Глава 2.

Глава 2.

Моё появление стало для них неожиданностью.

Дожилась: в собственном кабинете чувствую себя гостьей, явившейся без звонка.

Первой приходит в себя бухгалтерша.

— Макс, о каких отношениях она говорит?

— Роза, заткнись.

Порогов поправляет на себе одежду.

Так он, оказывается, не только мне голову морочил.

— Анжелика, ты не так всё поняла, у меня с ней ничего серьёзного. Раз ты готова к отношениям, то с Розой всё кончено.

Вот это наглость! Он что думает, я проглочу измену? Да кем он себя возомнил?

Натягиваю на лицо милую улыбку.

— Максим, не переживай так. С сегодняшнего дня уровень наших отношений сравнялся с нулём. Вот ваши приказы об увольнении.

— Лика, прекрати истерику, ты не можешь всё разрушить из-за какой-то интрижки!

Любовница Максима не унимается, виснет на нём и заглядывает ему в глаза, как собачонка.

— Максичек, я что для тебя только интрижка? Ты же обещал, что как только ЭТА уедет, ты станешь генеральным и мы поженимся!

— Так, Порогов и Пельцель, покиньте кабинет, или мне придётся пригласить охрану.

— Хорошо, Анжелика, я даю тебе время остыть. Поговорим позже.

Он берёт бухгалтершу за локоть и выводит, наверное, боится, что она снова наговорит лишнего.

Звоню на пост охраны, чтобы аннулировали их пропуска, и сижу какое-то время, не в силах пошевелиться.

В чувства меня приводит звонок телефона.

Звонит мама.

После того как она сказала, что я позор для семьи и едва хочу остаться её дочерью, должна сделать аборт, мы стали чужими людьми, но я не могу не взять трубку, как бы мне сейчас ни хотелось не слышать её голос.

— Да. Мама, что случилось?

— Отец в больнице, просит, чтобы ты приехала. Инфаркт, прогноз неблагоприятный.

И она кладёт трубку.

Сижу ещё минут пятнадцать.

Заходит Вера.

— Анжелика Витальевна, приехали аудиторы, где они могут расположиться?

— Да, прямо здесь, оказывайте всяческое содействие, Вера. Мне срочно нужно вылететь в Питер, пожалуйста, займись билетами и сообщи мне, как только узнаешь номер рейса.

Так же узнай, в какой больнице мой отец.

Ужин можешь забрать своим парням, мне он не пригодился.

Быстро собираюсь и еду домой.

Собираю только самое необходимое, Яся уже собрала свой рюкзачок и сидит с Пончиком, её любимым плюшевым зайцем на руках.

Выходим и на такси добираемся до аэропорта.

Точно так же, второпях, я пять лет назад сбегала из родного дома, только в моём сердце сейчас нет той тянущей, всепоглощающей боли.

Перелёт проходит штатно, отправляю вещи в гостиницу и еду в больницу, Ясю оставить не с кем, поэтому сонную дочь беру с собой.

В больнице быстро нахожу отделение интенсивной терапии, мама сидит в коридоре, похудевшая и сильно постаревшая за пять лет, пока мы не виделись.

- Мама, здравствуй, почему ты не с ним?

- Он не хочет меня видеть.

- Я молчу, жду, что она объяснит, но мама молчит.

Оставляю Ясю с медсестрой и захожу к отцу.

Он лежит весь в трубках и датчиках.

Смотрю на него и не могу поверить, что этот человек мой отец, всегда уверенный в себе, весёлый и в то же время строгий.

Он открывает глаза, и я вижу слезу, текущую по его сморщенной щеке.

- Здравствуй, папа.

Сажусь рядом и беру его за руку.

- Не плачь, ты поправишься, и всё будет как прежде.

Он не может ответить, во рту трубка, помогающая ему дышать.

Сейчас у меня нет обиды, да она уже давно перегорела, и я, наверное, даже простила их с мамой.

Они жили в мире, где общество не позволило им принять моё решение оставить ребёнка.

- Папа, я приехала не одна, со мной Ярослава, твоя внучка.

Отец сжимает мои пальцы, в глазах загорается огонек. Они становятся живыми.

- Хочешь её увидеть?

Он кивает, и я нажимаю кнопку вызова медсестры.

- Что случилось?

- Я могу попросить вас разрешить посещение ребёнка. Папа никогда не видел внучку.

- Хорошо, но не долго.

Ясю приводят в палату.