Глава 21

Артём не пришёл в этот день и не позвонил. Сделал так, как я и просила. Только вот, после ухода Инны мне сделалось так тошно и одиноко, что я была бы страшно рада, если бы он не прислушался к моей просьбе не приходить в палату. Однако беспокоить его я не решилась. И мне, и ему нужно было созреть для серьёзного разговора. Что будет дальше с нашей семьёй, я не знала. Ведь на свадьбе Артём тайком от всех погладил меня по животу и сказал: «Вот теперь мы настоящая семья!», а сейчас мой живот, как и душа моя зияли пустотой и безнадёжностью. Когда негативные мысли почти целиком поглотили моё сознание, я вызвала постовую медсестру и попросила дать мне чего-нибудь успокоительного. Приняв таблетки, я смогла, наконец, уснуть и ни о чём не думать. *** На следующий день, вскоре после завтрака, дверь в мою палату осторожно отворилась, и на пороге показалась Татьяна Ильинична. Красивая, энергичная и со вкусом одетая, она принесла с собой изумительный аромат дорогих духов. – Здравствуй, Ольга! Ну, как ты тут? – Уже лучше, – ответила я и попыталась приподняться на кровати. Татьяна подошла, подоткнула мне подушки под спину и придвинула стул к моей кровати. Она села, закинув ногу на ногу, и пристально посмотрела мне в глаза: – Плохо тебе? Я молча кивнула и уставилась в окно, не зная о чём мне разговаривать с тётей моего мужа. Мы с ней не были настолько близки, чтобы откровенничать о самом сокровенном. К тому же, я всё ещё немного робела перед ней, ведь в недалёком прошлом она была моей начальницей. – Послушай, что я тебе скажу, – начала Татьяна, не обращая внимания на моё угрюмое молчание. – Когда-то давно, когда я была ещё молодой, красивой девушкой, полюбила я одного парня. Он был невероятно хорош собой, правда, отягощён семьёй, но при этом совершенно не отягощён какими-либо моральными принципами. Сделала от него аборт. Он оказался неудачным: перфорация матки, сильное воспаление, рубцы, спайки. Как результат – полное бесплодие… Так вот почему у неё нет детей, поняла я. Ошибки молодости. Видимо, потому Татьяна и отнеслась ко мне с пониманием, узнав про давнюю связь с Виктором, потому что сама прошла через подобные отношения. Правда, её история была гораздо трагичнее моей, ведь из-за своей любви к женатому человеку она навсегда потеряла возможность иметь детей. У меня, несмотря ни на что, такой шанс ещё оставался. – Тот красавец, – продолжала Татьяна, – после того как со мной такое случилось, сразу испарился, а я решила, что не стану больше заводить серьёзных отношений. Ушла с головой в учёбу, потом в науку, начала преподавать. И вот, когда мне стукнуло уже тридцать три года, в медучилище, где я вела курс внутренних болезней, на мою голову свалился Алексей. Татьяна встала со стула, налила себе стакан воды из кувшина и начала прохаживаться у окна, отпивая воду небольшими глотками: – Он был на десять лет моложе, белокурый, красивый и неисправимый женский угодник. Я, разумеется, знала, что он перетрахал всё медицинское училище, и не восприняла всерьёз его ухаживания. Но он проявил невиданное упорство, и однажды я сдалась. Думала, переспим с ним пару раз, да и разбежимся. Но разбежаться оказалось не так-то легко: он никак не отставал, да ещё и предложение сделал. – Почему же вы, зная, что Алексей Владимирович такой любвеобильный, всё-таки решились выйти за него? – задала я вопрос, который давно уже не давал мне покоя. – Не стану скрывать, основную роль, конечно, сыграла та самая его легендарная любвеобильность. Представляешь, я за всю свою предыдущую жизнь столько не занималась любовью, как за первый месяц