Глава 20

– Оля, с тобой всё в порядке? – спросил Артём, когда мы вернулись домой. – Ты какая-то бледная… – Устала немного, пойду прилягу, – ответила я, вновь почувствовав слабость и разбитость в теле. – Надо тебе уже в декретный отпуск уходить! Сколько можно работать безвылазно?! Или ты решила родить прямо у себя в кабинете, без отрыва, так сказать, от письменного стола, и тут же продолжить работать дальше? У меня не было сил даже смеяться, поэтому я выдавила из себя улыбку и тихо сказала: – Осталось всего три недели, милый, и я прочно осяду дома. Сам ещё не рад будешь… Отдаваясь в плен сновидений, я снова вспомнила Веронику и наш с ней разговор. Почему жизнь этой девушки сложилась именно так? Почему у её малыша начинается всё так непросто? И вновь, как когда-то бывало уже раньше, в голове у меня закрутилась противная и навязчивая мыслишка: «А не слишком ли у тебя всё хорошо, когда другие так страдают? А не слишком ли?..». *** Видимо, счастья для меня и на самом деле оказалось слишком много, и оно закончилось в один момент. В тот самый момент, когда я проснулась этой ночью в луже собственной крови… Перепуганная до полусмерти, я отчаянно затрясла руку Артёма, пытаясь разбудить его. Когда он, наконец, открыл глаза и увидел моё лицо, то сразу понял, что случилось что-то ужасное. – Что с тобой?! – воскликнул он, соскакивая с кровати. В голове у меня шумело, мысли путались, слабость накатывала частыми волнами. Я не стала даже пытаться объяснять мужу, что случилось, и только тихо прошептала: – Скорую вызови, скажи маточное кровотечение на сроке в двадцать семь недель. – Скорую долго ждать! Сам повезу тебя! – быстро проговорил он, натягивая на себя джинсы и свитер. – Сейчас Татьяну наберу, узнаю, куда нам лучше ехать. Татьяна Ильинична ответила быстро, и, узнав, какая беда у нас приключилась, начала быстро и уверенно говорить по громкой связи: – Артём, скорую не вызывай, это слишком долго. Заверни Ольгу в одеяло, сверху накрой ещё одним, уложи на заднее сиденье и срочно вези в районную больницу. Я сейчас позвоню к ним в приёмный покой, подниму дежурных хирургов. Всё, действуй! До связи. Пока Артём доставал из шкафа одеяла, я, одолеваемая дурным предчувствием, всё-таки насмелилась и положила руки на свой живот. Наш сын больше не двигался и не подавал признаков жизни. «Он долгожданный! Он любимый! Он сильный, как его отец!» – мысленно твердила я, пытаясь убедить саму себя, что с моим мальчиком всё будет хорошо. Но вторая часть меня, когда-то успешно окончившая медицинский институт, уже точно знала, что такую кровопотерю плод едва ли сможет пережить. *** – Держись, родная! – ободряющим голосом сказал Артём, закутывая меня, как куклу, в тёплые одеяла. Он изо всех сил старался держаться молодцом, но я прекрасно видела, как затряслись его руки, когда он увидел, сколько крови я потеряла. Муж подхватил меня и быстро, почти бегом, устремился к входной двери, словно не ощущая тяжести моего тела. Когда он выносил меня из прихожей, кот Базиль неожиданно жалобно и протяжно замяукал, будто бы оплакивал нашего нерождённого младенца, а, возможно, и меня. В машине мне сразу стало невыносимо холодно и захотелось спать. Сознание периодически проваливалось в чёрную бездну, но Артём каждый раз настойчиво «выдёргивал» меня оттуда. – Оля! Открой глаза! – кричал он мне, держа руль левой рукой, а правой пытаясь разбудить меня. – Скажи что-нибудь! Посмотри на меня! Я с трудом открыла глаза, хотела улыбнуться, но губы не слушались меня и сложились в какую-то непонятную гримасу. Потом я всё-таки сделала над собой усилие и из последних сил хрипло прошептала: – Холодно, милый, мне так холодно… – У меня же печка на всю мощь кочегарит! – в отчаянии крикнул Артём и стукнул кулаком по приборной панели. Мой любимый, сильный