошёл ураган: опрокинутые стулья, разбитый графин с водой, осколки стекла на полу, разбросанные бумаги, перевёрнутый стол.

А сбоку у стены сидел Сергей Викторович Орлов в порванной рубашке, с кровавой ссадиной на губе, и большой раной на правой руке, из которой фонтаном хлестала кровь. Он сидел, опустив голову, сгорбившись, и выглядел так, будто весь мир рухнул у него на глазах.

— Сергей Викторович… — тихо позвал Петров, делая шаг вперёд.

Орлов медленно поднял глаза. В них не было ни гнева, ни ярости — только пустота и отчаяние.

— Оставьте меня, — хрипло произнёс он. — Просто оставьте меня одного.

Ольга и Василий Васильевич переглянулись, но спорить не стали. Они молча вышли, аккуратно прикрыв за собой дверь, оставив шефа наедине с его болью.

* * *

Несколько часов спустя Орлов стоял около адвокатской конторы, в которой работала Юлька Свиридова. Он уже целый час караулил её у входа, боясь пропустить. Пальто было распахнуто, шарф сбился набок, но Сергей не чувствовал холода — его била нервная дрожь.

А Юлька с опаской выглядывала из окна своего кабинета, никак не решаясь выйти на улицу. Девушка очень боялась натиска, с которым Сергей Викторович допрашивал её по телефону. Он просил, он требовал сказать, где сейчас Александра, и, конечно, не верил, когда Юлька запинающимся голосом уверяла, что она не знает.

Созвонившись с Катей, они придумали весьма правдоподобную историю — запасной план на всякий случай. Сейчас Юлька должна была изложить эту версию Сергею, и от того, насколько убедительно она сыграет, зависело, удастся ли выиграть время для Саши.

Наконец, собравшись с духом, девушка поправила пальто, глубоко вдохнула и вышла на крыльцо.

— Здравствуйте, Юлия Владимировна, — еле сдерживаясь, проговорил Сергей, когда Юлька появилась в дверях. Его голос звучал ровно, но в глазах читалось напряжение. — Поговорим?

— Давайте, — пожала плечами девушка, но с места не сдвинулась. Она старалась выглядеть спокойной, но пальцы непроизвольно теребили пуговицу на пальто.

— Пойдёмте в машину, — предложил Сергей. — Там теплее. И никто не помешает.

Они уселись на заднем сиденье машины. Орлов закрыл дверь, на мгновение замер, собираясь с мыслями, и, заглянув девушке в глаза, сказал:

— Юля, я понимаю, что Саша — ваша подруга, и вы её пытаетесь защитить. Но поймите и вы меня: я тоже не хочу, чтобы она страдала. Я должен её найти. Помогите мне, пожалуйста.

Юля смотрела на мужчину и видела, как в его глазах плещется страдание — искреннее, почти отчаянное. В них была и надежда, что она сейчас всё расскажет, и боль, и страх потери. Она почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло: Орлов выглядел не как властный начальник, требующий ответа, а как человек, который на грани.

Свиридова тяжело вздохнула, опустила взгляд и тихо сказала:

— Хорошо. Я расскажу.

— Спасибо, — выдохнул Сергей, и в его голосе прозвучало такое облегчение, что Юле на мгновение стало стыдно за предстоящую ложь.

Она помолчала, будто собираясь с силами, и начала:

— Вчера вечером Саша позвонила мне и сказала, что уезжает. Не назвала город, только сказала, что это далеко. Сказала, что ей нужно время, чтобы разобраться в себе. Она просила никому не говорить, где она. Я пыталась её отговорить, но она была непреклонна.

Орлов слушал, не перебивая. Его пальцы сжимали край сиденья, костяшки побелели.

— Она… она что‑нибудь ещё сказала? — хрипло спросил он, когда Юля закончила.

— Только то, что свяжется со мной сама, когда будет готова, — ответила Юлька, стараясь не встречаться с ним взглядом. — И просила передать, что с ней всё в порядке.

Сергей откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Несколько секунд он молчал, словно переваривая услышанное.

— Значит, она не в беде? — наконец произнёс он. — Просто… просто решила исчезнуть?

— Да, — кивнула Юля. — Я думаю, ей просто нужно время.

Орлов медленно кивнул, будто принимая эти слова. Он выглядел опустошённым, но в то же время будто немного успокоившимся.

— Спасибо, что сказали, — тихо произнёс он. — Я… я должен её понять.

Юля молча кивнула. В груди у неё было тяжело — она знала, что её ложь лишь отсрочка, но сейчас это было единственное, что она могла сделать для подруги.

* * *

В девять часов вечера самолёт из Москвы приземлился в аэропорту Новосибирска. Сашу уже ждали: Вика и её муж Дэмин — или просто Дэм, как его привыкли называть все близкие.

Город встретил Сашу резким порывом ледяного ветра — здесь было куда холоднее, чем в Москве. Температура опустилась до пугающе низких отметок, а на девушке была лишь тонкая демисезонная куртка, совсем не рассчитанная на такие морозы. Дрожь пробила её насквозь: она обхватила себя руками, пытаясь хоть как‑то согреться, и почти бегом направилась к машине друзей.

Не теряя ни секунды, Саша запрыгнула внутрь, с облегчением ощутив тепло салона. Дэм тут же завёл двигатель, и автомобиль стремительно рванул с места, унося их прочь — в сторону пригорода.

* * *

Орлов сидел в своей квартире — точнее, в коридоре, — облокотившись на входную дверь. Он запрокинул голову и неотрывно смотрел на лампу, которая мерно мигала, словно гипнотизируя его. После долгих, бесплодных поисков мужчина совершенно вымотался — и теперь бездумно наблюдал, как тёплый свет электроприбора то вспыхивает, то постепенно тает, почти исчезает.

— Прямо как моя жизнь, — с горькой усмешкой прошептал он. — Ещё немного — и свет погаснет…

Сергей допивал пятый стакан виски. Опустошив бутылку, он не стал подниматься с пола: просто завалился на бок, подложил руку под щёку, закрыл глаза — и почти мгновенно погрузился в тяжёлый пьяный сон. Перед тем как сознание окончательно отключилось, он еле слышно прошептал:

— Где ты, Саша?..