после нашего знакомства. Как тут было устоять! Ещё он очень подкупил тем, что, узнав от меня про моё бесплодие, не испугался, не отвернулся, а сразу сказал, что любит меня, несмотря ни на что. В общем, бросился в наши отношения, как в омут с головой. – Да, кого ни возьми, у всех какие-нибудь проблемы, – задумчиво произнесла я. – Конечно, милая, редко кто проживает жизнь совсем без проблем. Мы сюда, собственно, и приходим, для того, чтобы проживать и усваивать жизненные уроки, а вовсе не за тем, чтобы вести безмятежное овощное существование. Я вот научилась жить со своим бесплодием, хоть и было безумно тяжело, а ты сейчас учишься жить со своей болью. Мне хотелось закричать: «За что мне такой жестокий урок?!», но я понимала, что бесполезно рыться в причинах и искать виноватых. Их попросту нет. Случилось то, что случилось, и мне, действительно, придётся научиться с этим жить. Если Татьяна научилась, значит, и я смогу… – И вот ещё что, Оля, – снова заговорила Татьяна Ильинична, – Инна сказала мне, что ты пока не настроена видеть Артёма. Но ты должна понять, что он тоже потерял ребёнка, как и ты. К тому же, он ещё и тебя чуть было не потерял. А сейчас он вообще не понимает, что происходит: рвётся сюда, а мы его не пускаем. Прошу тебя, не поступай с ним так, это ваша общая беда, не переживайте её поодиночке… Вместе вам будет легче, я это точно знаю. И правда, упиваясь своим страданием, я совсем не думала о том, какие чувства сейчас испытывает мой муж. Если он большой и сильный мужчина, это ведь совсем не значит, что душа его не болит по нашему сыну. Что я делаю? Терзаю единственного любимого человека. Почему он должен это терпеть? Ведь он ни в чём не виноват. Никто не виноват… – Позвоните ему, пусть придёт. Я вела себя как последняя дура… – Зачем звонить, он уже здесь, ждёт за дверью. *** Татьяна Ильинична ушла, пожелав мне скорейшего выздоровления, а я, поджидая мужа, подумала, что, наверное, ужасно выгляжу после операции и наркоза. Прихорашиваться было уже поздно, хотя, сам факт того, что меня беспокоит собственная внешность, был положительным знаком. Это означало, что трагедия не поглотила меня целиком, осталось ещё что-то, что отчаянно хотело жить, любить и надеяться на лучшее. Артём зашёл в палату бледный, осунувшийся и неулыбчивый. За эти дни он будто бы одним махом повзрослел на несколько лет. Я взглянула в его глаза и сразу отвернулась к окну: в них сквозила всё та же глубинная боль, как в ту роковую ночь, когда душа моя парила по больнице в отрыве от тела. Муж молча подошёл ко мне и с глубоким вздохом опустился на стул, стоящий возле кровати. Всё также, не говоря ни слова, он взял в свои ладони мою руку и поднёс к губам. Мы могли бы сидеть безмолвно, наверное, целую вечность, потому что уже научились понимать друг друга без слов. Однако, сейчас была совсем другая ситуация. – У тебя ничего не болит? – хриплым голосом спросил муж. Я отрицательно помотала головой. Тело моё и действительно сейчас не болело и не страдало, только вот внутри царило полное опустошение. Такие чувства, как радость, жизнелюбие и всё остальное, что раньше согревало мне душу, сейчас исчезли… испарились куда-то. – Прошу тебя, поговори со мной! Не молчи! Однако слова не шли у меня с языка, и я продолжала упорно молчать, с мольбой в глазах глядя на Артёма. Он придвинул свой стул поближе к кровати, обнял меня и осторожно притянул к себе. – Помнишь, – зашептал он мне на ухо, – вместе и в радости, и в горе… Радость мы с тобой прекрасно проживали, теперь пришло время разделить наше общее горе. Не закрывайся от меня. Я всё также