и самый лучший мужчина был не в силах сейчас что-либо изменить. Моя жизнь и жизнь нашего ребёнка находились отныне не в его власти… Смириться с этим ему было невероятно тяжело, ведь он обещал заботиться и защищать меня, а сейчас мог лишь смотреть, как жизнь по капле покидает моё тело. *** Мне показалось, что мы добирались до районной больницы целую вечность, на самом же деле Артём домчался туда всего за двадцать минут. Уже на подъезде к райцентру мужу снова позвонила Татьяна Ильинична. Он поставил телефон на громкую связь, и я, придя в себя на короткое время, услышала отрывки их разговора: – Тёма, я дозвонилась в приёмный покой, вас там уже ждут. Ольгу сразу возьмут на операцию. – А это… Как думаешь, это очень опасно? Она хоть… С ней всё будет в порядке?! – Артём, врачи сделают всё, что в их силах. Держись, парень! Я завтра утром выезжаю к вам. *** У входа в приёмный покой нас уже ждали дежурный врач и медсёстры с каталкой. Я снова провалилась в темноту и очнулась только тогда, когда каталка, периодически «подсвистывая» на ходу металлическим скрежетом, везла меня по длинному коридору с белыми стенами. К одной моей руке была подсоединена капельница с каким-то раствором, за другую меня держал Артём, быстро шагающий рядом. Я посмотрела на него и попыталась сказать ему хоть несколько слов: – Прости! Прости, что не уберегла нашего… Сказать надо было так много, но мой любимый муж не услышал даже того, что я сумела из себя выдавить. Из непослушных губ вырывались лишь глухие хрипы, а невысказанные слова так навсегда и остались в моей голове. *** – Артём Львович, вам дальше нельзя, – остановила мужа у входа в операционный блок одна из медсестёр. – Располагайтесь в комнате ожидания. Хирург выйдет к вам сразу после операции. Артём отпустил мою руку и одиноко остался стоять в коридоре, весь такой потерянный и сокрушённый неожиданно нагрянувшей бедой. В операционной анестезиолог сразу ввёл меня в состояние общего наркоза, и душа моя оторвалась от кровоточащего тела. Сразу стало спокойно и хорошо. Я больше не страдала. Неведомый тёмный тоннель поманил меня ярким светом вдалеке, и я, не раздумывая полетела, ведь где-то там был мой маленький сынишка. Мне казалось, что я вот-вот увижу его и никуда больше от себя не отпущу. Однако, взору предстала совсем другая картина: внизу на операционном столе лежало моё тело и хирургическая бригада сосредоточенно склонилась над ним. Внизу моего живота зиял небольшой разрез, и один из мужчин-хирургов извлёк из него… Я не стала смотреть, что именно он извлёк, и в ужасе метнулась прочь. Каким-то чудом я оказалась в том помещении, где находился Артём. Он сидел, низко склонив голову, и без всякой цели смотрел на свои ладони, лежащие на коленях. Мне стало невероятно жаль его: столько душевной боли, отчаяния и невысказанного горя было в его позе. Я хотела хоть как-то утешить мужа, но он не видел и не слышал меня. Я стала лишь бестелесной тенью. В раздумье Артём покрутил обручальное кольцо на безымянном пальце и поднял глаза прямо на меня. Они кричали нестерпимой болью. Губы моего любимого что-то безмолвно шептали, и я поняла, что он молится. – Умоляю, верни её мне, не забирай… – услышала я слова, вылетевшие из уст Артёма, и заметалась, не зная, что делать дальше. Одна часть души рвалась к моему маленькому мальчику, который ушёл от меня, даже не успев появиться на свет, а другая неудержимо стремилась к мужу, который сейчас очень страдал. Потом меня снова затянуло в тёмный тоннель и носило где-то в неведомых просторах неопределённое время. Я так и не могла определиться с окончательным выбором, пока за меня это не сделал кто-то другой, более мудрый, сильный и решительный. Там, наверху решили, что я ещё нужна здесь, на Земле. *** Когда я пришла в сознание, у