Глава 25

Злата

Желание жаловаться на судьбу мгновенно исчезает… Растворяется в поглотившей меня тревоге за Никиту. Ну не верю я, что он способен на такое… Зойка продолжает восхищаться красотой «заграничной девки», а я медленно тянусь за шарфом… Ни минуты не хочу здесь оставаться. Пить чай, есть конфеты и плакаться в жилетку подруги, пока на Никиту льют грязь. Надо же что-то с этим делать? Или нет? Проклятое сердце сжимается в камень при мысли, чем скандал может обернуться для нас? Да-да, я прежде всего думаю о сыне. Никите-старшему ведь придется все это разгребать? Тушить скандал и оправдываться? Может, он уже от идеи завести второго ребенка отказался? Своя-то семья дороже?

— Златка, ты куда? — Зоя, наконец, переключает внимание с Габи на меня. — Побежишь спасать этого предателя? Может, оно и к лучшему? Закон бумеранга никто не отменял. Он бросил тебя и свалил за бугор, оставив наедине с разъяренной общественностью и их обвинениями в адрес твоего отца. Вспомни, сколько тебе приходилось оправдываться и защищать дом от наглых папарацци?

— Я все помню, Зой. Мне плевать на Никиту. Для меня в приоритете здоровье сына. Если Гончаров откажется помогать в лечении Никитушки из-за скандала с женой, я должна узнать об этом первой. Ты согласна?

— Ты хочешь его спросить, не передумал ли он заводить второго ребенка? В Америке закон всегда встает на сторону женщины. Стоит Габи заикнуться о насилии, Никиту…

— Да, Зой. Мне нужны гарантии, что я и дети будем обеспечены несмотря на его проблемы… — прячу глаза, боясь, что Зойка увидит в них другое — волнение за Ника, а не холодный расчет.

— Да ты знаешь, насколько он богат? Вам и за три жизни не потратить то, что есть у Гончарова! — жестикулирует Зоя. — Он миллионер, Злат. Долларовый миллионер. Его приложение переведено на пятьдесят языков, им пользуется полмира. Не понимаю, что он забыл у нас? Наш приморский городок слишком для него мал.

— Откуда ты все это знаешь? — округлив глаза, спрашиваю я.

— В интернете прочитала. Надо же кому-то это делать. Ты вон… Вся в заботах о Никитушке.

— Поеду я, Зойка. Амиран скоро приедет в больницу, а вечером Никита обещал заскочить. Там и поговорим.

— Может, мне сдать анализы, Злат? — поникшим голосом спрашивает Зойка. — Если Гончаров откажется заводить второго ребенка, понадобится искать другие способы лечения. Ты об этом подумала?

Подумала… Только об этом сейчас и думаю, глядя в огромные карие глаза подруги. И вместе с мыслями душу скручивает бессилие, поднявшее голову, как осмелевший зверь. Что, если… Встряхиваю головой, будто сбрасывая уныние и спешно одеваюсь. Зойка тараторит про анализы, а я тупо киваю, обещая вечером позвонить.

Бабуля кормит Никитушку вкусным борщом, доставленным «гончаровской» службой доставки. Сынок ест с удовольствием. Да и выглядит вполне обычным ребенком. Раздеваюсь и вешаю верхнюю одежду в шкаф. Мою руки и переодеваюсь в мягкий хлопковый костюм. Волосы собираю в высокий хвост.

— Все, мама, внучок накормлен. Баба Ира может ехать домой? — шутит бабулечка.

— Спасибо, родная. Отдыхай. Я завтра тебя беспокоить не буду. Ты только больше отдыхай, — обнимаю ее я.

— Да ладно тебе. Что мне одной дома делать? Без вас скучно. Так что… завтра приду. Что тебе, Никитка купить? — набрасывая на плечи пальто, спрашивает бабушка.

— Ласкласку! И новые класки. А то я сталые испачкал челной клаской.

— Принято! — рапортует бабушка и покидает палату.

Я успеваю только выпить чаю. Пристраиваюсь возле сына, собираясь почитать ему сказку, и вздрагиваю от шума — дверь распахивается, являя взору Гончарова.

— Привет, — сухо произносит он, направляясь к раковине и быстро споласкивая руки. — Никитушка, сыночек, я так скучал.

Поднимаюсь с кровати, освобождая место для Никиты, и отхожу к окну. Гончаров говорит какие-то глупости про логопеда и футбол и смотрит на Никитушку с нескрываемой болью… Не может он быть насильником и плохим мужем. Что угодно может обмануть — слова, глаза, сплетни, чужие обвинения… А сердце нет… Никогда.

Я с трудом сдерживаю рвущие душу эмоции. Никита обнимает нашего сыночка, гладит его по нежным щекам, целует, целует… Сыплет глупыми обещаниями… Мне бы его уверенность.

— Никита, что случилось? — прерываю трогательный момент встречи.

— Ничего. Просто скучился по сыну.

— Никит, я все знаю… — заглядывая в его глаза, произношу я. — Там… там статьи в интернете. И… Я не верю в ее обвинения. Если тебе, конечно, важно мое мнение, то…

— Злата… — Никита подходит ближе. — Спасибо тебе. Я не делал ничего такого, веришь? Всегда заботился и обеспечивал Габи.

— Если ты передумал, скажи сразу. Я буду искать доноров и…

— Никогда. Слышишь, никогда больше не задавай мне столь глупый вопрос. Наша договоренность в силе. И ничего не сможет ее изменить. Вопрос закрыт, уяснила, Белоцерковская? — грустно улыбается Ник.

— Хорошо. Верю тебе.

Мне хочется его ободрить. До ломоты в костях и боли в мышцах, сбившегося дыхания и искр из глаз. Ну такой я человек, ничего не поделаешь с этим. Ненавижу несправедливость в любом ее проявлении.

— Все будет хорошо, Никита.

Я слегка сжимаю его локоть, а Никита порывисто притягивает меня к груди и крепко обнимает.

— Золотко… — шепчет мне в волосы. — Спасибо…