Глава 26

Никита

Мы так и стоим, обнявшись и поглаживая друг друга по плечам, согревая теплом участия… Знала бы Златка, как мне сейчас нужны ее объятия. Зажмуриваюсь, глубоко вдыхая аромат ее волос. Такой знакомый и чужой одновременно… Родной и любимый когда-то в прошлом… Она мать моего сына. Чужая женщина, невеста другого парня. Разум упорно требует прекратить, а сердце наполняется нечаянной радостью и торопится запечатлеть в памяти сладкий момент.

— Золотко, — срывается с моих губ. — Спасибо…

Злата не замечает, как мои губы легонько касаются ее мягких волос. Гладит меня по плечам, успокаивая и шепча слова поддержки.

— Все будет хорошо, вот увидишь, — произносит она и спешит разорвать объятия.

Ловлю ее смущенный взгляд и нехотя отпускаю.

— А папуя целовал мамину голову, я видел! — кричит Никитушка, улыбаясь во весь рот.

— Это… правда. Прости, не сдержался. Спасибо за поддержку, — улыбаюсь и подхожу к сыну. Из его локтевых сгибов змеятся проводки капельниц, а под глазами темнеют круги. Я даже на руки его взять не могу. Прижимаю пацана к груди и глажу по спине.

— Я могу попросить врача вытащить иглы и закрыть клапан. У Никитушки стоит внутривенный катетер, — со вздохом произносит Златка.

— Если только ему надо в ванную, — целуя сына в щеку, отвечаю я. — Я серьезно, Злат. Помочь тебе с купанием? Или ты сама можешь сходить в душ. А мы почитаем или порисуем. Да, сынок? Еду привозили?

— Спасибо, Никита. Борщ нам очень понравился, — улыбается она.

— И сылники! — кричит Никитка.

— Пожалуй, я схожу в душ, — задумчиво отвечает Златка. — Не скучайте без меня.

Златка вынимает из тумбочки большое банное полотенце, фен, косметичку и скрывается в ванной. Я выбираю Никитке книгу и листаю страницы, показывая картинки. Хорошо, что я сюда пришел… Мог бы остаться наедине с жуткими мыслями или впасть в еще большее уныние…

— Смотри, Никита, а это капитан Сильвер. Глянь-ка, какая у него шляпа.

— Давай длугую книгу почитаем. Пло Айболита.

Встаю с кровати и опускаюсь на корточки, чтобы поискать в тумбочке книгу. В этот момент дверь тихонько скрипит, являя взору чужие мужские ботинки. Пока вижу только их… А подняв взгляд — Амирана.

— Добрый день, — он протягивает руку для рукопожатия. — Вы здесь? Так рано?

— Да, решил проведать сына.

— Можно поговорить? — неожиданно предлагает он.

— Злата в душе, я не могу оставить сына одного. Что-то серьезное?

Отчего-то мне кажется, он тоже в курсе того, что происходит в моей жизни… И не в курсе нашего со Златой плана по рождению второго ребенка…

— Давай тогда дождёмся ее, — решительно отвечает он. — Если то, что о тебе пишут правда, я бы не хотел…

— Что здесь происходит? — Златка появляется в дверях ванной. — Амиран, я хотела с тобой поговорить.

«Вот и правильно… Умница девочка, не надо начинать отношения с вранья. Скажи ему правду» — молю ее мысленно.

— Злата, мы выйдем или будем здесь разговаривать? — Амиран бросает взгляд на Никитушку.

— Амиран, мы можем выйти в коридор. А Никита побудет с сыном.

— А я хотел, чтобы и он присутствовал при разговоре. После того, что я о нем прочитал…

— Это неправда, — отрезает она. — Я бы не хотела, чтобы ребенок слышал нашу беседу. Предлагаю выйти в коридор. Никитушка, посмотришь мультик? А мы выйдем поговорить с доктором? — Златка сует сыну планшет и включает мультфильмы.

Не понимаю, какие у Амирана ко мне претензии, но послушно выхожу в коридор. Хотя мог бы его послать, а не оправдываться.

— Никита, это правда? То, что сейчас льется из каждого утюга? — без прелюдий начинает Амиран. Режет острым взглядом и дышит через напряжённые ноздри. Прямо разъярённый бык, а не мужчина.

— Я не слежу за новостями. Что ты имеешь в виду? — отвечаю твердо.

— Жена обвиняет тебя в насилии и отсутствии должного содержания. Почитай на досуге статьи «Модного вестника» и «Коммерсант-плюс». И еще сотни блогеров в инстаграме…

— Амиран, все это ложь, — вступается за меня Злата. — Какое отношение личная жизнь Никиты имеет к моему сыну? Зачем ты вообще начал…

— Затем, Злата! — отрезает он. — Мне теперь надо за вас беспокоиться? Откуда я знаю, как он поведет себя с тобой?

— Глупости, Амиран, — качает головой Злата.

— Злат, я сам могу за себя ответить. Я не считаю нужным перед тобой оправдываться. Мать моего сына мне верит — этого достаточно. Ты здесь посторонний человек, а не я, — цежу сквозь зубы.

— Никита, прекрати! Амиран не посторонний, он…

— Кто он для тебя, Злата? Ты рассказала, что мы планируем второго ребенка?

Черт, я перегнул палку… Надо было промолчать и дать ей возможность признаться, но меня захлестнул нешуточный гнев. Кто он такой обвинять меня и лезть, куда не следует?

— Что? Какого еще ребёнка? Значит, вы сошлись? И когда ты собиралась рассказать мне об этом? — поникшим голосом произносит Амиран.

— Ты все не так понял! — оправдывается Злата. Цепляется напряженными пальцами в его локоть и с мольбой смотрит в глаза. Похоже, я здорово напортачил… Не надо было вмешиваться…

— Прости, Амиран, но только так мы сможем спасти Никиту. Врачи настаивают на рождении второго ребенка. Они собираются использовать пуповинную кровь для трансплантации, — пытаюсь реабилитироваться я.

— Почему ты молчала? Как же теперь… мы? — Амиран меня словно не слышит.

Перевожу взгляд на Злату, замечая ее побелевшие губы и потускневший взгляд. Она меня сейчас почти ненавидит…

— Никита, уходи, пожалуйста. Я прошу тебя… — шепчет она. — Ты достаточно наговорил.

Возможно, она права… Не буду спорить и доказывать свою правоту — сейчас в ней нет никакого смысла.

— Извини, Амиран, — произношу, поймав его взгляд. — До свидания, Злата.

Возвращаюсь в палату, прощаюсь с сыном и, подхватив пальто, спускаюсь по ступенькам на улицу. Я могу стереть Габи в порошок… Заплатить блогерам и журналистам из желтых газетенок за липовые статьи, но я не хочу этого делать… Не желаю превращаться в ничтожество и терять достоинство. Пусть она делает, что хочет. А я буду делать, что должен.