моей кровати сидела Инна Кирилловна. Она держала меня за руку и тоскливо смотрела в окно. Я легонько сжала ей ладонь. Инна сразу встрепенулась и расплылась в улыбке. – Оля! Дорогая! Очнулась! – засуетилась она. – Я сейчас за врачом сбегаю… – Не надо врача, – остановила я её. – Посиди немного со мной. Инна послушно села, но не знала, куда девать свои глаза. Было очевидно, что она боится моих вопросов. – Что со мной было? – собравшись с силами, спросила я. – Предлежание плаценты… – ответила Инна и на её глаза набежали слёзы. – Понятно… – дрожащим голосом произнесла я. – Не знаешь, мне матку хотя бы оставили? – Да, да, – закивала она, – не переживай, всё на месте, и матка, и придатки… Сможешь ещё родить. – А у него… у маленького… был хоть какой-нибудь шанс? Инна закачала головой, сняла очки и протёрла глаза платочком. – Милая, они тебя буквально с того света вытащили, а у него нет, не было никаких шансов. Так случилось, ничего не поделаешь… Я выслушала её и, к своему ужасу, совершенно ничего не почувствовала. Полное безразличие к происходящему. Было ощущение, будто бы тело моё вернулось назад, а душа так и осталась там наверху, с нашим нерождённым ребёнком. Я стала походить на робота, имеющего вполне работоспособное тело, но лишённого всяких эмоций. – Давай, я лучше Артёма позову. Ты, наверное, хочешь его увидеть? – предложила Инна. – А где он? – пустым равнодушным голосом спросила я. – Я отправила его спать, как приехала сюда. Он уже несколько дней на ногах, не прилёг ни разу. Хочешь, позвоню ему, он сразу приедет. – Нет, не надо, – отказалась я. – Пускай отдохнёт, и так намаялся со мной. Всё у меня не как у людей. Не могла даже ребёнка первого выносить… Зачем ему такая жена? Инна посмотрела на меня, округлив глаза, словно даже верить не хотела в то, что услышала. – Зачем ты так, милая? Ты же знаешь, как он тебя любит! Он тебе жизнь спас! Я хотела сказать ей, что, мне не нужна такая жизнь, в которой нет больше моего сына, но вовремя сдержалась. В конце концов, все они: мой муж, коллеги и друзья желали для меня только самого лучшего. Они точно не были виноваты в том, что произошло. Никто не виноват… кроме меня самой. Это я пустила свою беременность на самотёк, хотя Артём постоянно твердил, чтобы я показалась врачу. Я не знала, как теперь посмотрю ему в глаза. – Тебе, наверное, на работу пора? – спросила я у подруги после затянувшейся молчаливой паузы. – Я там отчёт так и не доделала. Придётся тебе, прости… – Не придётся… – с улыбкой ответила Инна. – Ты же ещё не знаешь, Татьяна приехала! Она документами уже занялась, всё сделает в лучшем виде! Не беспокойся даже об этом. Я сразу вся внутренне напряглась. А что будет, если Татьяна Ильинична наткнётся на Веронику, у которой живот уже «на лоб лезет»? Я тут же поделилась опасениями с Инной, на что она предупредительно выставила перед собой ладошку, призывая меня не беспокоиться: – Мой муж отвёз на время Веронику к её родителям, пока Татьяна здесь. Как уедет, привезёт девчонку обратно. – Слушай, а у неё же там с отцом какие-то напряжённые отношения… – Да, я знаю. Попросила Толю, чтобы он заодно провёл воспитательную беседу с человеком. – И, что? – Да всё в порядке. Поговорил… Вероникин папашка сразу сделался, как шёлковый. Мой муж умеет быть убедительным, когда надо. Подруга говорила что-то ещё, а я думала лишь о том, что у Вероники будет ребёнок, а у меня нет. От подобной жизненной несправедливости у меня спазмом перехватило горло, и я впервые с момента своей потери расплакалась. Инна молча гладила меня по руке, прекрасно зная, что словами здесь не поможешь. – Я пока не готова видеть Артёма, пусть он даст мне немного времени… – сквозь слёзы попросила я. – Хорошо, Оля. Ты ложись, отдыхай. Тебе нужны будут силы, чтобы всё это пережить.