люблю тебя. Ничего не изменилось. Слёзы непроизвольно покатились из моих глаз, и я, смогла, наконец-то, разомкнуть губы и тихо проговорила: – Ты прости… прости меня… – Конечно, конечно, – живо откликнулся Артём, – только я не понимаю, за что ты просишь у меня прощения?! – За то, что не наблюдалась у врача. Ты говорил, а я всё откладывала… Если бы вовремя сделала второе УЗИ и легла бы на сохранение, может быть он бы и… Артём не стал меня дослушивать, с шумом отодвинул стул и вскочил на ноги. – Ты это сейчас серьёзно?! – возмущённо произнёс он. – Ты на самом деле считаешь, что я ТЕБЯ виню в том, что произошло?! Я опустила вниз глаза и молча утирала слёзы, которые никак не хотели прекращаться. – Не знаю, почему так случилось, но ты в этом точно не виновата, – сказал, как отрезал Артём. – Никогда таких мыслей в мою голову не приходило, и никогда не придёт. Так и знай! Он снова сел на стул, обхватил меня руками, и мы сидели, прижавшись друг к другу, пока на обход не пришёл врач и не попросил мужа удалиться. *** Домой меня Артём привёз только в конце января, так как мой организм очень долго восстанавливался после обильной кровопотери. Едва мы вошли в прихожую, кот Базиль, сделав хвост трубой, выбежал с громким мяуканьем нам навстречу. Я взяла его на руки и спросила у мужа: – Что, Татьяна решила не забирать кота? Раньше вроде бы грозилась, что обязательно возьмёт его к себе. – У её нового мужа аллергия на кошачью шерсть, так что этот рыжий хитрюга передан нам в качестве домашнего питомца. Ты же не будешь против? – Нет, конечно, – я покрепче прижала кота к себе, чтобы почувствовать тепло его мягкого пушистого тельца. – А как там у неё вообще? Новая жизнь хорошо складывается? – Да она особо не распространялась. Как только тебе стало лучше, сразу уехала. Но мне кажется, она до сих пор сильно скучает по Лёхе. Я сразу вспомнила наш с ней разговор в больничной палате. Татьяна рассказала мне про свою первую любовь, про знакомство с Алексеем, но про нынешнего мужчину не обмолвилась ни словом. Это показалось мне очень странным. По её внешнему виду я поняла, что её избранник, видимо, очень состоятельный человек, но вот счастливой искорки в глазах не заметила. Неужели Алексей со своей неуёмной страстью так глубоко проник в её душу, что для новых отношений в ней просто не осталось места? *** Пока я лежала в больнице, муж провёл настоящую реорганизацию в нашем доме. Все детские вещи, которые мы сдуру напокупали заранее, были куда-то убраны с глаз. Дверь в детскую теперь загораживал большущий шкаф, так что я не смогла бы зайти туда даже случайно при всём своём желании. Матрас, отмеченный огромным кровяным пятном, бесследно исчез, и вместо него на кровати лежал абсолютно новый его двойник. Перед сном я отправилась в душ и вернулась оттуда, как обычно, обёрнутая лишь одним полотенцем. Артём лежал на кровати в пижаме. От неожиданности у меня даже пропал дар речи. – Что это на тебе? – удивлённо спросила я. – Пижама, – ответил он и поправил руками широкие клетчатые брюки у себя на поясе. – Я и тебе такую купил, только поменьше, разумеется. – Но зачем? – всё ещё не понимала я. – Ты ведь всегда спал голый, и меня приучил. – Это, чтобы ты не искушала меня своими прелестями. Забыла, нам ведь пока нельзя?! А я, когда вижу тебя без всего, сразу завожусь с пол-оборота. – Ну ладно, – недовольно проворчала я, натягивая пижаму. – Будем спать теперь, как супружеская пара пенсионеров, проживших вместе пятьдесят лет. – Как только врачи дадут добро, я тебе покажу, кто тут у нас пенсионер! – шутливо пригрозил мне муж и выключил свет.