Глава 3.

Глава 3.

Моя девочка никогда не сталкивалась с горем и поэтому воспринимает всё как игру.

Забирается на кровать и рассматривает отца, своими огромными голубыми глазами.

- Мама кто этот дядя? Вы игляете в бойничку?

- Яся, это твой родной дедушка, он хочет с тобой познакомится.

- Дратуй дедуфка. А можно я тоже поигляю с вами.

Она кладёт ладошку на папину грудь и с серьёзным видом говорит.

- Так, бойной, как вы себя чутвуете? Животик не болит? Гойлышко?

- Отец смотрит на Ясю с восхищением. Гладит её ладошку своей рукой.

Заходит медсестра и просит нас покинуть палату.

Мы прощаемся и выходим.

- Когда я могу поговорить с его лечащим врачом?

- Завтра вечером у вашего папы операция, поэтому днём посещения запрещены. Как только он проснётся от наркоза и можно будет делать прогнозы, вы сможете поговорить с доктором.

Я подхожу, чтобы попрощаться с мамой.

- Где ваши вещи?

- В гостинице.

Она опускает голову, ей всегда было тяжело переступать через себя.

- Я прошу, чтобы ты вернулась домой, это желание отца.

- Мама, мы устали.

- Вам уже приготовили комнаты.

Спорить нет сил.

- Хорошо, поехали, я позвоню в гостиницу, чтобы прислали наш багаж.

Молча добираемся до дома, уже почти утро, а завтра тяжёлый день.

Укладываю Ясю и ложусь рядом.

За окном уже светлеет, а я так и не смогла заснуть.

Опять, как и пять лет назад, моя жизнь полностью меняется за один день.

Опять предательство и срочный отъезд.

Встаю и иду к себе в комнату, тут ничего не изменилось.

На месте мои плакаты с рокерами, мой любимый мишка и даже мотоэкипировка.

Беру в руки шлем, и меня захватывают воспоминания пятилетней давности.

Тоже начало лета, я только закончила университет, и мы с ребятами устроили мотопробег по местам боевой славы.

Как я тогда была счастлива и думала, что это навсегда.

А через месяц я осталась одна, беременная, с огромной чёрной дырой на месте, где было сердце.

- Тоже не спится?

Я оборачиваюсь, мама стоит, прислонившись к косяку.

- Отец не позволил здесь ничего менять. Он часто здесь сидел, смотрел твои фотографии.

- А моя Аврора?

- В гараже, он каждые полгода отдавал её на техобслуживание.

- Ты говоришь о нём в прошедшем времени.

- Врачи говорят, что надежды мало.

- Но он жив!

- Он даже если выживет, останется инвалидом.

- Как ты можешь?

- Не смей меня судить, тебя не было пять лет, ты не представляешь, как он изменился. Я устала терпеть его постоянные упрёки. Я подала на развод, а он на суде умудрился свалиться с инфарктом. Я уезжаю, он всё равно не хочет меня больше видеть.

Я молчу, что я могу сказать женщине, которая всегда ставила превыше всех мнение своих подруг и отказалась от меня, как только я перестала быть эталоном.

Она вышла замуж за отца только потому, что он коренной петербуржец из интеллигентной семьи профессоров.

- Когда ты уезжаешь?

- Завтра, как только придёт Лена.

- Тётя Лена?

- Да, ты же знаешь, что твой отец не любит новых людей в доме.

Она фыркает и выходит.

Просыпаюсь, уже почти вечер, Яси рядом нет.

Умываюсь и выхожу из комнаты.

Смех дочери слышен из кухни.

Заглядываю. Моя девочка вместе с тётей Леной лепят пирожки, Яся вся в муке, но я давно не видела её такой счастливой.

После того как Макс стал за мной ухаживать, дочь фыркала, ревновала и обижалась, когда я уходила на свидание.

Не зря говорят, что дети чувствуют плохих людей, надо было мне прислушаться.

- А что это вы тут делаете?

- Пиложки печём для дедуфки Витаика!

- Но ему, наверное, доктор не разрешит пока кушать такое.

- Зачит накомим доктоя, чтобы луче лечил дедуфку.

Я смеюсь и обнимаю Ясю, а потом тетю Лену.

- Ты всё также пахнешь яблоками и ванилином, как в детстве.

- Как хорошо, что ты вернулась, теперь Виталий Захарович пойдёт на поправку.

Лена Павловна вытирает слезу и целует меня, мы долго молчим, пока Яся не начинает хохотать над пирожком причудливой формы, который она сама вылепила, пока взрослые отвлеклись.